Это не история о приключениях.
Это хроника медленного умирания, рассказанная теми, кто 134 дня просидел в клетке, не зная, увидят ли следующий рассвет. Это история экипажа судна «Фаина», захваченного сомалийскими пиратами в сентябре 2008 года.
Пролог. Человек, которому нечего терять
За месяц до выхода в рейс Виктор Никольский похоронил жену. Тридцать пять лет вместе — и пустота. Взрослый сын уже не нуждался в отце, квартира в Петербурге давила тишиной, и 61-летний моряк понял: надо бежать. Бежать от себя, от воспоминаний, от стен, которые помнят её голос.
Он уже присматривал вакансии в Росморпорте, но ничего не решил. Спускался в метро, когда зазвонил телефон. Судовладелец из Одессы, чужие люди, сбивчивая речь: «Старпом запил перед рейсом. Выход через два дня. Билет уже куплен. Ты летишь?»
Никольский усмехнулся. Так всегда: то никому не нужен, то сразу всем. Денег предлагали хороших. Он развернулся и поехал в аэропорт.
Он ещё не знал, что через месяц будет стоять на коленях в тесной каюте, пытаясь завести сердце мёртвого капитана. Что будет учить сомалийский, чтобы уговаривать людей с автоматами не взрывать судно. И что его главным оружием станут не пистолет, которого у него никогда не было, а слова и терпение.
Часть 1. Последний спокойный день
25 сентября 2008 года. Аденский залив у берегов Сомали. Под сорок градусов жары, влажность, от которой воздух кажется липким, и солнце, выжигающее глаза даже сквозь тёмные очки. Ролкер «Фаина» — сто пятьдесят два метра синего металла — шёл из украинского порта Октябрьск в кенийскую Момбасу. В трюмах — тридцать три танка Т-72, зенитные установки, гранатомёты и боеприпасы.
Команда из 21 человека изнывала от духоты. Семнадцать украинцев, трое россиян, один латыш. Капитан Владимир Колобков, грузный 48-летний мужчина, не выходил из каюты с первых дней. Жаловался на сердце, говорил, что в Момбасе ляжет в больницу.
61-летний старпом Виктор Никольский заступил на вечернюю вахту.
— Анатольич, глянь, там какая-то белая точка за нами! — крикнул второй помощник.
Никольский поднял бинокль. Точка превратилась в моторную лодку. В ней стояли люди с автоматами Калашникова и, задрав руки над головами, махали, требуя остановиться. Рядом показались ещё два катера.
— Дать ходу! — скомандовал старпом.
Было поздно.
Часть 2. Абордаж
Четвёртый механик Антон Тарасов выходил с камбуза, когда на него налетел старший механик с криком: «Пираты! Там чёрные пираты!» Тарасов подумал, что старый одессит шутит — тот любил учебные тревоги. Но в этот момент повар, смотревший в окно, заорал: «Сейчас РПГ выстрелит!»
Граната ударила в надстройку. К счастью, не взорвалась. Но следующие выстрелили. И ещё. Позже в корпусе насчитают двадцать девять пробоин. Пули щёлкали по металлу, и ржавчина сыпалась на головы механикам, забившимся в машинное отделение.
Пираты забросили на борт крючья и полезли вверх, как чёрные муравьи. Их было четырнадцать. Когда первые стволы показались над леерами, Никольский понял: сопротивление бесполезно. Он приказал остановить двигатели. Судно замерло.
Пираты ворвались в рубку, возбуждённые адреналином и жеванием листьев ката — местного наркотика. Они носились по палубе, тыча стволами в лица, ища сопротивление. Не найдя, согнали всю команду в тесное помещение.
Часть 3. Смерть капитана
Капитан Колобков тяжело переживал захват. По словам Никольского, он «очень близко к сердцу воспринял случившееся — наверное, это его и сгубило». Проблемы с сердцем были и раньше, но после абордажа состояние резко ухудшилось.
Через два дня, вечером 26 сентября, капитану стало немного легче. Он попросил кока вскипятить стакан сухого молока, выпил и лёг спать. Никольский перед сном замерил давление — 150 на 90. Старпом даже пошутил: «Ну, Володя, у тебя намечается плюсик».
Утром 27 сентября он не проснулся.
Сердце остановилось. Врача на борту не было, лекарств — тоже. Никольский пытался делать искусственное дыхание, но было поздно. «Мы остались одни, без командира, в руках вооружённых людей, которые не говорят по-русски», — вспоминал он.
Пираты разрешили убрать тело в судовую морозильную камеру, где хранились туши коз и мешки с рисом.
«Он лежал в морозилке, а мы молились, чтобы его не выбросили за борт, — рассказывал Никольский. — Для нас было важно сохранить тело, чтобы похоронить по-человечески».
Часть 4. Клетка
Восемнадцать человек согнали в каюту площадью около 12 квадратных метров. Температура внутри достигала 46 градусов.
Там негде было лечь. Люди сидели, привалившись друг к другу, и спали по очереди. Свободного пространства не было — только плотная масса тел. Воздух стоял липкий и тяжёлый. Невыносимая вонь: пот, страх, немытые тела. Туалет — одно ведро в углу, которое выносили под конвоем, под дулами автоматов.
Но самым страшным была неизвестность. Судовладелец словно забыл о них. Связь с внешним миром работала только тогда, когда это было нужно пиратам для переговоров. Радио молчало.
Никольского и старшего механика Алексея Хархалупа держали отдельно, на капитанском мостике. Пираты считали, что командный состав ценнее. Остальные восемнадцать оставались взаперти, видя солнце, только когда их выводили на палубу для фотосессий — чтобы американские вертолёты могли снять живых заложников.
Позже один из моряков, Алексей Кочерга, расскажет: «Мне до сих пор снится расстрел. Пираты вывели меня и ещё четверых на палубу, поставили спиной к борту, а у нас за спиной щёлкнули затворы. Вся жизнь перед глазами пронеслась. Оказалось — просто для фото».
Часть 5. Еда и медленное умирание
Шли дни, превращаясь в недели. Кормили раз в день. Обычно рис или макароны, которые варил кок.
Примерно через месяц африканцы разрешили ловить рыбу. Объяснили, какую можно есть. Однажды моряки поймали прилипалу, обрадовались, но пираты, увидев улов, засмеялись и, изображая свиной пятак, начали хрюкать. Прилипала оказалась «грязной рыбой» — есть её нельзя.
Потом пираты поймали им две рыбины с круглыми головами. «Такая вкусная была», — вспоминал механик Антон Тарасов, облизываясь спустя много лет.
Организмы сдавали. Люди худели на глазах, глаза проваливались, кожа обвисала. От долгого сидения атрофировались мышцы — когда их изредка выводили на палубу, они могли пройти лишь 10–20 метров и садились от дикой боли в ногах. У кого-то начались проблемы с сердцем, у кого-то — с почками.
Часть 6. Психоз
Примерно через месяц у моряков сдали нервы. Люди ссорились из-за места, глотка воды, из-за того, кто громче дышит. Каюта стала камерой пыток, где невозможно спрятаться, остаться одному, даже заплакать — потому что все увидят.
— Если меня спросят, как должна выглядеть комната для психологических пыток, я уже знаю ответ, — говорил старший механик Алексей Хархалуп. — Мы все были пациентами психиатра буквально через месяц.
Пираты усиливали давление. Иногда они забирали воду и еду, закрывали вентиляцию, запрещали разговаривать и ложиться. Люди сидели в духоте, в темноте, молча, глядя в одну точку, и теряли рассудок от жары и тишины.
Единственным спасением стали книги. На судне была небольшая библиотека. Второй помощник Алексей Присуха, 44-летний моряк с четвертьвековым стажем, перечитал всё, включая то, что никогда бы не взял в руки в нормальной жизни: Донцову, Маринину, а потом и биографии Берии и Сталина. «Я такую литературу не понимаю, но здесь пришлось», — признавался он.
Никольский начал учить сомалийский. Спрашивал у пиратов, как будет «гулять», «обед», «деньги». Те в ответ называли ругательства, старпом повторял, они гоготали. Через два месяца он уже мог понимать, и пираты стали относиться к нему с уважением — белый человек говорит на их языке.
Когда поняли, что он понимает, стали проще. Иногда Никольскому удавалось их убедить. Например, когда пираты хотели разнести каюты в поисках денег, старпом объяснил: «Чем больше оборудования разрушите, тем меньше денег получите. Судно должно работать». Они послушались.
Часть 7. Клан против клана
На пятом десятке дней плена ситуация накалилась до предела. Между пиратами вспыхнул вооружённый конфликт — то ли из-за денег, то ли из-за клановой вражды. В перестрелке погибли трое. Оставшиеся разделились: одни требовали расстрелять заложников в отместку, другие — сохранить «товар». Моряки слышали крики, видели направленные друг на друга стволы и понимали: в любой момент шальная пуля может оборвать чью-то жизнь. К счастью, никто из экипажа не пострадал.
Никольский сидел в своей каюте и слушал, как за дверью орут на непонятном языке, щёлкают затворы, и кто-то бьёт кулаком в металл. Он думал о жене. Может, оно и к лучшему, что она не дожила до этого.
Часть 8. 3,2 миллиона и свобода
Первоначально пираты требовали 35 миллионов долларов, но в итоге согласились на меньшую сумму.
Вечером 4 февраля 2009 года над судном появился лёгкий самолёт. Он сделал круг и сбросил на парашютах два водонепроницаемых контейнера. В них было 3,2 миллиона долларов — крупнейший выкуп, заплаченный сомалийским пиратам на тот момент.
На борт «Фаины» тут же съехались пираты с берега — от 80 до 100 человек. Все хотели свою долю. Они запирались в каютах и считали деньги. Долго. Проверяли каждую купюру, пересчитывали по несколько раз, спорили, делили.
Утром 5 февраля первая группа из восьми пиратов покинула судно. Но основная масса оставалась — дележ продолжался. Они уходили по отлаженной схеме: небольшая группа с деньгами отчаливала к берегу, и только после их сигнала о безопасности следующая начинала погрузку.
Последние пираты покинули «Фаину» вечером 5 февраля 2009 года, около 20:30. Сто тридцать четвёртый день плена закончился.
Всё это время судно простояло на якоре у побережья Сомали, в нескольких милях от порта Харадере — главного пиратского притона. Рядом на горизонте все пять месяцев дежурили военные корабли — американский эсминец и другие. Позже подошёл и российский «Неустрашимый». Они не вмешивались: штурм означал бы гибель заложников. Оставалось только ждать.
Когда пираты скрылись в темноте, к борту подошли катера с морпехами. На судно поднялись люди в форме. Моряки вышли на палубу — обросшие, страшно худые, с провалившимися глазами, в обносках, которые не меняли четыре месяца. Они были живы.
Алексей Присуха, увидев сброшенные контейнеры накануне, понял: «Всё, скоро свобода». И заплакал.
Эпилог. Свобода, которая не наступила
12 февраля 2009 года «Фаина» под охраной американских военных прибыла в порт Момбаса. Танки Т-72 наконец выгрузили.
13 февраля освобождённые моряки спецрейсом вылетели в Киев. Домой они вернулись героями. В Одессе их встречали оркестры, чиновники вручали награды «За личное мужество». Капитану Колобкову — посмертно.
Но радости не было. Было опустошение.
Моряки быстро поняли горькую правду: в этой истории они были лишь разменной монетой.
Тело капитана Колобкова доставили в Петербург 17 февраля. Четыре месяца он пролежал в морозильной камере рядом с козьими тушами.
Алексей Кочерга после возвращения долгое время провёл в психдиспансере. Уколы, беседы с врачами — ничего не помогало до конца. Море снилось ему каждую ночь, и каждую ночь он просыпался с криком. В море он больше не вышел.
Алексей Присуха получил тяжёлую травму ноги за несколько дней до освобождения. Началось заражение. Он лечился месяцами, но сустав так и не восстановился.
Судовладелец не выплатил зарплату за месяцы плена. Не дал компенсации за потерянные вещи. Когда моряки, обессиленные, подписывали бумаги под дулами автоматов, судовладелец пообещал, что это формальность и выплаты будут позже. Но позже эти расписки использовали против них: «Претензий не имеем».
Виктор Никольский получил около трёх тысяч долларов — максимальные выплаты. Но на вопрос о моральной компенсации представитель судовладельца удивлённо поднял брови: «Мы не понимаем, в чём моральная вина судовладельца. Всё законно».
Он всё ещё ждал, что судовладелец заплатит. Ждал справедливости. Ждал, что кто-то извинится за то, что их бросили.
Но никто не извинился.
Эта история не про героев. Она про людей, которых заживо замуровали в раскалённую железную банку у берегов Сомали и забыли на полгода. А когда открыли — удивились, что некоторые ещё дышат, и попросили расписаться, что претензий не имеют.
Источники:
1. Российская газета (6 февраля 2009). Сомалийские пираты покинули «Фаину» в ранге безусловных победителей. — Подтверждение суммы выкупа, сброса денег с парашютом, процедуры ухода пиратов, даты освобождения.
2. Lenta.Ru (5 февраля 2009). Все свободны: эпопея с захватом пиратами украинского судна «Фаина» завершилась. — Подробная хронология событий, состав экипажа, детали переговоров.
3. РИА Новости (6 февраля 2009). Освобождённые моряки «Фаины» покинули борт судна. — Подтверждение деталей освобождения, состояния моряков, дальнейшей судьбы экипажа.