Татьяна Пельтцер была из тех редких людей, кто мог с уверенностью переспорить абсолютно любого, даже самого именитого режиссера! Она искренне обожала оправданный раж и до самой глубокой старости неизменно оставалась подлинной душой любой компании, притягивая к себе людей невероятным природным магнетизмом. Но задумывался ли кто-то, какую огромную цену она на самом деле заплатила за свое право на мимолетное женское счастье? О ком она лила слёзы в полном одиночестве за плотно закрытыми дверями, раз за разом перечитывая старые, уже пожелтевшие от времени письма из далекого Берлина?
Пельтцер была, пожалуй, самой необычной, парадоксальной и по-хорошему эксцентричной старушкой во всем Советском Союзе. На дружеских посиделках она могла запросто перетанцевать молодых артистов, обожала очень крепкий, обжигающий кофе и частенько до самого рассвета играла с Александром Абдуловым в карты, не желая уступать ни в одной партии. Ее острому, как бритва, языку и редкому таланту вовремя вставить крепкое, сочное словцо по-доброму завидовали даже мужчины. В театре она была настоящим стихией: могла явиться на репетицию к Плучеку (советский театральный режиссер, народный артист СССР, главный режиссер Театра сатиры) и во всеуслышание заявить, что его постановка – скукотища, а за вечный "хулиганский" нрав и неуемную внутреннюю энергию коллеги по цеху ласково, с огромным уважением называли ее «нашей бабкой».
Однако за этим ярким, почти карнавальным фасадом бодрости и оптимизма скрывалась по-настоящему драматическая и сложная судьба. В далекой молодости она вышла замуж за немца Ганса Теблера и уехала с ним в Берлин, но так и не смогла прижиться в чужой стране, сильно тоскуя по дому. Она приняла волевое решение, бросила всё и вернулась на Родину, где ей, актрисе без диплома о театральном образовании, пришлось начинать свою профессиональную жизнь с чистого нуля. Одно время она работала обычной машинисткой на заводе, а когда все же вернулась на сцену, долго довольствовалась лишь эпизодами. Несмотря на официальный развод и долгие десятилетия вынужденной разлуки, она всю свою жизнь бережно хранила его письма и до самого последнего дня поддерживала с ним теплую, незримую для других связь.
Признание пришло к ней поздно, почти в пятьдесят лет, но она ворвалась в искусство с такой силой, что зрители Театра сатиры, а позже и «Ленкома», ходили специально «на Пельтцер». В последние годы, когда великую актрису начала всерьез подводить память, на сцене ее в буквальном смысле носил на руках Александр Абдулов. В знаменитом совместном спектакле он незаметно шептал ей забытый текст, заботливо поддерживал за кулисами, оберегая от любого неловкого шага. Зрители в зале даже не догадывались о том, какой колоссальной ценой дается этой вечно веселой старушке каждый выход к микрофону, ведь она до последнего мгновения отказывалась покидать подмостки. «Я счастливая старуха», – часто смеялась она, умело скрывая за этой горькой иронией свои глубокие душевные переживания и слезы.
Татьяна Ивановна ушла, оставив нам свой главный и самый важный жизненный урок. Совершенно неважно, сколько тебе исполнилось лет и что именно написано в твоем паспорте. Важно лишь до самого конца ярко пылать своим делом, искренне любить этот мир и не бояться быть иногда неудобной для окружающих. История Пельтцер – это настоящий, величественный гимн жизни без оглядки на возраст и обстоятельства. Будем же стараться жить так же ярко и максимально искренне, как жила эта великая женщина! Светлая ей память!