Февраль в этом году лютовал не на шутку. Ледяной ветер свистел в ушах, бросая в лицо колючую снежную пыль. Я с трудом переставляла ноги, пытаясь удержать равновесие на обледенелой дорожке, что вела к родительскому дому. Руки оттягивали тяжеленные пакеты: в правом — картошка и молоко, в левом — лекарства и бытовая химия. Пластиковые ручки безжалостно врезались в ладони, пальцы уже потеряли чувствительность от холода, но останавливаться было нельзя — мороз пробирал до костей.
— Эй, поаккуратнее! Ты мне пальто испортишь! Куда прешь, как танк?! — раздался визгливый окрик, и в сугроб отскочила Жанна.
Я резко затормозила, едва не растянувшись на льду. Мои старые сапоги, купленные на распродаже три зимы назад, совсем не держали сцепление.
— Извини, — выдохнула я, пытаясь перехватить ношу поудобнее. — Скользко очень, песком никто не посыпал, а дворников уже неделю не видно.
Жанна стояла передо мной, сияя, словно витрина дорогого бутика. На ней было роскошное бежевое кашемировое пальто до пят и модная меховая папаха. Лицо сестры, с безупречным макияжем, выражало брезгливость, будто она случайно вступила в лужу.
— Маринка, ну ты даешь, — усмехнулась сестра, сканируя меня оценивающим взглядом. — Скоро праздник, а ты выглядишь как... ну, как беженка какая-то. Неужели в твоей музыкальной школе совсем гроши платят? Ты же завуч!
— Зарплату задержали, — сухо ответила я, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. — А отцу лекарства нужны срочно. И маме продукты для диабетиков.
— Ой, вечно у тебя оправдания, — отмахнулась Жанна, поправляя выбившийся локон. — Могла бы у родителей попросить, они ведь пенсию откладывают. Куда им тратить? Сидят, как кроты в норе.
Меня кольнула острая обида. Жанна понятия не имела, куда уходят родительские деньги. Она не знала цен на качественные препараты для сердца, на сиделку, когда отец лежал в больнице, и на специальное питание для мамы. Для нее родители были «милыми старичками», к которым можно заскочить раз в сезон, чтобы похвастаться новым автомобилем или фотосессией с Бали.
— Мы идем или будем здесь ледышками становиться? — спросила я, кивнув на крыльцо родительского дома.
— Идем, конечно. Я вообще-то спешу. У нас с Игорем рейс в Таиланд через пять часов. Решила вот заехать, долг дочерний исполнить, подарок закинуть. Кстати, зацени!
Она выставила вперед руку в изящной замшевой перчатке. На пальце сверкнул перстень с огромным камнем, ловящим скудные лучи зимнего солнца.
— Игорь подарил на день рождения. Изумруд, колумбийский. Стоит как вся эта улица с их гнилыми заборами. Нравится?
— Очень, — честно сказала я, хотя внутри все сжалось. Я вспомнила, как вчера в аптеке считала мелочь, выбирая сироп подешевле.
Мы пошли к калитке. Забор и правда покосился, краска облупилась, обнажая серое дерево. Летом я пыталась подновить его, но одной мне было не под силу, а на рабочих денег не было.
— Фу, какая тоска, — поморщилась Жанна, брезгливо переступая через сугроб своими дорогими ботфортами. — Им давно пора сбагрить эту хибару. Земля тут золотая стала. Купили бы двушку в новостройке, жили бы как люди. А остаток денег... ну, можно было бы и в дело пустить. Игорь как раз стартап открывает.
— Это их дом, Жанна. Они его строили полвека назад. Своими руками, — тихо возразила я, толкая скрипучую калитку коленом. — Здесь их молодость, здесь мы выросли. Здесь каждый гвоздь папой забит.
— Сентиментальность — удел нищих, — философски заметила сестра. — Ладно, отпирай, у меня руки заняты.
В руках у нее был клатч и коробка дорогих пирожных. У меня — пропитание на неделю. Но дверь открывать пришлось мне, чуть не роняя пакеты в снег.
В прихожей пахнуло тяжелым духом старости — валерьянкой, пылью и тушеной капустой. Этот запах был мне родным, я вдыхала его ежедневно, приходя убирать и готовить. Но Жанна демонстративно прижала к носу надушенный платок.
— Мам, пап! Встречайте гостей! — крикнула она так звонко, что с полки упала старая кепка отца.
Из комнаты, опираясь на трость, вышел отец. За этот год он сильно сдал: ссутулился, похудел, руки дрожали. Увидев нас, он расплылся в улыбке, но глаза оставались тревожными.
— Доченьки... Пришли! — прохрипел он. — Галя, бросай дела, Жанночка приехала! И Мариша здесь!
Мама выбежала следом, вытирая руки о фартук. Она кинулась обнимать старшую дочь, стараясь не касаться дорогого пальто своим стареньким халатом.
— Жаннуля, красавица наша! Как же ты редко нас балуешь! — запричитала мама.
— Дела, мамуль, бизнес, — небрежно бросила сестра, подставляя щеку для поцелуя. — Игорь фирму расширяет, я ему помогаю с имиджем. Времени в обрез. Вот, вырвалась на минутку перед вылетом.
На меня родители глянули мельком, как на привычный предмет интерьера.
— Марина, ты хлеб серый взяла? И таблетки те, от давления? — спросил отец.
— Взяла, пап. И хлеб, и лекарства. Все в пакете, сейчас разберу, — ответила я, стягивая пуховик.
Жанна прошла в зал, не разуваясь.
— Ой, ну и жара у вас! Форточки заклеили? — заявила она, падая в продавленное кресло. — Как в бане!
Я молча понесла пакеты на кухню. Обида, тяжелая и липкая, подступила к горлу. Я была здесь каждый день. Я мыла, стирала, готовила, жертвовала всем. А Жанна приезжала раз в полгода и получала все лавры.
«Почему так?» — думала я, раскладывая продукты. — «Почему любовь измеряется редкостью встреч, а не заботой? Почему тот, кто рядом — слуга, а тот, кто далеко — праздник?»
Из зала доносился голос сестры:
— ...и представляете, отель — космос! Свой пляж, дворецкий! Игорь сказал, что я достойна только люкса. А вы тут как? Скрипите?
— Потихоньку, доча, — оправдывался отец. — Ноги крутит, давление...
— Ну, это старость. Выпей таблетку. Кстати, Марин, чай неси! У меня в горле пересохло!
Я замерла. «Марин, принеси», «Марин, подай». Я была функцией. Жанна — королевой.
— Сейчас, — глухо отозвалась я.
Внутри зрело странное предчувствие. Этот вечер должен был стать переломным. Отец как-то странно поглядывал на комод, где хранились документы.
Когда я вошла с подносом, сестра рассказывала о планах купить квартиру в Лондоне.
— Это инвестиция, папа! Недвижимость там только растет.
— Инвестиции — это хорошо, — задумчиво протянул отец. — Но дом — это корни.
— Ой, папа, брось эти сказки, — фыркнула Жанна, кутаясь в пальто. — Мир изменился. Где деньги, там и родина.
Отец нахмурился. Он медленно встал и подошел к комоду. Рука его дрожала, когда он выдвигал ящик.
— Раз уж все в сборе... — начал он торжественно. — Мы с матерью решили. Возраст такой... Всякое бывает.
— Пап, ну не начинай, — перебила Жанна. — У меня такси скоро. Давай по делу.
Мама укоризненно посмотрела на нее, но промолчала. Отец вздохнул, достал пухлую папку и положил на стол.
— Мы подготовили подарки. По заслугам.
Жанна переглянулась со мной с торжествующей ухмылкой. Она была уверена: «заслуги» — это успех и деньги.
— Мы решили распорядиться имуществом сейчас. Чтобы потом не было ссор, — продолжил отец. Он открыл папку. Внутри лежали две стопки бумаг.
Он взял тонкий конверт и протянул Жанне.
— Это тебе. Ты любишь ценные вещи.
Жанна жадно схватила конверт. Быстро надорвала. Я ожидала худшего — что отец отдает ей дом.
Но лицо Жанны вытянулось. Улыбка сменилась яростью.
— Что это?! — взвизгнула она, бросая бумагу на стол. — "Дарственная на коллекцию монет и старые чертежи"?! Ты издеваешься, папа?
— Это не издевательство, — спокойно ответил отец. — Эти монеты я собирал всю жизнь. А чертежи... это память о дяде Коле.
— Память?! — закричала Жанна. — Зачем мне твои железки и макулатура? Я думала, речь о доме! О земле!
— Сядь, Жанна, — тихо сказала мама.
Жанна плюхнулась обратно, задыхаясь от гнева.
— А теперь ты, Марина, — отец повернулся ко мне. В его глазах была боль и любовь. Он протянул мне толстую стопку.
Я взяла бумаги. Сверху лежал договор дарения дома и участка. На мое имя.
— Папа... Но как же...
— Что?! — Жанна выхватила бумаги. — Ты отписал дом этой... неудачнице?!
— Выбирай слова! — отец ударил ладонью по столу. — Марина была рядом все эти годы! Она — наша опора. А дом должен принадлежать тому, кто его сбережет.
— Я могу нанять сиделку! — выпалила Жанна.
— Любовь не купишь, — тихо сказала мама. — Нам нужно тепло. А ты привозила только тщеславие.
Жанна вскочила. Ее эго было уязвлено.
— Значит так! — прошипела она. — Живите в своей халупе! Но учтите, она развалится без ремонта! У Маринки денег нет даже на гвозди! И не звоните мне!
— Справимся, — отрезал отец.
— Ну и отлично! — Жанна схватила сумочку. В дверях она увидела бумаги на монеты. Сгребла их. — А этот мусор я заберу. Выкину в урну, чтобы глаза мои не видели этого позора!
Она вылетела, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
Я сидела оглушенная.
— Пап, она же обиделась...
— Она и так не приезжала, — мама обняла меня. — Приезжала картинка. А дочь была далеко.
— Но дом... Я не заслужила.
— Потому и заслужила, что любишь без условий, — улыбнулся отец. — Марин, принеси варенья? Вишневого.
Мы пили чай, и напряжение отпускало. Но через полчаса в дверь позвонили.
На пороге стоял солидный мужчина в очках. Это был Сергей Эдуардович, нотариус семьи.
— Марина Андреевна? — уточнил он. — Разговор касается наследства.
Я провела его в зал.
— Прошу прощения, — начал он, достав бумаги. — Ваш отец просил проконтролировать дарение. Но есть нюанс, о котором Жанна не знает.
Отец хитро прищурился.
— Видите ли, — сказал он. — Дядя Коля был гениальным инженером. У него были патенты на сплавы. Полгода назад ими заинтересовалась госкорпорация.
Нотариус назвал сумму. У меня закружилась голова. Это были миллионы.
— Эти патенты юридически привязаны к "Коллекции №1" — монетам и чертежам. Ваш отец оформил все как единое целое.
Я похолодела.
— Значит... Жанна теперь богачка?
— Не совсем, — усмехнулся отец. — В дарственной есть пункт.
Нотариус зачитал:
— «...Дар переходит в собственность только при условии, что Одаряемый проведет опись коллекции и предоставит отчет в течение трех дней. В случае отказа или неуважения к дару, права переходят ко второму наследнику — Смирновой Марине Андреевне».
— Жанна никогда не будет описывать монеты, — сказала я.
— Более того, — добавил нотариус. — Она выбросила их. Таксист позвонил мне. Она велела выкинуть папку. Водитель сохранил ее. Условия нарушены.
В комнате повисла тишина.
— Значит, она отказалась? — спросила мама.
— Юридически — да.
Отец посмотрел на меня.
— Марина, дом — твоя крепость. Но тебе нужны средства. Теперь патенты дяди Коли твои. По закону и по совести.
Я не могла поверить. Они дали Жанне шанс. Если бы она проявила каплю уважения, она стала бы богатой. Но жадность сыграла с ней злую шутку.
— А Жанна узнает?
— Когда увидит, что ты сделала ремонт и отправила нас в санаторий, — улыбнулась мама.
Я подошла к окну. Снег укрывал землю. Где-то летела Жанна, уверенная в своем превосходстве. Но дверь в счастливое будущее открыли не ей.
— Сергей Эдуардович, будете чай? С вишневым вареньем.
— С удовольствием.
В этот вечер я поняла: справедливость есть. И первые деньги я потрачу на здоровье родителей. А Жанна... пусть остается со своими холодными изумрудами. Каждому — по заслугам.
