— Либо твоя мама уезжает, либо я, — я произнесла это тихо, но твёрдо, стоя на пороге спальни.
Виктор поднял голову от телефона. На его лице было написано усталое раздражение.
— Серьёзно, Юль? Опять? Ей только неделю тут пожить, пока в квартире дизайнерский ремонт по выигранному сертификату делают. Для телепередачи.
— Виктор, прошло уже три месяца. Три. Месяца. «Неделька» закончилась ещё в сентябре, — я прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как накатывает усталость. — Я больше не могу.
— Она моя мать. Куда я её дену?
— Она здоровая, активная женщина, которая каждое утро ходит на йогу и в бассейн. Ремонт давно закончили. Передачу мы все по ТВ ещё вчера посмотрели. Но почему-то она всё ещё здесь. В нашей двушке. Где живём мы с тобой и наша шестилетняя дочь.
Виктор откинулся на подушки.
— Юль, не преувеличивай. Мама помогает по хозяйству, с Дашкой сидит...
— Твоя мама готовит еду, которую Даша не ест, потому что у ребёнка аллергия на молочное, о чём я ей говорила раз двадцать. Она переставила в холодильнике всё по-своему и орёт на меня, если я что-то не туда положу. И, самое главное, твоя мама спит в нашей гостиной, где у Даши был игровой уголок. Теперь моя дочь играет в коридоре, на трёх квадратных метрах!
— Потерпи ещё немного, — Виктор снова уткнулся в телефон. — Мама скоро съедет.
— Когда «скоро»? Назови дату.
— Юля, не давить на меня. У меня и так на работе проблемы.
Я выдохнула и закрыла дверь. В гостиной тихо играл телевизор. Валентина Петровна, моя свекровь, сидела на диване в халате и щёлкала семечки, складывая шелуху в газету.
— Юлечка, ты чего не спишь? — она приветливо улыбнулась. — Я вот телевизор смотрю, мне в своей квартире скучно было по вечерам. Тут хоть компания.
— Валентина Петровна, — я села в кресло напротив, — когда вы планируете вернуться домой?
Улыбка свекрови стала напряжённой.
— А чего спешить-то? Витюша сам сказал, что я не мешаю. Да и внучку мою видеть хочется. Вы же всё на работе, а я с ней посижу, погуляю.
— Даша в садике до шести. Гулять я с ней гуляю сама. Готовлю тоже сама, потому что у ребёнка диета.
— Вот-вот, диета, — свекровь скривилась. — Это ты её надумала, никакой аллергии нет. Ребёнок худой, бледный, потому что ты его нормально не кормишь. Одни овощи да каши.
Я сжала кулаки.
— У Даши официальный диагноз. Непереносимость лактозы. Это не «надумано», это анализы.
— Анализы-шманализы. Раньше таких «анализов» не было, и все дети росли здоровыми. Вот я Витюшу молоком парным поила — и ничего, вырос красавцем.
Я встала.
— Валентина Петровна, вы переезжаете к себе на этой неделе, или мне собирать вещи?
Свекровь побледнела, потом залилась краской.
— Ах вот ты какая! — она вскочила с дивана, роняя газету с семечками. — Выгнать старуху хочешь! Сына против матери настраиваешь!
— Я никого не настраиваю. Я просто хочу жить в своей квартире. Со своей семьёй.
— Витя! — заорала свекровь. — Витя, иди сюда!
Виктор вышел из спальни с перекошенным лицом.
— Что случилось?!
— Вот! Жена твоя меня выгоняет! На улицу! В мои-то годы!
Виктор посмотрел на меня с немым упрёком.
— Юль, ну зачем ты так? Мама, успокойся, никто тебя не выгоняет.
— Виктор, — я чувствовала, как внутри всё закипает, — я сказала: либо она, либо я. Решай.
Он замер. Смотрел то на меня, то на мать, которая всхлипывала с видом затравленной жертвы.
— Юля, не устраивай истерик. Мы же нормальная семья...
— Нормальная семья — это когда муж, жена и дети. А не когда свекровь руководит в чужой квартире три месяца.
— Юль, давай завтра спокойно обсудим...
— Нет. Сейчас. Кто уезжает — она или я?
Виктор провёл рукой по лицу. Долгая пауза. Валентина Петровна перестала всхлипывать и внимательно смотрела на сына.
— Мам, — Виктор повернулся к ней, — может, правда пора? Ремонт же закончился? Ты сама говорила, что хочешь уже у себя пожить...
Я выдохнула. Неужели дошло?
Но тут свекровь заголосила в полный голос:
— Витенька! Сыночек! Ты же не выгонишь родную мать?! Я тебя растила, я одна сейчас после ухода отца!
И Виктор сдулся.
— Юль, ну потерпи ещё чуть-чуть. Я поговорю с мамой, мы договоримся...Но не так сразу.
Я кивнула.
— Договорились.
Я зашла в спальню, достала из шкафа сумку и начала складывать вещи. Виктор ворвался следом.
— Ты чего делаешь?
— Собираюсь. Ты сделал выбор.
— Какой выбор?! Я просил тебя потерпеть!
— Три месяца — это не «потерпеть», Виктор. Это когда тебя выдавили из собственного дома, — я сложила джинсы, футболки, носки. — Я еду к родителям. С Дашей.
— Юля, не неси чушь! Ты не можешь просто так взять и уехать!
— Могу. И делаю.
Он схватил меня за руку.
— Юль, пожалуйста. Я всё решу. Завтра же поговорю с мамой серьёзно. Только не уходи.
Я высвободила руку.
— Виктор, ты мне это говоришь каждую неделю. «Завтра». «Скоро». «Потерпи». Я устала терпеть. Я устала быть гостем в своей же квартире.
— Если ты сейчас уйдёшь, это конец, — он произнёс это глухо.
— Нет, Виктор. Конец был, когда ты выбрал маму вместо меня.
Я взяла Дашку на руки. Она обняла меня за шею. Сумки были уже у двери.
Валентина Петровна сидела на диване с торжествующим лицом.
— Ну что, уходишь? Правильно. Виктору нужна нормальная жена, а не стерва, которая мать родную гонит.
Я прошла мимо неё молча. Виктор не пытался остановить. Просто стоял посреди коридора с опущенными руками.
Дверь за мной закрылась. Я спустилась с Дашкой на руках и сумками к машине. Села за руль. Поехала к родителям.
Мама открыла дверь.
— Юлечка? Что случилось?
— Мам, можно нам переночевать? — я чувствовала, как подступают слёзы.
Она обняла меня и Дашку, не задавая лишних вопросов.
Прошла неделя. Виктор звонил каждый день. Спрашивал как дела.
А потом он, наконец, сказал:
— Юль, мама уехала. Приезжай домой.
— Правда?
— Правда. Я отвёз её вчера. Сам. Объяснил, что так больше нельзя.
— И как она?
— Обиделась. Сказала, что я предал её. Но... я всё понял.
Я молчала.
— Юль, прости. Я просто... не мог маме отказать. Я чувствовал себя должным.
— А мне ты ничего не должен?
— Должен. Больше, чем ей. Потому что ты — моя семья. Настоящая.
Я приехала домой через два дня. Квартира была чистой. Игрушки Даши вернулись в гостиную. В холодильнике — безлактозное молоко и продукты, которые я обычно покупаю.
Виктор встретил меня в дверях. Обнял.
— Прости меня.
Я обняла его в ответ. Но внутри всё ещё было холодно.
Валентина Петровна не звонила месяц. Потом прислала смс: «Надеюсь, вы довольны. Я теперь одна, как собака».
Виктор ответил: «Мам, мы тебя любим. Но у нас своя семья».
Это решение ему очень тяжело далось.