Анна Ильинична разложила мои украшения на своем кухонном столе, как товар на барахолке.
— Вот это Ирочке, у неё как раз юбилей, — она придвинула к себе мой гранатовый гарнитур. — А цепочку с крестиком отдам Светке, она давно такую хотела.
Я стояла в дверях и не верила своим глазам.
— Анна Ильинична, это мои украшения. Я их у вас забыла, когда мы приезжали на выходные и ходили все вместе в ресторан. Мы за ними вернулись.
— Ну и что? — она даже не подняла головы. — Они тебе всё равно не идут. Ты же простая, домашняя. А мои девочки — они в люди выходят, им это нужнее.
— Простите, но цепочку с крестиком мне мама подарила на восемнадцатилетие, — я попыталась сохранить спокойствие. — А гранатовый гарнитур — это вообще память о бабушке.
— Не выдумывай. Андрей всё купил. На его деньги, значит, наши. Девочки — его сестры, вот пусть и носят, — свекровь уже раскладывала украшения в коробочки. — Да и вообще, тебе золото не к лицу. У тебя кожа такая... сероватая. А Ирочка — она яркая, ей всё идёт.
Я посмотрела на эту женщину, которая вот уже пять лет методично объясняла мне, что я недостаточно хороша для её сына. Слишком простая внешность, слишком тихий голос, слишком скромная зарплата.
— Я заберу свои вещи, — я протянула руку.
— Ишь, какая принципиальная, — Анна Ильинична отодвинула украшения подальше. — Андрюша! Ты где?
Мой муж вышел из коридора с телефоном в руках.
— Чего случилось?
— Вот, жена твоя устраивает истерики из-за безделушек. Я решила девочкам моим отдать, а она жадничает.
Андрей устало потер переносицу.
— Мам, ну зачем ты опять? Лен, уступи ей. В семье всё общее. Мы ещё купим тебе.
— Андрей, это память о моей бабушке, — я почувствовала, как голос начинает дрожать.
— Лена, не начинай. Не стоят эти железки семейных ссор. У нас с тобой всё нормально с финансами, мы обойдемся.
Я молча развернулась и вышла из квартиры.
Вечером, когда мы вернулись домой, Андрей попытался всё перевести на шутку.
— Да ладно тебе, мама как та сорока. Увидела блестящее и прибрала к рукам. Мы на день рождения тебе новый комплект купим, ещё красивее.
— Дело не в комплекте, — я достала из холодильника контейнеры с ужином. — Дело в том, что твоя мама считает, что может распоряжаться моими вещами. И ты её в этом поддерживаешь.
— Не драматизируй.
— Хорошо. Тогда завтра я подарю твою коллекцию монет моему брату Илье. Он давно нумизматикой интересуется.
Андрей замер.
— Ты о чём вообще? Это коллекция, которую я двадцать лет собирал! Там монеты редкие, дорогие!
— Ну и что? Илья очень интересуется. Ему это нужнее. А ты простой, добрый, можешь уступить — я невинно улыбнулась.
— Лена, не неси чушь. Это совсем другое!
— Почему другое, Андрей? Объясни мне разницу.
Он открыл рот, закрыл, потом раздраженно бросил вилку на стол.
— Потому что мама — это мама. Ты должна идти навстречу. Это элементарное уважение к старшим.
— А уважение ко мне где?
— Лена, хватит. У меня завтра важная презентация, не хочу на ночь ругаться.
Он ушел в спальню. Я осталась на кухне. В голове уже созревал план.
На следующее утро я позвонила Андрею на работу.
— Милый, я тут подумала. Анна Ильинична права. Надо семье помогать. Я сегодня решила разобрать твои вещи — всё лишнее раздам родственникам.
— Какие вещи? — он явно отвлекся от презентации.
— Ну, костюмы твои дорогие — отдам брату Илье, вы одного размера. Часы швейцарские — отцу подарю, он давно о таких мечтал. А ноутбук рабочий — племяннику Максиму отвезу, он в институт поступает, пригодится.
— Ты спятила?! Это мои вещи! Мой рабочий ноутбук!
— Андрюша, не будь жадным. Родня же. Что твоё, то и их. Они не могут себе такое позволить, им это нужнее.
— Лена! Не смей трогать мои вещи! Я сейчас приеду!
— Не сможешь. Я уже всё упаковала. Илья через час подъедет за коробками. Кстати, твою коллекцию монет тоже передам. И гитару, на которой ты не играешь. Двоюродный брат Саша музыкант, ему точно пригодится.
— ЛЕНА! НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИСЬ!
— Почему, Андрюша? Вчера ты говорил, что в семье всё общее. Вот я и делюсь. С моей семьёй.
Повисла тишина. Потом он глухо произнес:
— Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты сегодня же поехал к матери и забрал мои украшения. Все до единого. И объяснил ей, что чужими вещами не распоряжаются. Даже если они кажутся ненужными.
— Хорошо. Хорошо! Я поеду после работы. Только не трогай мои вещи!
— После работы не подойдёт. Илья уже в пути. Поезжай сейчас.
— У меня презентация через два часа!
— Мы вчера были у твоей мамы, специально поехали за моими украшениями. И не забрали. Потому что ты так решил. Почему я должна отменять своё решение?
Он выругался и отключился.
Через двадцать минут позвонила Анна Ильинична. Голос был визгливый, истеричный.
— Ты что удумала?! Андрюшу с работы срываешь из-за каких-то побрякушек!
— Анна Ильинична, это не побрякушки. Это память о моей бабушке. И подарки от родителей. Возвращайте, пожалуйста.
— Я уже Ирине отдала! Она их в ювелирку понесла, хотела переплавить!
У меня похолодело внутри.
— Тогда пусть Ирина вернёт. Или оплатит стоимость. Гарнитур антикварный, оценивался в триста тысяч.
— ТРИСТА ТЫСЯЧ?! — свекровь на секунду потеряла дар речи. — Ты врёшь! Это дешевка какая-то!
— У меня есть оценка. Хотите, в суд подам? За кражу и уничтожение имущества?
Анна Ильинична закрыла рот. Потом, уже тише ответила:
— Ира ещё не успела. Я ей позвоню. Завтра всё вернём.
— Сегодня. Андрей привезёт мне всё сегодня вечером. Иначе завтра я действительно раздам его вещи.
Она швырнула трубку.
Вечером Андрей вернулся с пакетом. Молча высыпал на стол все украшения. Гарнитур, цепочку, кольца, серьги — всё было на месте.
— Довольна? — он выглядел вымотанным.
— Очень, — я спокойно пересчитала украшения и убрала в шкатулку. — Кстати, презентацию перенесли?
— На завтра. Начальник рассердился, но разрешил. Лена, это было чересчур.
— Андрей, это было справедливо. Твоя мать залезла в мои личные вещи. И ты её поддержал. Я просто показала, каково это — когда кто-то распоряжается твоим имуществом без спроса.
— Мама теперь обиделась. Говорит, что ты её обидела.
— А меня она как обидела? Или это не считается?
Он устало опустился на диван.
— Она моя мать, Лен. Старая уже. Ей трудно принимать, что сын вырос, что у него своя семья.
— Тогда ей пора учиться. И тебе тоже, — я села рядом. — Я не против помогать твоим сестрам. Но это должно быть моё осознанное решение, а не указание свекрови. И ты должен быть на моей стороне, а не искать компромиссы за мой счёт.
Андрей кивнул, но я видела: он до конца не понял. Для него мама всё ещё была авторитетом, а я — просто женой, которая должна терпеть и прогибаться.
Через неделю Анна Ильинична позвонила.
— Вот ты и показала свою настоящую сущность. Жадная. Злопамятная. Бедный мой Андрюша связался с такой.
— Анна Ильинична, я не жадная. Я просто не позволю распоряжаться моим имуществом.
Свекровь фыркнула.
— Раньше невестки старших уважали, а теперь вы все такие "независимые". Ничего, посмотрю я, как ты запоёшь, когда внуков рожать будешь. Без меня не справишься.
— Справлюсь, Анна Ильинична. Как-нибудь справлюсь.
Я положила трубку. В шкатулке лежали мои украшения. Гранатовый гарнитур бабушки, цепочка от мамы.
Марина отстояла своё не потому, что была жадной, а потому, что понимала: сегодня украшения, завтра — её собственное достоинство.