Семейный конфликт между супругами — это почти что военные действия. Только вместо танков — слова, вместо артиллерии — обиды, а вместо флага — священная табличка «Я прав!». И каждый супруг с упорством полководца старается доказать: виноват, разумеется, другой.
Это война, в которой почти никто не может трезво оценить обстановку. Потому что когда на поле боя выходят эмоции, разум обычно отсиживается в окопе.
Он назвал меня рыбкой, рыбка - значит пиранья. Пиранья - значит зубастая. Зубастая - значит собака. Собака значит... Граждане, да он меня сукой обозвал!"
По какой же формуле разворачиваются события в этой семейной военной кампании?
Представим: на консультацию приходят двое. Ситуация стандартная. Супруг №1 с порога заявляет, что супруг №2 — источник всех бед. Плохо относится, не понимает, не ценит, не любит как надо. Акцент сразу смещён: есть пострадавший и есть обвиняемый. Картина, казалось бы, ясная — вот жертва, вот агрессор. Можно уже мысленно выдать медаль первому и строгий выговор второму.
Но вот здесь и начинается самое интересное.
Если безоглядно поверить супругу №1, можно попасть в ловушку. Потому что при более внимательном рассмотрении выясняется: конфликт поддерживается не только действиями №2, но и реакциями самого «пострадавшего». Эти реакции живут своей собственной жизнью. Они возникают автоматически, как по старой, давно протоптанной дорожке — независимо от того, что сейчас реально делает партнёр.
Бывает даже так: с супругом №2 уже проведена работа, он стал мягче, внимательнее, спокойнее. А конфликт… продолжает цвести и пахнуть. Потому что дело не только в настоящем.
Во время ссоры происходит не просто обмен претензиями. Происходит реконструкция старого травмирующего опыта каждого из супругов. В момент конфликта включаются не взрослые мужчина и женщина, а их внутренние маленькие дети — обиженные, брошенные, недолюбленные. И вот уже в гостиной спорят не муж и жена, а два ребёнка, которые когда-то не были услышаны.
И пока каждый из них доказывает: «Мне больнее!», война продолжается.И формула её проста и печальна, как игра в пинг-понг:
Поведение партнера обостряет боль старых ран → автоматическая ответная защитная реакция и ответный удар по больному, месть → в ответ опять месть новый виток войны.
И если кто-то не остановится и не скажет: «Стоп. Сейчас во мне говорит не взрослый, а мой старый страх», — семейная история будет разыгрываться снова и снова, с неизменным сюжетом и всё тем же финалом: оба правы, оба ранены, оба несчастны.
Какова роль психолога в этой семейной военной кампании?
Если говорить без пафоса — я не генерал и не судья. Я не раздаю ордена «правому» и штрафы «виноватому».
Моя задача — сначала вообще остановить словесную "стрельбу", чтоб прекратить поток обвинений в обе стороны.Потому что пока супруги метают друг в друга словесные гранаты, слышать они никого не способны — даже самих себя.
Второе — найти источник боли у каждого из супругов . Ту самую старую рану из которой хлещит ненависть . Потому что за громким «Он меня не уважает!» часто стоит тихое «Я боюсь быть ненужным».
Третье — дать рецепт исцеления.
И наконец — учиться принимать прошлый болезненный опыт партнёра.Не бороться с ним, не требовать, чтобы его не было, а признать: да, этот человек сложился так, как сложился. И если я выбираю быть рядом, я выбираю быть рядом не только с его достоинствами, но и с его историей.
Вот и вся мирная стратегия-не победить друг друга,а повзрослеть.
Автор: Евгения Грабовецкая
Психолог, Кризисный семейный психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru