Предыдущая глава:
Сумерки опускались на Ура-Ал быстро и тяжело, словно на горы набросили плотное синее покрывало. Воздух стал густым и колючим, а небо над пиками окрасилось в глубокий чернильный цвет, на котором уже начали проступать первые, самые смелые звезды.
В этот раз удача была на стороне Ульфа. Среди бесконечного нагромождения камней он заприметил глубокую нишу под массивным скальным выступом. Это не была пещера, но каменный навес надежно закрывал от падающего сверху ледяного крошева, а боковой выступ скалы служил отличным щитом от пронзительного ветра.
Они расположились быстро. Ульф развел огонь, и вскоре рыжие языки пламени начали весело лизать холодные камни, отбрасывая длинные, пляшущие тени на свод укрытия. Стая не ушла. Волки, словно живое серое кольцо, расположились вокруг них. Они не подходили к огню слишком близко, но и не прятались в темноте. Сотни желтых глаз мерцали в сумерках, как угли, создавая вокруг крохотного лагеря непроницаемую стену защиты.
Запах жареной оленины поплыл над стоянкой, дразня и согревая. Ингрид, сидя у огня, отрезала сочный кусок мяса и, помедлив, протянула его в темноту — туда, где неподалеку, как неподвижное изваяние, застыл Вожак.
— Возьми, — тихо позвала она. — Ешь, тебе нужны силы.
Волк медленно повернул голову. Пламя костра отразилось в его глазах золотистыми искрами. Он посмотрел на мясо, потом в лицо Ингрид, и вдруг, коротко и звучно фыркнув, резко развернулся и легкой рысцой убежал в сторону, скрывшись в тени скал.
Ингрид вздрогнула от неожиданности, рука ее опустилась.
— Он отказался? — удивленно спросила она, оборачиваясь к Ульфу.
Дальше все произошло почти мгновенно. Словно по невидимому сигналу, больше половины стаи поднялись со своих мест. Они разбились на три четкие группы и, не издав ни звука, стремительно растаяли в наступающей ночи, разбегаясь в разные стороны.
— Куда они? — Ингрид беспокойно подалась вперед, вглядываясь в пустоту.
Ульф, внимательно наблюдавший за маневром зверей, отложил нож и посмотрел на свою спутницу. Его лицо, освещенное костром, казалось суровым, но в глазах светилось странное, глубокое раздумье.
— Вожак не принял твой ужин, Ингрид, — негромко сказал он. — Видно, он посчитал, что они не маленькие щенки, чтобы просить еду у костра. Они — волки. И они пошли добывать свою еду сами.
Он замолчал, прислушиваясь к тишине, которая внезапно стала еще более густой.
— Однако мы по-прежнему под охраной. Смотри, те, кто остался, даже не шевельнулись. Ингрид, это… это что-то невероятное. Я никогда, даже в самых безумных мечтах, не представлял себя — воина и охотника — под защитой этой грозной и кровожадной армады.
— Ульф, они не кровожадные, — мягко улыбнулась Ингрид, протягивая руки к огню.
— Теперь я и сам это вижу, — Ульф тяжело вздохнул и покачал головой. — Раньше для меня волк был либо шкурой, либо угрозой. Теперь же все мое представление о мире, о горах, о зверях… оно просто перевернулось. И я, честно сказать, совсем запутался, где правда. То, что происходит сейчас — это чудо? Исключение из правил? Или это и есть те самые правильные, истинные отношения с миром, которые мы потеряли? Если бы все люди слышали горы так, как слышишь их ты, Ингрид… возможно, нам не пришлось бы убивать друг друга за право выжить.
В этот момент тишину ночи разорвал далекий, протяжный вой. Ему почти сразу ответил яростный, утробный рык, донесшийся из глубокой низины слева. Звуки борьбы, хруст наста и тяжелое дыхание зверя эхом отражались от скал, пробирая до самых костей. Это был голос настоящей, дикой охоты. Но здесь, у костра, эти звуки не вызывали страха — они звучали как отчет стражи. Охота удалась, стая будет сыта, и никто чужой не проскользнет сквозь это кольцо.
Ингрид повернулась в сторону Вожака. Он снова появился из темноты и теперь стоял на краю площадки, глядя вдаль, как грозный страж на крепостной стене. Его силуэт был безупречен и полон достоинства.
— Я назову тебя... Саргат, — негромко произнесла Ингрид, и имя это, древнее и крепкое, как гранит, словно само сорвалось с ее губ. — На языке старых легенд это значит «Хранитель Камня».
Волк, услышав ее голос, медленно обернулся. Он замер на мгновение, глядя на девушку, а затем коротко вильнул хвостом и издал негромкий, уверенный рык — то ли соглашаясь с именем, то ли приветствуя свою «Избранную».
Ульф не выдержал и коротко усмехнулся, глядя на эту сцену.
— Ну вот, — сказал он, подкладывая полено в огонь. — Теперь у него есть имя, а у нас — самая надежная стража, которую когда-либо видел Ура-Ал. Спи, Ингрид. Саргат не спит, и я не сплю. Горы сегодня молчат в твою честь.
Ингрид легла на шкуры, глядя, как искры отлетают в черное небо. Она слушала далекие отголоски волчьей охоты и чувствовала, что старый мир с его страхами и предрассудками остался где-то далеко внизу. Здесь, среди льдов и звезд, начиналась новая правда, и Саргат был ее первым свидетелем.
Ингрид лежала на расстеленных шкурах, уставившись в неровный каменный свод над головой. Сон не шел. Стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором снова и снова разворачивалась сцена на склоне: сотни немигающих желтых глаз, тяжелое дыхание зверя у ее колен и тот оглушительный, первобытный вой, который, казалось, до сих пор вибрировал где-то внутри ее грудной клетки.
Ее сердце колотилось слишком быстро для спящего человека. Все, что произошло за последние дни, навалилось на нее единым, неподъемным грузом. Она чувствовала себя маленькой щепкой в мощном потоке реки, которая внезапно сменила русло и понесла ее прочь от всего знакомого.
Снаружи, за пределом круга света, послышался мягкий шорох. Один из волков, оставшихся на страже, медленно прошел мимо входа в укрытие. В свете углей на мгновение блеснула его серая спина. Зверь не остановился, он будто просто делал свой круг, проверяя территорию, но это движение заставило Ингрид окончательно сесть.
Ульф сидел у затухающего костра, подперев голову рукой. Он не спал, вглядываясь в темноту, словно пытаясь разгадать тайну этой ночи. Ингрид придвинулась к нему, кутаясь в меховую накидку.
— Уль, — тихо позвала она. — Я не могу. Мысли в голове, как встревоженные птицы… Только сейчас до меня начинает доходить масштаб всего, что с нами творится.
Ульф повернул к ней лицо. В неверных отблесках пламени его черты казались вырезанными из камня, но взгляд был мягким и внимательным.
— Я все думаю об этом изгнании, — продолжала Ингрид, и ее голос чуть дрожал. — Когда старейшины указали мне на выход, я была в панике. Я видела себя замерзшей в первом же ущелье. Без вины, просто потому что «не такая». И ты… ты пошел со мной. Если бы не ты, я бы и до первого перевала не дохромала. С тобой у меня появилась цель. Мы шли к шаману, потому что это был единственный шанс понять, что делать дальше.
Она протянула руку и осторожно коснулась его предплечья, чувствуя твердость его мышц. Ульф накрыл ее ладонь своей.
— Помнишь ту белку? — Ингрид слабо улыбнулась. — Тогда я думала об орехах. Радовалась, что у нас будет еда. Но ведь орехи можно найти и случайно, правда? Многие находили запасы зверья. Но то, как она мне их дала… Это был первый знак. Горы не просто позволили нам пройти, они начали с нами говорить. А теперь — Саргат. Теперь — вся эта стая.
В этот момент где-то в темноте раздался короткий, властный рык Вожака, призывающий охотников, вернувшихся с добычей, к порядку. Послышалась возня, хруст костей и тяжелое сопение. Стая ужинала в тени, оберегая покой своих подопечных.
— Кто мы такие, Уль? — Ингрид заглянула ему в глаза, и в ее взгляде он увидел настоящий, глубинный страх. — Кто я? Всего лишь «подломленная» изгнанница. Мало ли таких было до меня? Каждую зиму кого-то выгоняют из стана. Но я никогда не слышала, чтобы волки шли за изгоями почетным караулом. Сотня голодных хищников бережет наш сон… Днем я храбрилась, говорила, что шаман нас ждет. Но сейчас мне по-настоящему страшно.
Она плотнее прижала руку к его ладони.
— Мое воображение рисует пугающие картины. Мы идем к нему за ответами, несем ему дары, надеемся на совет. А он… он ведь видит нас уже сейчас. И он видит не просто девушку с вопросом. Он видит ту, перед кем склонился Саргат. Я вдруг поняла, Уль… он скажет мне что-то такое, что затмит собой все остальное. Все наши планы о тихом чуме, о спокойной жизни… Я боюсь, что после встречи с ним назад пути не будет. Совсем. Моя душа трепещет с каждым шагом, потому что я боюсь, — там, у его костра, Ингрид, которую ты знал, исчезнет навсегда.
Ингрид замолчала, опустив голову. Пламя костра лизнуло последнее полено, выбрасывая ввысь сноп искр. В тишине было слышно, как тяжело и мерно дышит Саргат где-то совсем рядом, у самого входа в нишу.
Ульф долго молчал, обдумывая ее слова. Он чувствовал этот трепет ее пальцев, понимал ее страх, потому что и сам ощущал нечто подобное. Его мир — понятный мир охотника и воина — рушился, уступая место чему-то огромному и непостижимому.
Наконец он вздохнул и сжал ее руку чуть сильнее, возвращая ее в реальность.
— Знаешь, Ингрид, — заговорил он густым, низким голосом, — я тоже об этом думал. Пока тащил волокуши, пока смотрел на серые спины по бокам. Ты права, шаман увидит не просто путницу. Он увидит Избранную. Но послушай меня…
Он повернулся к ней всем корпусом, и его голос стал тверже.
— Если горы выбрали тебя, значит, они увидели в тебе ту силу, которой нет в других. Даже если ты сама ее в себе не видишь. Да, возможно, то, что он скажет, изменит все. Но разве не за этим мы идем? Мы искали истину. И если истина окажется больше, чем мы ожидали — мы примем ее вместе. Кем бы ты ни стала у его костра, для меня ты всегда будешь той девушкой, которая не побоялась волка. И я буду стоять рядом, даже если против нас пойдут не только люди, но и сами духи.
Ингрид подняла голову, глядя на него с надеждой. В его словах была та самая земная, мужская опора, которая позволяла ей не улететь в бездну своих видений. Ульф притянул ее к себе, укрывая своим тяжелым плечом.
Снаружи, на краю площадки, Саргат медленно поднялся, посмотрел на догорающий костер и, издав негромкий, успокаивающий звук, похожий на вздох, снова улегся, положив голову на лапы. Он был спокоен. И это спокойствие зверя постепенно передалось Ингрид. Она закрыла глаза, прислонившись к Ульфу, и на этот раз сон начал медленно, осторожно забирать ее в свои объятия. Она знала, что завтра будет новый день, новая тропа и новые откровения, но пока… пока у нее был этот огонь, этот мужчина и верная стая, охраняющая их хрупкий мир.
Продолжение по ссылке:
Копирование текста ЗАПРЕЩЕНО.
Автор Сергей Самборский