В блестящих залах Версаля, где придворные соревновались в искусстве лести и изяществе поклонов, внешность часто заменяла людям биографию. Когда в 1683 году перед Людовиком XIV предстал двадцатилетний принц Евгений Савойский, король-солнце едва скрыл брезгливую усмешку. Юноша был откровенно некрасив, сутул, тщедушен и обладал физической конституцией, которая куда больше подходила для пыльных библиотек, нежели для полей сражений. Его мать, Олимпия Манчини, некогда блистала при дворе, но оказалась замешана в знаменитом «деле о ядах» и была с позором изгнана из Франции. Семья находилась в глухой опале. Бабка Евгения с самого детства готовила внука к тихой церковной карьере, рассчитывая, что ряса скроет его физические недостатки, за что при дворе юноша получил язвительное прозвище «маленький аббат».
Но «маленький аббат» не хотел читать проповеди. Он пришел просить у монарха офицерский патент и драгунский полк. Людовик XIV, оценив генеалогию заговорщиков и впалую грудь просителя, ответил ледяным отказом. Он не желал видеть в рядах своей армии сомнительных отпрысков неблагонадежной фамилии. Это решение, продиктованное банальным высокомерием и эстетическим снобизмом, обойдется французской короне в сотни тысяч жизней, потерянные провинции и разрушенную гегемонию. Покидая Париж, оскорбленный принц процедил, что вернется во Францию только с оружием в руках. Европа получила полководца, который на следующие полвека превратит австрийскую армию в самый эффективный инструмент геополитического демонтажа.
Боевое крещение под грохот венских пушек
Оскорбленный отказом, Евгений покинул родину и предложил свою шпагу австрийскому императору. Время для трудоустройства было выбрано безупречно. Шел 1683 год, и Вена находилась на грани катастрофы. Огромная, стопятидесятивосьмитысячная армия Османской империи под командованием Кара-Мустафы-паши взяла столицу Габсбургов в стальное кольцо. Турки методично подводили минные галереи под городские бастионы, и падение сердца Центральной Европы казалось лишь вопросом времени. Австрийцам было не до проверки родословных — в армию брали любых волонтеров, способных держать в руках мушкет или саблю.
Боевое крещение молодого принца состоялось 12 сентября, когда на помощь осажденному гарнизону подошла христианская коалиция под командованием польского короля Яна III Собеского. В тот день семьдесят тысяч европейцев обрушились на турецкий лагерь. Евгений Савойский сражался в рядах австрийского контингента. В жесточайшей рубке, длившейся весь день, тщедушный юноша продемонстрировал ледяное хладнокровие и абсолютное презрение к смерти. Польская тяжелая кавалерия проломила османские порядки, турки обратились в паническое бегство, оставив на поле боя шесть убитых генералов-пашей. Кара-Мустафа спасся, лишь бросив весь свой колоссальный лагерь и казну. Вена выстояла, а императорский двор внезапно обнаружил, что французский изгнанник обладает не только храбростью фанатика, но и превосходным тактическим кругозором.
Следующие годы стали для принца академией реальной войны. В кампаниях 1684–1688 годов по освобождению Венгрии от османского владычества он методично превращался из способного офицера в блестящего командира. Война с турками не терпела академических шаблонов — это была школа мобильных маневров, засад и внезапных ударов.
Впрочем, путь к вершинам военного Олимпа не был усыпан розами. В 1693 году, в разгар войны Большого союза, Евгений Савойский принял командование объединенными силами австрийцев, испанцев и англичан в Италии. Близ местечка Марсальи он столкнулся с опытным французским маршалом де Катином. Союзники имели перевес в живой силе, но французская армия продемонстрировала превосходство в организации и огневой дисциплине. После ожесточенного лобового столкновения коалиция была вынуждена отступить за реку. Только австрийский контингент потерял убитыми около шести тысяч солдат. Это был горький, болезненный урок для молодого полководца. Он усвоил его в совершенстве: численное преимущество ничего не значит без инициативы и грамотного выбора позиции.
Кровавый триумф на берегах Зенты
Полную компенсацию за итальянское фиаско Савойский получил в 1697 году. Оттоманская Порта предприняла масштабное вторжение в Трансильванию. Османскую армию вел лично султан Мустафа II, а непосредственное командование осуществлял великий визирь Ильяс Мехмед. Турки двигались неспешно, обремененные гигантскими обозами, артиллерией и гаремом.
Евгений Савойский, получивший под свое начало австрийскую императорскую армию, продемонстрировал свой фирменный стиль: абсолютную непредсказуемость и стремительность. Узнав через конную разведку, что турецкая армия начала переправу через реку Тису у местечка Зента, он не стал дожидаться, пока противник выстроит боевые порядки. Австрийцы совершили изнурительный, беспрецедентный десятичасовой марш-бросок.
Принц подвел свои войска к реке скрытно, укрываясь за цепью холмов. Картина, открывшаяся австрийскому авангарду 11 сентября, была идеальной для атаки. Султан с кавалерией уже переправился на другой берег, а пехота, артиллерия и обозы плотной, неорганизованной массой толпились у временного моста. Не дав солдатам ни минуты на отдых, Савойский скомандовал атаку.
Австрийские батальоны клином врезались в османский плацдарм. Удар был настолько стремительным, что турецкая пехота даже не успела построиться для залпа. Линия обороны была расчленена надвое. Натиск австрийцев загнал янычар прямо к берегу реки. Началась методичная ликвидация паникующего противника. Мост рухнул под тяжестью бегущих толп, отрезав путь к спасению. Великий визирь Ильяс Мехмед пытался остановить бегство, но был убит собственными же взбунтовавшимися солдатами, осознавшими безвыходность положения.
Султан Мустафа II беспомощно наблюдал с противоположного берега, как его лучшая армия прекращает свое существование. Вопрос с османским присутствием на этом берегу был закрыт радикально и навсегда. Турки потеряли в этой бойне около тридцати тысяч человек. Победителям достались колоссальные трофеи: восемьдесят семь пушек, личный гарем султана, армейская казна с тремя миллионами пиастров и высший символ османской власти — личная печать султана Мустафы. Австрийцы в ходе этого разгрома потеряли ровно пятьсот человек.
Битва при Зенте произвела в Европе эффект разорвавшейся бомбы. Тщедушный парижский изгнанник в один день превратился в полководца первой величины, получив звание генералиссимуса Австрии. Турция, лишившись армии и казны, была вынуждена подписать Карловацкий мир, уступив Габсбургам гигантские территории.
Итальянский гамбит и плененный маршал
С наступлением нового столетия Европа погрузилась в грандиозный конфликт — Войну за Испанское наследство (1701–1714). Карл II, последний испанский Габсбург, отправился в мир иной, не оставив прямых наследников. Людовик XIV решил прибрать колоссальную Испанскую империю к рукам, посадив на трон своего внука. Австрийские Габсбурги, англичане и голландцы категорически не согласились с перспективой французской глобальной гегемонии.
Евгений Савойский был отправлен на Итальянский театр военных действий, где ему предстояло скрестить шпаги со старыми знакомыми — генералами Людовика XIV. Принц начал кампанию 1701 года с филигранной маневренной войны. В июле при Карпи он выманил и разгромил отряды маршала де Катина, заставив Париж спешно менять командующего. Осенью того же года при Кьяри он организовал блестящую оборонительную ловушку. Франко-испанские войска два часа штурмовали укрепленные австрийские позиции, потеряв три тысячи солдат убитыми и ранеными. Савойский обошелся потерей ста семнадцати человек.
Но подлинным шедевром психологической войны и тактической наглости стала операция в Кремоне в 1702 году. Французская армия расположилась в городе на зимние квартиры, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Новым командующим был назначен маршал Франсуа де Вильруа — типичный продукт версальского паркета, надменный и самоуверенный. Савойский, подкупив местного священника, провел свой штурмовой отряд в город через заброшенный акведук прямо посреди ночи.
Австрийцы ворвались на улицы Кремоны, не издав ни звука. Французские офицеры просыпались уже с австрийскими штыками у горла. Сигнал тревоги подавать было некому. Маршал Вильруа был захвачен прямо в постели и выведен на улицу в одной ночной рубашке. Для французской короны это было несмываемое унижение. Захватить цитадель австрийцы не смогли — к городу спешили свежие французские полки, и Савойский благоразумно отвел войска, прихватив с собой высокопоставленного пленника и всю полковую кассу противника.
Дунайский капкан для галльского величия
В 1704 году французская и баварская армии нацелились прямо на Вену. Стратегический план Версаля был прост: раздавить Австрию одним концентрированным ударом и вывести ее из войны. Для спасения империи Савойский объединил свои усилия с выдающимся английским командующим — герцогом Джоном Черчиллем Мальборо. Этот тандем стал самым смертоносным союзом восемнадцатого века. Два полководца понимали друг друга с полуслова, лишенные взаимной зависти и мелочного тщеславия.
Августовским утром у баварской деревни Бленхейм (Гохштедт) шестьдесят тысяч союзников вышли навстречу пятидесятидвухтысячной франко-баварской армии маршалов Таллара и Марсена. Сражение стало классикой тактического взаимодействия. Мальборо бросил английскую кавалерию в центр французских построений, расколов их надвое. Савойский взял на себя самый тяжелый участок — он сковал боем превосходящие силы баварцев и правый фланг французов, раз за разом отражая массированные атаки. Измотав противника железной обороной, принц и герцог одновременно перешли в наступление.
Французская линия рухнула. Армия, считавшаяся непобедимой на протяжении полувека, была стерта в порошок. В ледяные воды Дуная были сброшены тысячи кавалеристов. Французы потеряли сорок тысяч солдат, шестнадцать тысяч сдались в плен. Маршал Таллар отдал свою шпагу победителям. Галльская военная машина получила удар, от которого не смогла оправиться до конца войны.
Савойский не знал передышек. Уже в 1705 году он вновь в Италии, где при Кассано выбивает с позиций превосходящие силы герцога Вандома. А в 1706 году наступает кульминация итальянской кампании. Огромная французская армия генерала де Фелльяда осадила Турин — столицу Пьемонта. Австрийский гарнизон таял от лихорадки и непрерывных обстрелов, потеряв половину состава. Савойский, маневрируя по всей Северной Италии, собрал разрозненные резервы, совершил форсированный марш и ударил в спину осаждающим. Второго сентября де Фелльяд был полностью разгромлен, осада снята, а остатки французских войск спешно покинули полуостров. Северная Италия окончательно и бесповоротно перешла под контроль австрийской короны.
Мясорубка во Фландрии: Цена абсолютного превосходства
В том же 1706 году тандем Савойского и Мальборо нанес еще один сокрушительный удар при Рамийи во Фландрии. Шестьдесят две тысячи австрийцев и англичан катком прошлись по армии маршала Вильруа (которого к тому времени выкупили из плена). Французы лишились трети личного состава и почти всей артиллерии.
В 1708 году генералиссимус приступил к решению задачи, которая считалась невыполнимой. Он осадил Лилль — шедевр французской фортификации, неприступную твердыню, возведенную гениальным инженером де Вобаном. Осада длилась с августа по октябрь и превратилась в изнурительное состязание артиллерийских расчетов и саперов. Французский гарнизон маршала де Буффлера дрался с отчаянием обреченных, отбивая штурм за штурмом. Но логистика и методичный подход Савойского сделали свое дело. Лишив крепость снабжения и стерев бастионы в пыль, австрийцы принудили город к капитуляции. Французы потеряли семь тысяч солдат, потери осаждавших оказались вдвое меньше — феноменальный результат для штурма первоклассной крепости того времени.
Но война постепенно заходила в тупик, меняя свою природу. Решающее сражение при Мальплаке 11 сентября 1709 года продемонстрировало пределы возможностей линейной тактики. Сто семнадцать тысяч солдат англо-австро-голландской армии сошлись с девяностотысячным войском лучшего полководца Франции — маршала Клода Луи Эктора де Виллара. Виллар укрепил позиции в лесу глубокими траншеями и засеками, превратив поле боя в гигантский укрепрайон.
Коалиция пошла в лобовую атаку. Это была не битва маневров, а индустриальная бойня. Батальоны методично расстреливали друг друга в упор. Савойский находился в самом пекле, хладнокровно направляя резервы на прорыв редутов. Позиции переходили из рук в руки, поля Фландрии покрывались слоями тел. Французы, нанеся противнику колоссальный урон, организованно отступили, сохранив порядок и артиллерию. Коалиция осталась хозяйкой поля боя и взяла город Монс, но цена этого успеха оказалась астрономической: двадцать четыре тысячи жизней союзных солдат против четырнадцати тысяч у французов. Это была Пиррова победа, которая надломила наступательный потенциал антифранцузского союза.
Одиночество на Шельде
К 1712 году геополитический пасьянс изменился кардинально. В Лондоне к власти пришли политики, уставшие от бесконечных континентальных расходов. Герцог Мальборо стал жертвой внутрипартийных интриг, был лишен всех постов, обвинен в коррупции и с позором выставлен в отставку. Англия за спиной союзников начала сепаратные переговоры с Версалем.
Евгений Савойский остался во Фландрии один на один с маршалом Вилларом. Оставшись без британской финансовой и военной поддержки, австрийский генералиссимус не изменил своей агрессивной тактике, но в этот раз удача отвернулась от него. В июле 1712 года при Денене Виллар продемонстрировал, что французы тоже умеют извлекать уроки из поражений. Французская армия внезапным и стремительным ударом атаковала обособленный лагерь союзников под командованием графа Олбемарла.
Савойский, находившийся на другом берегу реки Шельды, видел, как уничтожают его передовой корпус, но ничего не мог поделать. Понтонные мосты рухнули под огнем французских батарей. Переправа была невозможна. Двадцатичетырехтысячная армия Виллара стерла в пыль десятитысячный австро-голландский отряд. Из лагеря удалось вырваться лишь четырем тысячам солдат. Пять генералов погибли или отправились в плен. Это поражение поставило крест на планах прорыва к Парижу и вынудило истощенную Габсбургскую монархию сесть за стол переговоров. Война за Испанское наследство завершилась.
Ночной кошмар великого визиря
Настоящему хищнику трудно привыкнуть к дворцовому паркету. Едва в Европе стихли пушки, как на восточных границах империи вновь сгустились тучи. В 1716 году вспыхнула очередная австро-турецкая война. Оттоманская Порта, решив взять реванш за прошлые унижения, двинула на Дунай колоссальную армию под командованием Дарнад Али-паши. Численность турецких войск оценивалась от ста десяти до двухсот тысяч сабель.
Генералиссимус Савойский вновь встал во главе австрийских вооруженных сил. Под его бунчуками собралось всего сорок тысяч человек. Но это были не зеленые рекруты, а закаленные в европейских мясорубках ветераны Фландрии и Италии, для которых война давно превратилась в рутинную профессию.
10 августа 1716 года при Петервардейне принц доказал, что его тактический гений с годами стал лишь острее. Понимая, что в правильном дневном бою масса турецкой кавалерии просто задавит его порядки, Савойский пошел на беспрецедентный риск. Он отдал приказ о ночной атаке.
В кромешной тьме австрийские полки бесшумно снялись с позиций и обрушились на спящий турецкий лагерь. Сработал фактор абсолютной внезапности. Завязался беспощадный штыковой бой в лабиринтах палаток и повозок. Османы, лишенные управления и не понимающие реальной численности нападавших, поддались панике. До рассвета элитная армия султана превратилась в неуправляемую бегущую толпу. Итог этой экзекуции был сокрушительным: турки оставили в лагере двадцать тысяч тел, пятьдесят знамен и двести пятьдесят орудий. Потери австрийцев составили около трех тысяч.
Следующий, 1717 год принес еще более грандиозный триумф. Савойский с сорокатысячной армией осадил Белград — ключевую османскую твердыню на Балканах. Вскоре к городу подошла стовосьмидесятитысячная армия великого визиря Ибрахим-паши. Австрийцы оказались в классическом капкане: заперты между неприступными стенами крепости и гигантским деблокирующим войском противника. Положение усугублялось эпидемией дизентерии, выкашивавшей полки генералиссимуса.
Турки уже предвкушали победу, методично обстреливая австрийские позиции. Но Савойский не собирался отсиживаться в траншеях. В густом утреннем тумане 16 августа он вывел свои войска из укреплений и нанес концентрированный удар по центру османской армии. Идеальная огневая дисциплина и штыковые атаки австрийской инфантерии прошили турецкие линии насквозь. Не ожидавшие такой дерзости от прижатого к стене противника, турки дрогнули и побежали. В этот день австрийцы потеряли убитыми и ранеными около пяти с половиной тысяч человек, но захватили весь османский лагерь и сто шестьдесят шесть пушек. Гарнизон Белграда, осознав безнадежность ситуации, капитулировал. Турция запросила мира, навсегда распрощавшись с амбициями в Центральной Европе.
Архитектор империи и геополитический реалист
Триумфы на поле боя были бы невозможны без титанической работы, которую Евгений Савойский проделал в кабинетах Венского Хофбурга. Став председателем Военного, а затем и Тайного совета при императоре, он перекроил вооруженные силы Австрии до неузнаваемости.
Принц безжалостно выкорчевал порочную практику покупки офицерских патентов. Отныне командные должности распределялись исключительно на основе личных заслуг, профессионализма и опыта. Аристократическая спесь и толщина кошелька больше не гарантировали генеральского чина. Армия стала жесткой меритократической структурой.
Понимая, что логистика выигрывает войны надежнее кавалерии, Савойский покрыл австрийские владения густой сетью тыловых баз и арсеналов. Армия перестала зависеть от грабежа местного населения и медлительных обозов, получив феноменальную для своего времени стратегическую мобильность. Он реформировал кавалерию: его драгуны перед боем спешивались, превращаясь в полноценную огневую пехоту, способную удерживать позиции до подхода главных сил. Особое внимание генералиссимус уделил военной разведке, создав специальные мобильные подразделения легкой кавалерии, которые мониторили каждый шаг неприятеля, превратив австрийский генштаб в самую информированную структуру Европы.
В большой политике принц демонстрировал абсолютный державный цинизм и прагматизм. Он проводил жесткую политику германизации присоединенных славянских территорий, цементируя монолитность империи. Главным же его геополитическим завещанием стала идея тесного союза с Пруссией и быстро набирающей силу Российской империей. Савойский прозорливо понимал, что только ось Вена–Берлин–Петербург способна надежно сковать амбиции Франции на континенте. Русские штыки он оценивал предельно высоко, видя в них идеальный инструмент для баланса европейских сил.
Свою последнюю войну семидесятилетний старец провел в 1734 году, ввязавшись в конфликт за Польское наследство. Возраст брал свое, но в битве при Куистелло он вновь переиграл французского маршала де Брольи, доказав, что его интеллект не затронут временем. Падение крепости Филиппсбург, которой он не смог оказать помощь, уже не могло омрачить его репутацию.
Евгений Савойский скончался в Вене в 1736 году. Он не оставил после себя династии, но оставил нечто большее — грандиозную военную машину. Габсбургская монархия, превратившаяся благодаря его штыкам в первоклассную европейскую сверхдержаву, просуществовала еще почти двести лет, питаясь ресурсом прочности, заложенным сутулым парижским изгнанником, которому однажды отказали в праве носить офицерский мундир.