Быть «принцем крови» во Франции XVII века означало принадлежать к касте небожителей. Эти люди рождались с осознанием того, что мир существует исключительно для удовлетворения их амбиций. Луи II де Бурбон, носивший при жизни отца титул герцога Энгиенского, был плотью от плоти этой надменной аристократии. Честолюбие заменяло ему воздух, а дерзость была не чертой характера, а способом взаимодействия с реальностью. Судьба, словно в насмешку, наделила этого заносчивого юношу не только колоссальным богатством и титулами, но и совершенно подлинным военным гением.
Впрочем, юность принца началась с унижения, как он сам это воспринимал. Всемогущий кардинал Ришелье, железной рукой сковывавший французскую знать, принудил отца Луи согласиться на династический брак. Супругой знатнейшего из знатнейших стала Клэр-Клеманс де Майе-Брезе — племянница самого кардинала. Для Бурбонов это был откровенный мезальянс, политическая сделка, призванная привязать строптивую семью к колеснице государственной власти. Принц затаил обиду, но политический прагматизм диктовал свои условия. В качестве компенсации знатное происхождение и родство с фактическим диктатором Франции гарантировали молодому человеку военную карьеру, о которой другие могли только мечтать. В семнадцать лет он надел офицерский мундир, а в двадцать два года уже получил под свое начало французскую королевскую армию. Шел 1643 год, и Европа догорала в костре Тридцатилетней войны.
Похороны испанской пехоты
К весне 1643 года ситуация на северных границах Франции была крайне напряженной. Испанская Фландрская армия под командованием генерал-капитана дона Франсиско де Мело вторглась в пределы королевства и осадила крепость Рокруа. Испанцы располагали примерно 26 тысячами опытных солдат. Основу их мощи составляли терции — плотные построения пикинеров и мушкетеров, которые уже полтора столетия считались непреодолимой силой на европейских полях сражений. Испанская пехота была становым хребтом габсбургского могущества, машиной, не знавшей сбоев.
Навстречу этой грозной силе двигалась 22-тысячная французская армия, которую вел двадцатидвухлетний герцог Энгиенский. Многие в Париже сомневались в целесообразности назначения столь юного командующего на критически важный участок фронта. Но 19 мая под стенами Рокруа принц доказал, что право командовать он получил не только за счет правильной родословной.
Сражение началось скверно для французов. Испанская пехота, демонстрируя свою фирменную выучку, несмотря на плотный артиллерийский огонь, двинулась вперед. Удар оказался страшным. Центр французской армии дрогнул и начал прогибаться, левый фланг попятился под напором ветеранов де Мело. Казалось, очередная битва пойдет по классическому сценарию: терции перемелют противника, как жернова мелют зерно. Однако испанский командующий допустил фатальную ошибку — недостаток кавалерии на ключевых участках не позволил ему развить тактический успех и превратить отступление французов в беспорядочное бегство.
Этой заминки Конде хватило. В суматохе рассыпающегося строя молодой принц проявил ледяное хладнокровие. Лично бросаясь в самые опасные участки, он железной рукой восстановил боевой порядок. А затем нанес ответный удар. Французская кавалерия, более многочисленная и свежая, обрушилась на испанских всадников и разметала их. Оставив вражескую пехоту без прикрытия, Конде принялся методично уничтожать знаменитые терции. Окруженные испанские ветераны отбивались с мрачным фатализмом обреченных. Они отбили несколько массированных атак конницы, но принц подтянул артиллерию и начал расстреливать плотные порядки противника картечью в упор.
Потери испанцев были колоссальны — восемь тысяч человек, из которых шесть тысяч приходилось на ту самую отборную пехоту, цвет имперской армии. Терции как военный аргумент перестали существовать. Официальный Париж торжественно объявил, что победа стоила короне всего двух тысяч солдат. Разумеется, это была откровенная государственная ложь: реальные потери французов были в два с лишним раза выше, но победителей не судят, особенно если они только что сокрушили геополитического гегемона.
Победа при Рокруа не просто спасла Францию от вторжения, она сделала из Луи де Бурбона живую легенду. Вдохновленный триумфом, в том же году он прошелся огнем и мечом по приграничным территориям, овладев несколькими важными крепостями, включая превосходно укрепленный Тионвилль. Молодой полководец почувствовал вкус большой крови и большой славы.
Германская мясорубка
В 1644 году война потребовала присутствия принца на другом театре боевых действий. Баварская армия изготовилась к прыжку в Эльзас. Конде сменил на посту командующего Анри де Ла Тур д'Оверня, виконта де Тюренна — человека, который станет его главным напарником, а впоследствии — самым непримиримым врагом на поле боя.
Близ города Фрейбурга их ожидала армия графа Франца фон Мерси. Это столкновение стало одним из самых изнурительных эпизодов Тридцатилетней войны. У французов имелось 20 тысяч солдат против 15 тысяч баварцев. Мерси занимал исключительно выгодные позиции на высотах, превратив пересеченную местность в сплошную полосу препятствий.
Битва растянулась на три мучительных дня — 3, 5 и 9 августа. В первый день Тюренн, предпочитавший сложные маневры прямой конфронтации, предпринял долгий обходной марш, чтобы ударить баварцам во фланг. Тем временем Конде ближе к вечеру бросил свои полки в лобовую атаку прямо на укрепления противника. К ночи ситуация оставалась неопределенной, но французы совершили тактический просчет: они позволили графу фон Мерси организованно отойти под покровом темноты на новую, еще более неприступную позицию.
Пятого августа сражение возобновилось. Баварцы сидели за наспех возведенными брустверами, а войска Конде шли на них с открытым забралом. Это была чистая бойня. Упорные приступы захлебывались один за другим. В этот день французская армия умылась кровью, понеся потери вдвое большие, чем обороняющиеся баварцы. Принц Конде гнал свои батальоны вперед с упрямством, граничащим с фанатизмом, совершенно не считаясь с жизнями пехотинцев.
После этого кошмара стороны взяли паузу. Два дня армии стояли друг напротив друга, обмениваясь лишь редкими выстрелами и взглядами конных разъездов. Граф де Мерси, оценив истощение своих сил и нехватку провианта, 9 августа принял решение тихо снять лагерь и отступить. Но Конде был начеку. Узнав об отходе, он немедленно бросил в преследование кавалерию. Баварские арьергарды огрызнулись так свирепо, что французская конница едва не оказалась разгромлена на марше. Ситуацию спас сам принц, подоспевший с главными силами. Удар свежих французских колонн окончательно опрокинул неприятеля, баварцы бросили всю свою артиллерию и обозы, спасаясь бегством.
Тандем Конде и Тюренна продолжал перемалывать вражеские армии в Германии. В августе 1645 года пути французских командующих и графа де Мерси пересеклись снова — у Нердлингена. На сей раз силы были сопоставимы: 15 тысяч у французов и 12 тысяч у баварцев, которые укрепились в деревне Аллерхейм. Мерси вновь предоставил противнику сомнительную честь атаковать подготовленную позицию. Бой вышел чудовищным по накалу. Французская пехота вязла в узких улицах, баварская артиллерия выкашивала целые шеренги. К вечеру половина баварской армии перестала существовать — солдаты были либо перебиты, либо взяты в плен. Остатки войска отступили, бросив пушки. Сам граф де Мерси нашел свою смерть на поле боя. Конде вновь праздновал триумф, щедро оплаченный французской кровью.
В 1646 году королевская армия под командованием принца провела блестящую маневренную кампанию, венцом которой стал захват Дюнкирхена. Авторитет Луи де Бурбона взлетел до небес. Армия боготворила своего молодого, дерзкого и всегда побеждающего вождя. При дворе в Париже имя принца произносили с благоговением и страхом. И именно этот страх вскоре изменит судьбу самого Конде и всей Франции.
Корона против мятежного гения
Тридцатилетняя война подходила к своему логическому завершению, но внутри Франции зрел мощный политический кризис. В 1648 году Конде еще успел поставить победную точку в международном конфликте. В Каталонии дела шли с переменным успехом — упорная осада Лериды провалилась, когда принц благоразумно отвел войска перед лицом превосходящей испанской армии, не пожелав губить людей в бессмысленном штурме. Зато во Фландрии он взял убедительный реванш.
Близ Ланса в августе 1648 года его 14-тысячный корпус встретился с австрийцами эрцгерцога Леопольда-Вильгельма. Здесь Конде продемонстрировал высший пилотаж тактического управления. Он сымитировал поспешное отступление, вытянув австрийцев из-за их надежных полевых укреплений. Как только враг нарушил строй и увлекся преследованием, французы резко развернулись и нанесли сокрушительный контрудар. Взаимодействие пехоты, артиллерии и кавалерии было выверено до секунды. Эрцгерцог потерял четыре тысячи убитыми, шесть тысяч пленными и весь артиллерийский парк. Эта битва окончательно сломала волю Габсбургов, и в октябре был подписан Вестфальский мир, зафиксировавший дипломатический и военный триумф Франции.
Но возвращение победителя в Париж совпало с началом Фронды — внутреннего смуты, грозившей опрокинуть монархию. Страна устала от налогов, парламент бунтовал, аристократия жаждала передела власти. Поначалу Конде выступил щитом короны. Он встал на сторону королевы-регентши Анны Австрийской и первого министра — итальянца Джулио Мазарини. В начале 1649 года войска принца осадили мятежный Париж, жесткой рукой принудив парламент к подписанию Рюэйльского мира.
Однако Конде чувствовал себя спасителем государства, а такие люди редко отличаются скромностью. Его претензии на власть, надменность и откровенное презрение к Мазарини сделали столкновение неизбежным. Опытный и изворотливый кардинал не стал дожидаться, пока полководец устроит военный переворот. По приказу Мазарини Конде, его младший брат принц Конти и герцог де Лонгвиль были внезапно арестованы и брошены в мрачный замок Венсенн.
Этот шаг спровоцировал новый, еще более разрушительный виток гражданской войны — «Фронду принцев». Когда через год под давлением обстоятельств и общественного мнения Конде освободили, он вышел из тюрьмы непримиримым врагом кардинала. Полководец удалился на юг, в Бордо, где собрал вокруг себя дворянское ополчение. Он подчинил южные провинции и, что самое главное, в порыве уязвленного самолюбия заключил прямой союз с Испанией — государством, которое он еще недавно методично вколачивал в каменный век. Политика XVII века не знала сантиментов: вчерашний враг легко становился спонсором, если это было выгодно для захвата власти в Париже.
Изменник с фельдмаршальским жезлом
Планы Конде захватить столицу разбились о холодный профессионализм его бывшего соратника. Виконт де Тюренн, сохранивший верность двору, преградил путь мятежникам. В июле 1652 года у Сент-Антуанских ворот Парижа развернулось жесточайшее сражение французов против французов. Пятитысячный отряд Конде укрылся за баррикадами, отбивая атаки королевских войск. Позиции переходили из рук в руки, улицы заливало кровью. Когда ближайшие соратники принца получили тяжелые ранения, стало ясно, что прорваться не удастся. Конде чудом избежал гибели и скрылся в самом Париже.
Анархия, охватившая столицу, склоки среди лидеров Фронды и тонкая политическая игра вернувшегося Мазарини оставили Конде в изоляции. Блестящий тактик оказался никудышным политиком. В 1653 году он бежал в Нидерланды, сдавшись на милость испанцев. В Париже суд заочно приговорил принца крови к смертной казни за государственную измену.
Теперь меч Великого Конде служил испанской короне. В качестве генералиссимуса он повел испанские терции на северные французские провинции. Это была сюрреалистичная война: лучшую армию Европы, выпестованную Конде, вел Тюренн, а сам Конде пытался разгромить собственное творение с помощью испанцев.
Удача отвернулась от изгнанника. В августе 1654 года испано-фламандская армия Конде осадила Аррас. Тюренн ударил в тыл осаждающим с такой силой, что испанцы обратились в повальное бегство, потеряв около 30 тысяч человек. Принцу лишь ценой невероятных усилий удалось собрать ошметки войска и увести их к Камбре.
Впрочем, Конде оставался хищником, способным на смертельный бросок. В 1656 году французская армия Тюренна и Лаферте осадила испанский гарнизон Валансьенна. Разделив свои силы по двум берегам Шельды, французы допустили ошибку, за которую принц заставил их дорого заплатить. Двадцатитысячный испанский корпус Конде обрушился на изолированную колонну генерала Лаферте. Прежде чем Тюренн успел переправить помощь, отряд был полностью уничтожен. Французы оставили на поле боя 400 офицеров и 4 тысячи рядовых, осаду пришлось спешно снимать.
Кульминацией этого странного противостояния стала знаменитая «Битва в дюнах» близ Дюнкерка в июне 1658 года. 14 тысяч испанцев под командованием Хуана Австрийского и Конде сошлись с равной по численности армией Тюренна. В геополитический пасьянс вмешалась Англия: на стороне французов действовала английская пехота Кромвеля. Англичанам был нужен Дюнкерк в качестве плацдарма, и ради этого они объединились с католической Францией. Исход сражения решила корабельная артиллерия английского флота и мастерский фланговый маневр конницы Тюренна во время отлива. Испанские порядки были смяты, потеряв 4 тысячи человек. Гарнизон Дюнкерка капитулировал.
Эта катастрофа принудила Испанию к миру. В 1659 году был подписан Пиренейский договор. Кардинал Мазарини, руководствовавшийся исключительно государственным прагматизмом, предпочел амнистировать опасного мятежника. Смертный приговор отменили, титулы вернули. Мазарини понимал: сытый и обласканный вельможа во Франции обойдется казне дешевле, чем гениальный полководец-диверсант на испанском жалованье. Конде был восстановлен в правах, но на долгие восемь лет отстранен от командования.
Возвращение старого льва
Годы вынужденного простоя принц коротал, плетя интриги вокруг польского престола, но дипломатия никогда не была его сильной стороной. Людовик XIV, поначалу благосклонный к кандидатуре Конде, в итоге сделал ставку на другого претендента, оставив принца ни с чем.
Но Европа не могла долго жить без войны, а Франция — без своего лучшего (наравне с Тюренном) полководца. В 1668 году Конде по приказу короля стремительным броском всего за четырнадцать дней оккупировал Франш-Конте. А затем грянула Франко-голландская война.
В 1674 году стареющий принц встретился на поле боя с восходящей звездой европейской политики и военного дела — принцем Вильгельмом III Оранским. Близ местечка Сенеффе во Фландрии 45-тысячная французская армия сошлась с 50-тысячным объединенным войском фламандцев и испанцев.
Вильгельм Оранский, сменив позицию на более выгодную, начал отход, но допустил оплошность, приоткрыв фланг. Старый хищник Конде моментально уловил ошибку. Французская кавалерия врубилась в отступающие колонны, сея панику и смерть. Казалось, разгром неминуем, но союзники сумели зацепиться за Сенеффе и возвести импровизированные укрепления. Конде, забыв об осторожности, гнал свои войска на штурм. Бойня продолжалась непрерывно семнадцать часов, вплоть до глубокой ночи. Ни одна из сторон не добилась решающего прорыва, но поле сражения осталось за французами. В этом аду союзники потеряли около 30 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными — цифра, потрясшая даже привыкшую к массовым смертям Европу того времени. План вторжения в Северную Францию был сорван. Как метко заметят современники: «В тот день принц Оранский вел себя как старый генерал, а Конде — как молодой корнет».
Свою последнюю кампанию принц провел в Эльзасе в 1675 году. После нелепой гибели Тюренна от шального ядра Конде принял командование дезорганизованными войсками. Будучи уже пожилым человеком, измученным подагрой и ревматизмом, он нашел в себе силы переиграть маневренными действиями превосходного имперского полководца графа Монтекукколи, оттеснив того за Рейн и обезопасив границы Франции.
На этом военная карьера Великого Конде завершилась. Здоровье окончательно покинуло принца. Подав в отставку, он удалился в свое великолепное поместье Шантильи. Там, в окружении философов, поэтов и роскошных парков, доживал свой век человек, чье имя заставляло содрогаться европейские столицы. Именно в Шантильи произошел знаменитый эпизод, прекрасно иллюстрирующий нравы той эпохи: управляющий принца, гениальный метрдотель Франсуа Ватель, покончил с собой, бросившись на шпагу, лишь из-за того, что к королевскому столу не успели вовремя доставить свежую морскую рыбу. Жизнь простолюдина, даже высокопоставленного, не стоила и чешуи в мире больших людей. Конде воспринял эту смерть с досадой — банкет оказался под угрозой срыва.
Принц Луи II де Бурбон ушел из жизни в 1686 году в Фонтенбло. Он остался в истории как один из величайших тактиков своего времени, мастер внезапных «озарений» на поле боя, способный вырвать победу из рук превосходящего противника одним точным кавалерийским ударом. Но его величие имело страшную цену. Ради стремительного натиска, ради утоления собственной жажды славы Конде отправлял на верную гибель тысячи солдат, не задумываясь об их судьбе. Его войска оставляли после себя выжженную землю, а грабежи и насилие на чужих территориях считались нормой. Он был истинным сыном своего жестокого века — прагматичным, высокомерным, гениальным и абсолютно безжалостным.