«Витя, пора подумать о доме престарелых. Посуди сам: тебе практически 70 лет, один в квартире, здоровье не то, а в пансионате будет забота, друзья, порядок», – сказал мне племянник, когда пришёл с женой на чай.
Я тогда поставил завариваться чайник, нарезал хлеб, достал банку варенья – дом был наполнен привычным уютом. Однако от их взгляда по спине пробежал холодок, они смотрели на меня с жалостью.
В тот вечер я впервые почувствовал себя лишним в собственном доме. Сидел в своём кресле у окна, слушал до скрипа знакомый пол, смотрел на фотографии, что остались со старых времён. На стене жена, молодая, улыбается, дети малы, даже пёс любимый на ковре, старый плед, который стал для меня родным.
У работа, дачи, дети выросли, уехали и прочие дела. Их дом наполнен своей суетой. Я понимаю, что им не до меня, некогда лишний раз позвонить или заехать, а если звонят, то сразу между делом, короткими вопросами, не хватает терпения дослушать мою длинную историю.
«Пап, ну что ты! Мы же о тебе заботимся, мы бы не предлагали просто так. Вдруг ты упадёшь, останешься без помощи, а нам потом себя винить?», – говорит сын.
Я молча положил трубку, мысленно вернулся в те зимние годы, когда работал на двух работах, поднимал их всех, не щадя себя, не прося, чтобы пожалели или обеспечили. Не думал о том, кто поможет мне. Сам помогал. А теперь внезапно стал балластом…
На следующий день за окном шёл снег, я вышел во двор, завёл разговор с соседями. Среди них такие же, как и я, кто не захотел менять свой быт на чужой распорядок, кто предпочёл жить среди книг, фотографий, привычных стен.
«Дом родной – все делал сам, сердцу радость! Здесь тебе и забота, и дело», – говорит сосед.
А вот соседка, Ольга, вышивает, готовит пироги, присматривает за соседскими детьми (редко) и не променяет это ни на какое государственное учреждение!
Дома каждый угол наполнен воспоминанием.
Помню, как жена пекла пироги, как разносился запах яблок, радио фоном играет старые песни, телевизор показывает футбол. Раньше дети собирались на кухне, болтали, смеялись, ели со сковородки, а сейчас все выросли и нащупали свой ритм жизни.
Тут же рядом мои привычки: утром прихожу на кухню, варю кофе, нарезаю хлеб, завтракаю, радуюсь, любуюсь видом, планирую день – есть чем заняться. В обед готовлю суп, захожу к соседке – она хлеб просит чаще, чем соль. К вечеру читаю, звоню старым знакомым, вспоминаем молодость, смеёмся или молчим.
Конечно, мне нелегко, иногда заноет спина, пальцы не слушаются, память подводит. Несколько месяцев назад стало плохо с сердцем. Позвонил соседу – он тут же пришёл, вызвал врача, помог дойти до кровати. Все рядом, свои. Лишний раз позвоню детям, чтобы услышать голос, поговорить, узнать, как у них дела. Они чаще заходят, а я стал чаще готовить им завтрак, чтобы хоть чуть‑чуть вернуть обыденность прошлых лет.
«Вот если уеду в дом престарелых, будут ли мои дни хоть чем‑то похожи на нынешние? Да, за мной там присмотрят, покормят, дадут таблетку, но кто разделит со мной ностальгию по первым часам весны, когда солнце льёт луч на кухонный стол? Кто поддержит, когда захочется снова почувствовать себя нужным?», – подумал я.
Там, в пансионате, своё расписание, люди, привычки, задачи, тишина, от которой нелегко (знаю по опыту товарищей).
Многие из друзей проходили через это. Один как‑то признался:
«Слёзы накатывают в казённой кровати, хочется домой, где чайник свистит, привычные места, люди, где можно заняться тем, чем хочешь».
Я у себя не одинок, я сам себе владыка. Решаю, чем заняться, когда встать, что почитать, что съесть, когда гостей позвать. Мне помогает рутина – вымыть окно, перебрать бумаги, расставить книги. Дети наведываются на выходных – пусть и ненадолго. Внуки влетают вихрем, ищут конфеты, мой дом живёт, как и я, а в доме престарелых недели тянутся невидимо, день в день похожи друг на друга.
Познакомился с соседским мальчиком – родители его уехали, а я помогаю ему делать уроки. Он приносит мне свежие газеты, а я рассказываю про старую Москву и свою молодость ☺️ Обоим интересно, у меня снова появляется смысл рано вставать и вечерами размышлять, что ещё можно рассказать из прошлого. Он радуется каждому своему пятёрочному диктанту, а мне возвращается ощущение нужности.
Сам себе учредил простое правило не горбиться над прошлым, не вымаливать помощь, а быть частью жизни вокруг.
Проверил аптечку, записал телефоны, не жду от детей чудес, но и не опускаю руки. Я не держусь за иллюзии – мне здесь хорошо, есть ради чего вставать по утрам.
Осенью, когда стало грустно, начал фотографировать все подряд... А что? Интересно ведь. Посадил цветок – отныне слежу за ним, поливаю, думаю, как он выживет зимой. Мелочи, а всё равно приятно.
Вечером мне спокойно, пусть болит колено, пусть дети звонят не каждый день, но зато могу сам себе приготовить ужин, пригласить соседа на чай без записи к дежурной по корпусу.
Я сам себе хозяин, и это главное.
Вот почему дом – это не просто стены. Это право жить по-своему, остаться собой. И если передо мной снова встанет выбор, я останусь здесь. Не потому, что боюсь перемен, а потому, что здесь я ощущаю себя живым, а не очередным номером в длинном списке.
***
Остаться дома или пойти в дом престарелых? Напишете свое мнение в комментариях. Подписывайтесь на мой телеграм-канал, в котором делюсь короткими постами (на 2 минуты) про психологию – ПОДПИСАТЬСЯ.