Валентина стояла у турникета с коробкой. Пятнадцать лет она проходила через этот турникет по утрам. Пятнадцать лет тыкала пропуском в пластиковую коробочку, и железные зубы турникета клацали, пропуская Валентину внутрь.
Теперь коробка была в руках Валентины. А пропуск остался у охранника.
— До свидания, Валентина Петровна, — сказал охранник.
Он первый раз назвал Валентину по имени-отчеству. Раньше просто кивал.
На выходе из офиса Валентина встретила коллегу из бухгалтерии. Та смотрела в телефон и не заметила Валентину. Она могла бы окликнуть. Но не окликнула.
Потому что что Валентина должна была сказать?
«Меня уволили, но дали денег»?
Деньги лежали на счёте.
Валентина открыла приложение банка в такси. Семь цифр. Она пересчитала. Потом ещё раз. Потом закрыла приложение и уставилась в окно.
За окном был город, в котором Валентина прожила пятьдесят два года. Город никуда не делся. Город даже не знал, что у нее теперь есть семь цифр и ни одного утра, когда нужно тыкать пропуском в турникет.
Первые три дня Валентина спала.
Не потому что устала. Просто обнаружила, что можно не вставать по будильнику. Можно лежать и слушать, как муж гремит на кухне. Потом уходит. Потом приходит тишина.
На четвёртый день Валентина встала в семь утра по привычке. Села на кухне. Включила чайник. Выключила. Включила снова. Чайник закипел. Она не налила чай. Она сидела и смотрела в окно. За окном было то же, что всегда.
— Ты бы хоть цветы купила, — сказал муж вечером. — В доме пусто.
Валентина посмотрела на подоконник.
Герань стояла там десять лет. Она осталась там ещё с тех пор, когда мама приезжала погостить. Мамы уже пять лет как нет. Герань есть. И Валентина вдруг поняла, что герань её раздражает.
На флориста Валентина записалась случайно.
В интернете выскочила реклама: «Новая профессия за месяц. Старт в любом возрасте». Валентина нажала кнопку. Потом нажала «оплатить». Потом пришло письмо с адресом.
Когда Валентина поняла, что наделала, деньги уже списались.
— Пойду, — сказала Валентина вслух.
Кому сказала — непонятно. В комнате никого не было.
Первое занятие было во вторник. Валентина пришла за двадцать минут. Села за последнюю парту, как в школе. Перед ней сидели три молодые девчонки. Они громко обсуждали, что «роза — это скучно, сейчас в тренде сухоцветы».
Валентина посмотрела на свои руки. Руки лежали на столе. Обычные руки. Пятнадцать лет эти руки стучали по клавиатуре. Теперь руки должны составлять букеты. Руки не понимали, зачем это им.
Преподавательница, Ольга, попросила представиться.
— Валентина, пятьдесят два года, — сказала Валентина. — Решила сменить профессию.
Три девчонки обернулись и посмотрели на Валентину.
Ольга быстро перевела тему. Но взгляд девчонок остался. В этом взгляде Валентина прочитала: «А тебе не поздно?»
Валентина ничего не ответила. Но вечером достала из шкафа платье, которое купила три года назад на распродаже и ни разу не надела. Платье было зелёное, слишком яркое для офиса. Она надела платье. Посмотрела в зеркало.
В зеркале стояла женщина в зелёном платье, которая не знала, куда ей теперь идти.
На втором занятии Валентина впервые взяла в руки флористический нож.
Нож был маленький и острый. Она резала стебель розы и думала о том, что розу вырастили, срезали, привезли в магазин, купили, и теперь она режет её ножом, чтобы составить букет, который через неделю выбросят.
— Слишком сильно нажимаете, — сказала Ольга. — Цветок чувствует.
Валентина отложила нож. Цветок чувствует. А Валентина — нет?
После занятия к ней подошла девчонка, Катя.
— У вас хорошо получается, — сказала Катя. — Для первого раза.
— Для первого раза в пятьдесят два, — уточнила Валентина.
Катя смутилась. Валентине стало стыдно. Зачем она это сказала? Катя же хотела как лучше.
— Спасибо, — сказала Валентина.
Но осадок остался.
Дома Валентина вытащила из сумки остатки цветов. Поставила в вазу. Отошла. Посмотрела. Герань на подоконнике смотрелась рядом с вазой сиротливо. Валентина взяла герань и переставила на пол. Потом поставила обратно.
Через неделю Валентина купила дорогую вазу. Хрусталь. Старый. На блошином рынке. Продавец сказал, что ваза из чешского сервиза, ещё довоенного. Валентина отдала три тысячи, не торгуясь.
Дома Валентина поставила вазу на стол. Пустую. Потом достала телефон и сфотографировала пустую хрустальную вазу. Отправила подруге Ире с подписью: «Купила».
Ира ответила через час: «Красиво. А что там будет?»
Валентина не ответила.
На третьем занятии составляла букет по всем правилам. Спиральная техника. Три точки опоры. Воздух между стеблями. Валентина делала всё, как учили. Пальцы слушались плохо. Стебли выскальзывали. Лента не фиксировалась.
— Перевяжите, — сказала Ольга.
Валентина перевязала.
— Ещё раз.
Валентина перевязала ещё раз.
— Пойдёт, — сказала Ольга.
Валентина посмотрела на букет. Букет был правильный. Красивый. Мёртвый. Она оставила букет в классе.
Девчонки разобрали свои работы. Букет Валентины остался стоять на столе. Кто-то поставил его в ведро с обрезками. Вечером она представила, как его выносят в мусорный бак. Но уже поздно.
Муж спросил за ужином:
— Нравится учиться?
Валентина пожала плечами.
— Деньги же заплатила, — сказал муж. — Надо ходить.
Валентина кивнула. Потом встала, убрала тарелку в раковину. Потом достала из раковины и убрала в посудомойку. Потом поняла, что тарелка была чистая. Села обратно за стол.
— Ты чего? — спросил муж.
— Ничего, — сказала Валентина.
В субботу она поехала в магазин тканей. Зачем — не знала. Просто ехала в автобусе, увидела вывеску и вышла. В магазине пахло краской и хлопком. Валентина трогала рулоны, мяла в руках, подносила к свету.
Продавщица спросила:
— Вам что-то конкретное?
— Нет, — сказала Валентина. — Я просто смотрю.
— Для души? — улыбнулась продавщица.
— Наверное, — сказала Валентина.
Она купила метр зелёного габардина. Тёмно-зелёного, почти чёрного. Дома положила на спинку стула. Села напротив. Смотрела. Ткань лежала молча.
В понедельник Валентина не пошла на флористику. Позвонила Ольге, сказала, что плохо себя чувствует. Ольга пожелала выздоравливать. Валентина полежала час в кровати. Потом встала, оделась и поехала в центр занятости.
Очередь была большая. В основном молодые. Валентина взяла талон, села на жёсткий стул. Напротив висел плакат: «Новые навыки — новые возможности».
Валентина смотрела на плакат двадцать минут. Потом встала и ушла.
— Ты ищешь себя? — спросила Ира по телефону.
— Нет, — сказала Валентина. — Я просто не понимаю, куда девать время.
— Это одно и то же, — сказала Ира.
Валентина промолчала. Она думала о том, что Ира работает уже двадцать лет на одном месте. Никогда не увольнялась. Она не могла знать.
Вечером Валентина достала старые рабочие тетради. Пятнадцать лет записей. Планы, отчёты, презентации. Она перелистывала страницы и не помнила, о чём там речь. «Оптимизация бизнес-процессов». «Внедрение регламентов». «Повышение эффективности». Закрыла тетрадь. Открыла другую. Там было то же самое. Она сложила все тетради в пакет и вынесла на помойку.
На четвёртой неделе Валентина закончила курсы. Ольга вручила сертификат. Девчонки хлопали. Валентина стояла с сертификатом в руках и чувствовала себя так же, как в день увольнения. Только коробка была меньше.
— Будете открывать своё дело? — спросила Катя.
— Не знаю, — сказала Валентина.
— А что будете делать?
— Не знаю, — повторила Валентина.
Катя закивала, будто поняла.
Дома Валентина повесила сертификат на холодильник. Приклеила магнитом. Отошла. Посмотрела. Сертификат висел криво. Не поправила.
Муж заглянул в холодильник, спросил:
— Это что?
— Я теперь флорист, — сказала Валентина.
— Поздравляю, — сказал муж и достал кефир.
Ночью Валентина не спала. Лежала и смотрела в потолок. Рядом спал муж. На кухне тикали часы. Валентина думала о том, что завтра опять утро. И опять некуда идти. И так будет всегда.
Потом Валентина подумала о герани. О том, что герань всё ещё стоит на подоконнике. И что герань эту поливать надо. И что герань пережила маму. И что герань переживёт и Валентину, если она ничего не сделает.
Встала. Подошла к окну. Взяла горшок с геранью. Вышла на лестничную клетку. Поставила горшок на пол возле мусоропровода. Вернулась и легла.
Утром проснулась от того, что муж кричал из кухни:
— Ты герань выбросила?
Валентина не ответила.
Муж зашёл в комнату:
— Я спрашиваю, ты герань выбросила?
— Поставила к мусоропроводу, — сказала Валентина.
— Зачем?
Валентина села на кровати.
— Потому что надоело.
Муж посмотрел на Валентину так, будто видел в первый раз. Потом вышел. Валентина слышала, как хлопнула дверь квартиры. Потом через минуту — как хлопнула снова.
Муж вернулся с геранью в руках.
— Это мамина герань, — сказал муж. — Ты не можешь просто так выкинуть мамину герань.
— Мамы нет пять лет, — сказала Валентина. — А герань есть.
Муж поставил горшок в прихожей. Развернулся и ушёл на кухню.
Три дня они не разговаривали. Герань стояла в прихожей. Валентина обходила её, как мебель. Муж тоже обходил. Никто не поливал. Герань начала сохнуть. На четвёртый день Валентина взяла лейку. Полила.
Вечером муж спросил:
— Полила?
— Полила, — сказала Валентина.
Муж кивнул.
Она переставила герань на кухню. На прежнее место. Срезала сухие листья. Рыхлила землю. Сидела и смотрела, как герань стоит на подоконнике. Такая же, как всегда. Потом достала зелёный габардин. Разложила на столе. Взяла ножницы. Отрезала квадрат. Ещё один. Ещё.
— Ты чего шьёшь? — спросил муж.
— Не знаю, — сказала Валентина. — Просто режу.
Муж постоял, посмотрел. Ушёл.
Валентина резала ткань. Полоска за полоской. Зелёные ленточки падали на пол. Она сидела среди них и думала о том, что можно было бы что-то сшить. А можно просто резать.