ВМЕСТЕ.
Сентябрь. Начало осени.
Осень в тот год пришла внезапно, как это часто бывает в средней полосе. Еще вчера стояла жара под тридцать, а сегодня небо затянуло серыми тучами, подул холодный северный ветер, и с утра моросил мелкий, противный дождь. Деревья, еще зеленые, вздрагивали под порывами ветра, роняя первые желтые листья.
Дарья стояла у окна, кутаясь в теплый платок — тот самый, Сашин подарок, — и смотрела, как Мишка с Аней бегут в школу. Мишка — в первый класс, Аня — в седьмой. Она теперь забирала его после уроков и они вместе шли домой, через всю деревню, по лужам и опавшей листве.
— Мам, я пошел! — крикнул Мишка с порога.
— А портфель? — Дарья обернулась. — Ты портфель взял?
— Ой, — Мишка хлопнул себя по лбу и метнулся обратно в комнату. — Забыл.
— Горе ты мое луковое, — покачала головой Дарья. — Аня ждет на улице, беги.
Мишка схватил портфель, чмокнул мать в щеку и вылетел пулей. За окном мелькнули две фигурки — одна маленькая, с огромным ранцем за плечами, другая повыше, с длинной косой. Они взялись за руки и побежали под дождем, перепрыгивая через лужи.
— Хорошо им, — раздался голос сзади.
Дарья обернулась. Иван Петрович стоял в дверях, опираясь на палку — возраст брал свое, но глаза смотрели весело и молодо.
— Хорошо, папа, — согласилась Дарья. — Молодость.
— Эх, мне бы их годы, — вздохнул старик. — Я б такое наворотил...
— А чего воротить? — улыбнулась Дарья. — Вы и так вон сколько всего наворотили. Дом нам помогли построить, Игорю советуете, Мишку плотницкому делу учите. Делаете.
— Делаю, — согласился Иван Петрович. — А чего не делать? Сидеть сложа руки — быстрее помрешь. А я еще пожить хочу. На правнуков посмотреть.
— На правнуков рано еще, — засмеялась Дарья. — Мишка только в школу пошел.
— Ничего, — философски заметил старик. — Время быстро летит. Оглянуться не успеешь — он уже невесту приведет.
— Ой, не каркайте, папа, — отмахнулась Дарья. — Лучше идите чай пить. Я блинов напекла.
— Блины — это хорошо, — оживился Иван Петрович и, кряхтя, заковылял на кухню.
За чаем они разговорились. О жизни, о планах, о том, что скоро зима, надо утеплять дом, запасать дрова, проверять печки. Дарья слушала свекра и думала о том, как хорошо, что он теперь с ними. Времянку, где они жили, переделали под мастерскую — там теперь стояли швейные машинки, манекены, лежали рулоны тканей. Наташа приходила почти каждый день, и они работали вместе.
— А где Саша? — спросил Иван Петрович. — Что-то не видать с утра.
— На стройку уехал, — ответила Дарья. — Славка новый объект начал, за городом. Саша теперь прорабом на двух объектах сразу.
— Надорвется ведь, — покачал головой старик. — Спина-то у него не железная.
— Я говорю, — вздохнула Дарья. — А он не слушает. Говорит, деньги нужны. На зиму, на ремонт, на Мишкино образование.
— Деньги — дело наживное, — наставительно сказал Иван Петрович. — А здоровье не купишь.
— Я знаю, папа. Но попробуй ему объясни.
Они помолчали. За окном все так же моросил дождь, барабаня по стеклу. Дарья смотрела на капли, стекающие по стеклу, и думала о своем.
Вечером пришел Саша — уставший, промокший до нитки, но довольный.
— Ну как? — спросила Дарья, помогая ему снять куртку.
— Нормально, — отмахнулся он. — Фундамент залили. Заказчик доволен. Славка премию обещал.
— Ты бы хоть поел сначала, — засуетилась Дарья. — Я суп сварила, борщ.
— Давай борщ, — Саша сел за стол, потер уставшие глаза. — А где Мишка?
— Уроки учит. Аня помогает.
— Аня здесь?
— Ага. Игорь с Наташей в город уехали, по делам. Она у нас до вечера.
Саша улыбнулся.
— Хорошая девчонка. Мишке с ней повезло.
— Повезло, — согласилась Дарья. — Они как родные уже.
Мишка с Аней вышли из комнаты, увидели отца, обрадовались.
— Пап, ты пришел! — Мишка бросился обниматься. — А я сегодня пятерку получил!
— Молодец, — Саша погладил сына по голове. — По какому предмету?
— По чтению. Стих рассказал.
— А ну-ка, расскажи.
Мишка выпрямился, принял торжественный вид и начал:
— У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том...
Он рассказывал с выражением, немного сбиваясь, но старательно. Аня стояла рядом, подсказывала шепотом, если он запинался. Саша слушал и улыбался. Дарья замерла у печки, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент.
— Молодец, сынок, — сказал Саша, когда Мишка закончил. — Настоящий артист.
— Аня научила, — признался Мишка. — Она со мной каждый день учит.
— Аня — умница, — Саша посмотрел на девочку. — Спасибо тебе.
— Не за что, дядь Саш, — смутилась Аня. — Мне не трудно. Он способный.
— Ладно, артисты, — вмешалась Дарья. — Садитесь ужинать. Аня, ты с нами?
— С вами, теть Даш. Меня родители только к девяти заберут.
— Ну и хорошо. Садитесь.
Ужинали шумно, весело. Мишка рассказывал про школу, про новых друзей, про учительницу. Аня делилась новостями из седьмого класса — у них там сложности с математикой, новая учительница, строгая, но справедливая. Иван Петрович вспоминал свою школу — четыре класса в церковно-приходской, и то хорошо.
— А я вот считать умею, — говорил он. — И писать. А большего и не надо. В жизни главное — не грамота, а совесть.
— Сейчас без грамоты никуда, — возражал Саша. — Вон, на стройке документы оформлять надо, сметы составлять. Без образования не возьмут.
— Ну, ты-то взяли, — парировал старик. — А у тебя какое образование? Школа да ПТУ.
— Взяли, потому что Славка свой. А так бы — ни за что.
— Ладно вам спорить, — примирительно сказала Дарья. — Каждому свое. Мишка у нас будет учиться. И Аня будет. Мы им поможем.
— Поможем, — согласился Иван Петрович. — Уж чем сможем.
После ужина Аня помогала Дарье мыть посуду, а Саша с Мишкой уселись читать книжку. Иван Петрович ушел к себе, смотреть телевизор — маленький, старенький, который ему подарили на новоселье.
— Теть Даш, — спросила Аня, вытирая тарелки. — А можно я у вас иногда буду ночевать? Ну, когда родителям в город надо?
— Можно, конечно, — улыбнулась Дарья. — Место есть. У Мишки раскладушка, а ты на кровати поспишь.
— А Мишка где?
— А Мишка с нами, на большой кровати. Мы привыкли.
— Спасибо, — Аня улыбнулась. — Вы такие хорошие. Я вас люблю.
Дарья обняла девочку, прижала к себе.
— И мы тебя любим, дочка. Ты теперь наша.
В девять приехал Игорь. Зашел, отряхиваясь от дождя, улыбнулся.
— Как тут мои? Не скучали?
— Не скучали, — ответила Аня, подбегая к отцу. — Мы хорошо. Теть Даша блинами кормила.
— О, блины — это хорошо, — Игорь посмотрел на Дарью. — Спасибо вам. Спасителей наших.
— Да брось ты, — отмахнулась Дарья. — Мы ж свои. Садитесь чай пить.
— Не откажусь, — согласился Игорь, проходя в комнату.
Они сидели на кухне, пили чай с вареньем, говорили о планах. Игорь рассказывал, что дела в городе идут хорошо, филиал открыли, набирают сотрудников. Наташа помогает — бухгалтерию ведет, с клиентами общается.
— А ты, Дарья, как? — спросил он. — В ателье как дела?
— Хорошо, — ответила Дарья. — Елена новую коллекцию заказала. К Новому году готовим. Работы много.
— А Наташа тебе помогает?
— Помогает. Она молодец, быстро учится. Скоро сама шить будет.
— Она у меня золото, — улыбнулся Игорь. — Я без нее никуда.
— А она без тебя, — ответила Дарья. — Вы хорошая пара.
— Стараемся, — скромно сказал Игорь. — Жизнь научила ценить что имеешь.
Он посмотрел на часы, засобирался.
— Нам пора. Аня, завтра в школу, спать надо.
— Я провожу, — вызвалась Дарья. — Темно уже.
— Не надо, мы сами. Машина у калитки.
Они ушли. Дарья закрыла дверь, вернулась на кухню. Саша сидел, смотрел в окно.
— Хорошие люди, — сказал он.
— Хорошие, — согласилась Дарья. — Нам повезло с соседями.
— Ага, — Саша вздохнул. — Знаешь, Даш, я все чаще думаю, как мало нам надо для счастья. Раньше гнался за деньгами, за работой, за статусом. А сейчас... дом, семья, друзья рядом. И больше ничего не надо.
— Ничего, — тихо ответила Дарья, садясь рядом. — Только это и надо.
Они сидели, обнявшись, и слушали, как дождь стучит по крыше. Где-то в комнате сопел Мишка, прижимая к себе деревянного робота. Где-то в своей комнате ворочался Иван Петрович. А за окном, сквозь тучи, пробивалась звездочка — та самая, Мишкина. И светила ярко, несмотря на дождь и ветер.
---
Октябрь. Золотая осень.
Октябрь выдался на удивление теплым и солнечным. Дожди прекратились, и наступило бабье лето — такое, какое бывает раз в десять лет: с прозрачным воздухом, золотыми листьями и ласковым, уже нежарким солнцем.
Дарья с Наташей заканчивали коллекцию к Новому году. Работали каждый день, с утра до вечера, иногда засиживаясь за полночь. Елена приезжала раз в неделю, принимала работу, давала новые задания, хвалила и подгоняла одновременно.
— Девки, вы молодцы, — говорила она, рассматривая готовые платья. — Такой качественной работы я давно не видела. У нас будут лучшие модели в городе.
— Стараемся, — скромно отвечала Дарья.
— Ты не стараешься, ты творишь, — поправляла Елена. — У тебя талант, Даша. Настоящий.
Наташа за эти месяцы научилась неплохо шить. Не так виртуозно, как Дарья, но ровно, аккуратно, старательно. Они работали в паре — Дарья придумывала, кроила, отстрачивала сложные детали, Наташа делала ровные швы, обрабатывала края, пришивала пуговицы.
— Спасибо тебе, Даша, — сказала как-то Наташа, когда они сидели в мастерской вечером. — Ты меня научила делу. Я теперь чувствую себя нужной.
— Ты и так нужная, — ответила Дарья. — Игорю, Ане. А шить — это просто навык. Научиться можно всему.
— Не всему, — покачала головой Наташа. — У тебя талант от Бога. А я так... подмастерье.
— Ты мастер, — твердо сказала Дарья. — Просто еще не знаешь об этом.
Они улыбнулись друг другу и продолжили работу.
Мишка с Аней после школы часто приходили в мастерскую. Сидели в уголке, делали уроки, потом помогали — подавали нитки, раскладывали ткани, гладили готовые вещи. Им нравилось быть рядом со взрослыми, чувствовать себя причастными к общему делу.
— Мам, а можно я тоже буду шить? — спросил как-то Мишка.
— Можно, — ответила Дарья. — Хочешь, научу?
— Хочу. Но сначала робота. Деревянного.
— Робота — это к деду, — засмеялась Дарья. — Он тебе выточит.
Иван Петрович действительно взялся за Мишкино обучение. Каждый вечер они уходили в сарай, где стоял дедовский станок, и старик показывал внуку, как работать с деревом.
— Смотри, — говорил он, держа в руках заготовку. — Дерево — оно живое. У него есть душа. Если ты с душой делаешь — оно тебя слушается. А если наспех, для галочки — оно может и треснуть, и сломаться.
— А как понять, есть у него душа или нет? — спрашивал Мишка.
— А ты прислушайся, — старик прикладывал заготовку к уху. — Слышишь? Оно пахнет. Лесом пахнет, смолой. Значит, живое.
Мишка тоже прикладывал, нюхал, серьезно кивал.
— Слышу, деда. Пахнет.
— Ну вот. Значит, договоримся.
Они вытачивали простые фигурки — сначала палочки, потом шарики, потом зверюшек. У Мишки получалось кривовато, но старательно. Иван Петрович не ругал, только поправлял.
— Ничего, — говорил он. — Первый блин всегда комом. А со временем научишься. У нас, Сазоновых, руки оттуда растут, откуда надо.
Саша приходил с работы поздно, но всегда находил время побыть с семьей. Садился рядом, смотрел, как Дарья шьет, как Мишка вырезает, как отец дает советы. И на душе становилось тепло и спокойно.
— Как в раю, — сказал он однажды.
— В раю, — согласилась Дарья. — Только рай этот мы сами построили.
— Сами, — кивнул Саша. — Кровью и потом.
— И любовью, — добавила она.
---
В конце октября случилось событие, которое заставило всех вспомнить, что жизнь — штука непредсказуемая.
Саша пришел с работы раньше обычного, бледный, взволнованный.
— Что случилось? — Дарья сразу почувствовала неладное.
— Славка звонил, — Саша сел за стол, уронил голову на руки. — Заказчик новый приехал. Проверять объекты.
— Ну и что?
— А то, что этот заказчик — бывший партнер Славки. Они лет пять назад разругались в хлам. Из-за денег. И теперь этот тип хочет все перепроверить, найти недостатки, чтобы Славку утопить.
— А ты тут при чем?
— Я прораб на объекте. Все шишки на меня. Если найдут что-то — уволят. А может, и под суд отдадут.
Дарья побледнела.
— Саш, ты же все по правилам делал?
— По правилам, — устало ответил он. — Но кто ж знает, что у них там за правила. Могут придраться к любой мелочи. Знаешь, как бывает: захотят — найдут.
— Что делать будем?
— Не знаю, Даш. Не знаю.
Они просидели до ночи, перебирая варианты. Выхода не было. Только ждать.
На следующее утро приехал Игорь. Увидел осунувшиеся лица, нахмурился.
— Что случилось?
Саша рассказал. Игорь выслушал, помолчал, потом сказал:
— А фамилия этого заказчика? Кто такой?
— Фамилия? — Саша наморщил лоб. — Славка говорил... Забыл. Кажется, Рокотов.
Игорь усмехнулся.
— Рокотов? Андрей Рокотов?
— Ты его знаешь?
— Знаю, — кивнул Игорь. — Мы с ним когда-то начинали. Вместе бизнес поднимали. Потом он Славку кинул, а я ушел. Не захотел с ним работать.
— И что теперь?
— А то, — Игорь встал. — Я с ним поговорю. Есть у меня на него кое-что. Старые долги, которые он не отдал. Если надо будет — напомню.
Через два дня все разрешилось. Рокотов уехал, не найдя никаких нарушений. Славка отделался легким испугом, а Саша получил премию за «профессионализм и выдержку».
— Игорь, — сказал Саша, когда они встретились вечером. — Ты нас опять спас. Как мне тебя благодарить?
— А никак, — отмахнулся Игорь. — Мы ж свои. Кумовья почти.
— Почти — не считается, — улыбнулась Дарья. — Надо бы это "почти" убрать.
— А что ты предлагаешь? — заинтересовалась Наташа.
— А давайте Мишку с Аней поженим, когда вырастут, — засмеялась Дарья. — Тогда точно породнимся.
— Рано, — засмеялся Игорь. — Пусть сначала вырастут.
— Ну а если серьезно, — сказала Дарья. — Вы нам как родные. И мы вам. Чего еще надо?
— Ничего, — ответил Игорь. — Только чтобы всегда так было.
Они сидели за одним столом — две семьи, две судьбы, две жизни, переплетенные в одну. За окном кружились первые снежинки, предвестники зимы. А в доме было тепло и уютно, и казалось, что так будет всегда.
---
Ноябрь. Первый снег.
Зима пришла неожиданно. В ноябре, как обычно, ударили морозы, выпал снег, и деревня укрылась белым одеялом до самой весны. Дороги замело, автобусы ходили редко, и жизнь замерла в ожидании настоящей зимы.
В доме Сазоновых готовились к праздникам. Дарья с Наташей заканчивали новогоднюю коллекцию, Елена привезла новые ткани, и работа кипела. Мишка с Аней учили стихи к школьным утренникам, Иван Петрович мастерил деревянные игрушки на елку, Саша с Игорем планировали строительство нового дома для Щукиных — весной должны были начать.
— Слышь, дед, — сказал как-то Игорь Ивану Петровичу. — А возьми меня в ученики. Хочу научиться дома строить. По-настоящему.
— А зачем тебе? — удивился старик. — Ты ж бизнесмен, у тебя деньги есть. Наймешь строителей.
— Найму, — согласился Игорь. — А вдруг обманут? Я же не понимаю ничего. А если сам буду знать — проконтролирую.
— Дело говоришь, — одобрил Иван Петрович. — Ладно, приходи. Буду учить. Только учти: я строгий.
— Я привык, — усмехнулся Игорь.
И начались уроки. Каждый вечер Игорь приходил к старику, и они шли в сарай, где стоял верстак и инструменты. Иван Петрович показывал, как держать рубанок, как забивать гвозди, как стругать доски. Игорь старался, потел, но упрямо делал снова и снова.
— Не выходит, — вздыхал он, когда доска криво ложилась.
— Выйдет, — успокаивал старик. — Всему свое время. Я вот тоже не сразу научился. Отец меня палкой бил, если криво делал.
— И вы бить будете?
— Не, — усмехнулся Иван Петрович. — Я добрый. Только ругаюсь.
Аня и Мишка часто заглядывали в сарай, смотрели, как мужики работают. Потом убегали играть в снежки, строить снежную крепость, кататься с горки.
— Смотри, — кричал Мишка, бросая снежок в Аню. — Я в тебя попал!
— А я в тебя! — отвечала она, и снежки летели в ответ.
Дарья смотрела из окна на эту картину и улыбалась. Хорошо. Спокойно. По-домашнему.
— О чем думаешь? — спросил Саша, подходя сзади.
— О том, как все хорошо, — ответила она. — Даже не верится.
— Верь, — сказал он, обнимая её. — Это наша жизнь. Мы её заслужили.
— А помнишь, как мы в этой времянке сидели, денег не было, надежды не было?
— Помню. И не хочу вспоминать.
— А я хочу, — тихо сказала Дарья. — Чтобы помнить, откуда мы пришли. И ценить то, что имеем.
— Ценим, — ответил Саша. — Я каждый день ценю.
За окном падал снег, крупными хлопьями, укрывая землю белым пухом. Дети играли во дворе, мужики строгали в сарае, женщины шили в мастерской. И в этом было что-то такое правильное, вечное, что не подвластно ни времени, ни бедам.
---
В конце ноября пришла беда. Откуда не ждали.
Иван Петрович слег. Просто не встал утром — сердце. Скорая приехала быстро, увезла в районную больницу. Диагноз — инфаркт.
Дарья с Сашей сутками дежурили у палаты, не уходили домой. Мишка жил у Щукиных — Наташа забрала его к себе, кормила, водила в школу. Аня помогала с уроками, старалась отвлечь.
— Не плачь, Миш, — говорила она. — Дедушка сильный. Он поправится.
— А вдруг нет? — всхлипывал Мишка. — Он же старый.
— Старые — они живучие, — утешала Аня. — Мой дедушка вообще до девяноста лет дожил. И ничего.
— Правда?
— Правда.
Иван Петрович пролежал в больнице две недели. Врачи говорили, что повезло — вовремя привезли, откачали. Но теперь — покой, никаких нагрузок, никаких переживаний.
— Батя, — сказал Саша, когда старика выписали. — Ты теперь ни-ни. Никаких дров, никакой стройки. Только лежать и телевизор смотреть.
— Ага, — усмехнулся Иван Петрович. — Лежать и смотреть. А жить когда?
— Жить будешь, — ответила Дарья. — Но осторожно. Мы тебя беречь будем.
— Не надо меня беречь, — нахмурился старик. — Я не инвалид.
— Батя, — строго сказал Саша. — Ты нас послушай. Мы тебя любим и хотим, чтобы ты еще долго жил. А для этого надо беречься. Понял?
Иван Петрович посмотрел на сына, на невестку, на внука, который прижимался к нему, и сдался.
— Ладно, — сказал он. — Буду беречься. Для вас.
Мишка обнял деда, прижался к нему.
— Дедушка, ты не умирай, ладно? Ты мне еще нужен. Роботов делать.
— Не умру, — пообещал старик. — Я вам еще нужен.
---
Декабрь. Предновогодье.
Декабрь выдался снежным и морозным. Сугробы выросли до пояса, дороги замело так, что автобусы ходили раз в день, и то не всегда. Деревня ушла в спячку до весны, только огоньки в окнах светились по вечерам, да дым из труб поднимался к небу.
В доме Сазоновых готовились к Новому году. Дарья с Наташей закончили коллекцию, Елена забрала всё и осталась довольна. Наташа получила первую крупную премию и накупила подарков — Ане, Мишке, Ивану Петровичу, всем.
— Держи, — сказала она Дарье, протягивая конверт. — Это тебе. От Елены. За коллекцию.
Дарья открыла, ахнула. Сумма была огромная — столько она за полгода в столовой не зарабатывала.
— Это что? — прошептала она.
— Это твоя доля, — улыбнулась Наташа. — Ты заслужила.
Дарья села на стул, не веря своим глазам.
— Я... я не знаю, что сказать...
— Ничего не говори, — Наташа обняла её. — Ты это заслужила. Ты талант.
Вечером, когда Саша вернулся с работы, Дарья показала ему конверт.
— Смотри, — сказала она. — Это я заработала.
Саша присвистнул.
— Ничего себе! Дашка, ты у меня миллионерша!
— Дурак, — засмеялась она. — Это просто деньги. Но хорошие деньги.
— И что будем делать?
— А давай... давай Игорю отдадим? На строительство дома? Он же весной начинать хочет, а денег не хватает.
Саша посмотрел на жену долгим взглядом.
— Ты серьезно?
— Вполне. Они нам столько помогли. Аня Мишку спасла, ты помнишь? Игорь тебя с работы не выгнал, с Рокотовым договорился. Пора и нам помочь.
Саша обнял её, прижал к себе.
— Золотая ты у меня, Дашка. Самая лучшая.
— Я знаю, — улыбнулась она. — И ты у меня лучший.
На следующий день они пришли к Щукиным. Игорь удивился нежданным гостям, пригласил в дом. Наташа накрыла на стол, Аня выбежала из комнаты, обрадовавшись Мишке.
— Мы по делу, — сказала Дарья, когда все уселись. — Игорь, Наташа, мы хотим вам помочь.
— Чем помочь? — насторожился Игорь.
Дарья положила на стол конверт.
— Здесь деньги. На строительство дома. Мы хотим, чтобы вы взяли.
Игорь открыл конверт, посмотрел на сумму, потом на Дарью.
— Вы с ума сошли? Это же целое состояние! Вы самим нужны!
— Нам хватает, — твердо сказала Дарья. — Саша работает, я шью. Мы не пропадем. А вам дом нужен. Вы наши соседи, наши друзья, почти родня. Мы хотим помочь.
Игорь смотрел на них и не верил своим глазам. Потом вдруг отвернулся, смахивая слезу.
— Спасибо, — сказал он глухо. — Спасибо вам, люди. Век не забуду.
— Не надо век, — улыбнулся Саша. — Вы нам тоже помогали. По-соседски.
— По-соседски, — эхом отозвалась Наташа. — А теперь — по-родственному.
Они обнялись все вместе — две семьи, два дома, две судьбы. Аня и Мишка стояли рядом, держась за руки, и смотрели на взрослых.
— А знаешь, — сказал Мишка. — Я, кажется, понял, что самое главное в жизни.
— Что? — спросила Аня.
— Когда есть кому помочь. И когда есть кто поможет. Вот это главное.
— Ты умный, — улыбнулась Аня.
— Я Сазонов, — гордо ответил Мишка. — У нас так положено.
---
31 декабря. Новый год.
Новый год встречали вместе. У Сазоновых собрались все — Иван Петрович, Саша с Дарьей, Мишка, Игорь с Наташей и Аней. Стол ломился от угощений — Дарья с Наташей напекли, наварили, нажарили на неделю вперед. В углу стояла наряженная елка — настоящая, лесная, пахнущая хвоей и смолой.
— Ну что, — сказал Саша, поднимая бокал. — За старый год. Он был трудным, но хорошим. Мы много пережили, многое поняли. И главное — мы стали семьей. Настоящей семьей.
— Семья — это не только кровь, — добавил Игорь. — Это те, кто рядом в трудную минуту. Спасибо вам, что вы есть.
— Спасибо, — эхом отозвались все.
— А теперь — за новый год! — провозгласил Иван Петрович. — Чтоб он был лучше старого. Чтоб здоровье было, чтоб счастье, чтоб дети росли и радовали.
— За новый год!
Куранты пробили двенадцать. За окном взлетели в небо фейерверки — соседи тоже встречали праздник. Мишка с Аней выбежали на улицу, кружились в снегу, ловили снежинки.
— Смотри, — показал Мишка на небо. — Звезда! Та самая!
— Вижу, — улыбнулась Аня. — Она всегда с нами.
— Загадай желание.
— Я уже загадала. Чтобы мы всегда были вместе.
— И я загадал, — серьезно сказал Мишка. — Чтобы так и было.
Они стояли под звездным небом, двое маленьких человечков, и верили, что все сбудется. А звезда горела ярко-ярко, освещая им путь в новый год, в новую жизнь, в новое счастье.
Дарья вышла на крыльцо, укутавшись в платок. Подошла к детям, обняла их обоих.
— С Новым годом, мои хорошие.
— С Новым годом, мам, — ответил Мишка.
— С Новым годом, теть Даш, — сказала Аня.
— Пойдемте в дом. Там папа с дедушкой ждут.
Они вошли в дом. Там было тепло, уютно, пахло елкой и мандаринами. Саша сидел за столом, улыбался. Иван Петрович дремал в кресле, но при их появлении открыл глаза.
— Ну что, внуки, — сказал он. — Дожили до нового года. Еще поживем?
— Поживем, деда, — уверенно ответил Мишка. — Мы теперь вместе. А вместе мы — сила.
— Сила, — согласился старик. — Великая сила.
За окном кружился снег, завывала метель. Но в доме было тепло и спокойно. Потому что здесь была семья. А семья — это главное, что есть у человека.
Продолжение следует...