2⃣Другой - путь анимуса, трансцендирующий, то есть превосходящий личный опыт, движение от конкретного в абстрактное

2⃣Другой - путь анимуса, трансцендирующий, то есть превосходящий личный опыт, движение от конкретного в абстрактное. Здесь есть идея дистанции: чтобы приблизиться к богу, мы отдаляемся (отделяемся) от собственного опыта и идем путем превозмогания, преодоления, преобразования. Это когда личная трагедия превращается в универсальный символ. Когда Шекспир пишет сонеты о том, что стих переживёт мрамор. Жизнь конечна, но слово обращено к будущему.

Здесь мы смотрим на бессмертие Текста: Имя посмертно становится Словом, и в слове продолжает продолжает жить человек. 📚

But thy eternal summer shall not fade,

Nor lose possession of that fair thou ow’st;

Nor shall death brag thou wander’st in his shade,

When in eternal lines to time thou grow’st:

So long as men can breathe or eyes can see,

So long lives this, and this gives life to thee.

(Шекспир)

Но ты, похитив прелесть летних дней,

Нетленен - век твой будет бесконечен:

Смерть не возьмет тебя в страну Теней,

Ты не умрешь, в стихах увековечен,

Жить будешь в них, свой продолжая век,

Доколе зрит и дышит человек.

(Перевод И. Фрадкина)

🥢Человек ушедший превращается в память и становится стихом, становится произносимым именем. И пока имя звучит, продолжается жизнь. Эта интуиция присутствует еще в дневнеегипетских верованиях и ясно звучит в авраамических религиях: когда в Книге Бытия бог даёт Адаму право нарекать имена животным, это означает их введение в вечное существование, назвать — значит ввести в мир смысла и увековечить. В пророческой традиции есть фраза: «Я назвал тебя по имени — ты Мой». Имя таким образом — это признание и избрание. В Библии есть образ «Книги жизни», где записаны имена удостоенных спасения и жизни с богом: быть вписанным в Книгу жизни — значит приобрести бытие в вечности.

В христианской традиции существует ответвление мысли, называемое имяславием (имябожием): имя божие есть сам бог. То есть: в имени присутствует реальность именуемого, в произнесении имени осуществляется встреча на территории вечности.

В конце фильма кадры с умирающим на сцене Гамлетом - это то, ради чего вообще создано искусство: личное горе становится объединяющим, всечеловеческим переживанием, конкретный человек становится вечным словом и живет в нем дальше. Страдание становится искусством, чтобы единичная утрата стала пространством встречи с неизбывным: через опыт сопричастности я понимаю, что моя частная трагедия принадлежит всему человеческому опыту. Поэзия как символическая переработка травмы, театр как возможность катарсиса.

Очень, очень красиво. Если посмотрите, возвращайтесь в комментарии с впечатлениями.