В первой серии я написала, что сестра позвонила и разговор был коротким. Расскажу, каким он был.
Она позвонила через два часа после того, как я сменила замки. Сказала, что Вика в панике, Рита тоже, что я должна была их предупредить.
Я спросила, о чем именно. О том, что возвращаюсь в свою квартиру?
Она сказала, что я прекрасно все понимаю.
Я сказала, что мне нужно жилье, а не разговоры о том, когда Рита освободит мою спальню.
Сестра сказала, что я всегда была такой.
Я спросила — какой.
Она не ответила. Сказала, что Вика хорошая девочка и не надо было так.
Я сказала, что у Риты и ее парня есть неделя. Сестра повесила трубку.
Три недели мы не разговаривали.
Рита
В тот же вечер Рита написала длинное сообщение — что она ни при чем, снимала честно, заплатила вперед.
Я ответила одним предложением: договор заключен не со мной и юридической силы не имеет. Больше не отвечала.
На следующий день ее парень вывез сумки. Рита ходила по квартире, разговаривала с Викой на кухне вполголоса. Несколько раз я слышала слово «беспредел». Не реагировала.
Через неделю они собрали остальное и ушли. Без разговоров, без скандалов.
Я постояла в коридоре. У стены осталось две пары обуви — Викины кроссовки и мои сапоги.
Вика
Вика осталась — не потому, что я разрешила, а потому, что по-другому было никак. Юрист объяснил: она жила здесь с моего устного согласия, и выселить ее без суда быстро не получится. Лучше подать заявление и ждать.
Я подала.
И мы стали жить вместе.
Готовили в разное время, чтобы не сталкиваться у плиты. Утром иногда здоровались, иногда расходились молча. Однажды ночью столкнулись в коридоре. Она сказала: «Извините». Я ответила: «Ничего страшного». Разошлись.
Каждое утро я выходила из спальни и думала: она уже встала, можно ли мне пройти на кухню. В своей квартире, за которую я платила двенадцать лет.
Подруга предлагала пожить у неё. Я отказывалась — уходить казалось неправильным. Уйду я — останется она. Я оставалась.
Сестра
Через три недели она позвонила сама.
Спросила, как у меня дела. Я ответила, что нормально. Она спросила, сколько еще ждать. Я сказала, что жду суда, но не знаю, сколько это продлится.
Потом она сказала, что Вика нашла комнату в общежитии при колледже. Место освободилось. Скорее всего, она переедет туда до суда.
Я спросила, когда.
Сестра ответила, что Вика сама скажет.
Еще пять минут мы болтали ни о чем — про маму, про погоду. Потом попрощались.
Вика уходит
Через четыре дня она постучала в дверь вечером. Открыла, глядя в сторону.
Сказала, что нашла комнату, переедет в пятницу и заберет вещи.
Я ответила: «Хорошо».
Она помолчала. Потом сказала: «Я не думала, что ты расстроишься. Думала, тебе все равно».
Я не ответила. Не потому, что это было неправдой, а потому, что это была запоздалая и неловкая попытка что-то объяснить, и я не знала, что с ней делать.
Сказала: «Я поняла». На этом мы закончили.
В пятницу она забрала вещи. Ключи оставила на столе. Дверь закрыла тихо.
Я прошлась по квартире. В ее комнате было чисто — на полу след от шкафа, на стене дырки от гвоздей.
Поставила чайник. Выпила чай. Легла спать.
Суд назначили через три недели. О том, что там произошло, — в следующей серии.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.