Она приходила на расстановки с одним и тем же. «Я устала. Я не могу остановиться. Я работаю, работаю, работаю — и все равно не переделаю все дела». Пахала до изнеможения. До болезни. До пустоты внутри. А зачем? Непонятно. И вот они расставляют ее систему. Она. Мать. Бабушка. Прабабушка. И вдруг видно: цепочка женщин. Каждая — гнется под тяжестью. Работает не останавливаясь. Чтобы выжить. Война. Голод. Потери. Работать или умереть. Третьего не было. Прабабушка передала это дочери. Дочь — внучке. Внучка — ей. «Работай. Не останавливайся. Иначе — смерть». Но война закончилась семьдесят лет назад. Голод — пятьдесят. А она все еще пашет. Как будто за ней гонятся. Как будто остановка — это конец. Расстановщик говорит тихо: «Они справились. Выжили. Передали тебе жизнь. Теперь ты можешь жить по-другому». Она смотрит на цепочку женщин. На их усталые лица. Согнутые спины. «Спасибо, — шепчет она. — Вы справились. Я помню. Я благодарна». «Теперь я живу свою жизнь». И что-то внут