С детства Олеся любила животных: подбирала на деревенских улицах кошек, собак, сбитых на дороге ёжиков и даже однажды притащила домой выпавшего из гнезда грачонка.
— Как ты его будешь выхаживать? Это же птица вольная, не курица, не гусь какой-нибудь! — причитала мама, пытаясь образумить Олесю, но всё-таки искала в доме подходящую коробку для птицы.
Тем временем девочка убеждала, что справится сама и не нужно волноваться ни за неё, ни за питомцев, о которых она заботится. После того, как животное или птица выздоравливали, некоторых отпускали на волю, кого-то отдавали в добрые руки, а любимчиков Олеся на свой страх и риск оставляла в доме. Поначалу прятала, но в секрете ещё один голодный рот было сложно держать. Мама сразу замечала, какие продукты или вещи пропадают из дома и укоризненно качала головой. Все домочадцы знали, где именно Олеся открыла свой полевой госпиталь: в покосившемся дровяном сарае за домом, который уже давно нуждался в ремонте, слышались оттуда и мяуканье, и тявканье, и шуршание, и чирикание... Папа даже боялся представить, что там за обстановка, знал лишь со слов об общей картине происходящего.
— Тебе бы ветеринаром стать, — восхищались Олесиным талантом школьные подружки. — Видно же, что твоё призвание!
— Я знаю, так и будет. Только бы родители не настаивали на своих вариантах, — отвечала уверенно Олеся, смотря прямо перед собой, такая серьёзная, с длинной русой косой и с лёгкой улыбкой в уголках губ. И ни у кого бы не могло возникнуть сомнений на этот счёт, потому что Олеся с самого детства знала, как трудно отвоёвывать свои границы: отец хотел отдать дочь на юридический, а мама видела в дочери будущего педагога. Вот и приходилось доказывать нерациональность их взглядов.
— Твои родители настолько не любят животных? — спросила однажды одноклассница у Олеси, видя её расстроенной. Накануне её отец отвёз подросшего щенка своему знакомому сторожу в колхозе. Из-за этого Олеся была расстроена и обижена на родителей. Только подругам она никогда не говорила о своих настоящих переживаниях.
— Почему же, любят. Иначе бы не терпели то, что я из дома устроила госпиталь. Насчёт щенка мы вместе решили. У нас для него нет места, к сожалению. Теперь у меня крольчиха с крольчатами, которых нужно выходить. Двое родились совсем слабыми.
— От них же столько грязи! — фыркнула девочка.
— Возможно, но работа ветеринаром тоже моментами грязная. В этом нет ничего зазорного.
— Ты ещё скажи, что в зоопарке за бегемотом будешь убирать!
— Пока не знаю. Всё возможно. Если в моих силах кому-то помочь, то я буду счастлива, — ответила Олеся.
— Говори, говори! После окончания учёбы устроишься в клинику работать, будешь помогать собакам и кошкам, да и другим животным, живущим у богачей в городе. Забудешь про свою деревню, нос задерёшь!
— Я хочу помогать лошадям, — неожиданно выссказалась Олеся, огорошив своих подруг, и наступила неловкая пауза. Затем девочка рассказала, как недавно ездила в гости к своей прабабушке в далёкую деревеньку. Сосед дядя Петя научил Олесю ездить верхом на Зорьке, правильно обращаться с лошадьми и показал правила и этапы упряжи.
— Мне бы не разрешили к лошадям подходить, они лягаются.
— Лошади невероятно умные. Если они чувствуют, что ей хотят причинить зло, то не подпустят к себе. Это можно понять по их глазам, по тому, как они начинают переминаться с ноги на ногу, дёргать головой. У каждой лошади свой неповторимый характер. Мне кажется, они понимают каждое наше слово и чувствуют людей. Я очень многое узнала про них от дяди Пети. Он мне подарил на прощание книгу, где есть истории про лошадей.
Но девочек не впечатлил рассказ Олеси. Они воспринимали лошадей как нечто прикладное к каретам, в которых ездят принцессы из сказок.
Вскоре пришло письмо. Мама Олеси ходила мрачнее тучи, и из неё невозможно было выудить ни слова. Поздно вечером, когда родители закрывали парники, Олеся вышла в огород и услышала разговор:
— Не надо ничего ей говорить, она привыкла к дяде Пете. Это сильно расстроит нашу дочь, а ей экзамены сдавать через неделю!
— Но так не честно, Олеся без пяти минут взрослый человек.
— А если она захочет туда поехать?
— Пусть едет, значит таков её выбор, — слышался голос отца. — Мы столько лет диктуем ей правила, но она давно выбрала свой путь, только мы делаем вид, будто не замечаем, как наша кроха выросла и принимает сама решения.
Олеся не стала стоять в стороне и подошла ближе:
— Что случилось?
— Дядя Петя плох. Его парализовало, — прямо сказал отец.
— Подожди, зачем ты так сразу! — возмутилась мать Олеси. — Дочка...
— Он прислал тебе письмо... — протянул отец дочери исписанный корявым почерком листок.
Олеся пробежалась глазами по неровным строчкам и заплакала.
— Я говорила тебе!
— Прекрати!
Родители стали выяснять, кто прав, а кто виноват, пока их дочь не заговорила:
— Я сдам экзамены и поеду в деревню. Раз дядя Петя решил доверить мне лошадей, то я не могу подвести его. Тем более Зорька...
Дядя Петя, не имея никого из детей и близких родственников, похоронивший давно свою жену, решил, что кроме правнучки его старой знакомой соседки никому больше не сможет доверить самое дорогое. После уезда Олеси он написал дарственную на всё, что нажил, девочке, которая покорила его сердце. Он сразу разглядел в Олесе человека, который понимает животных.
«Никто лучше тебя не позаботится о лошадях, они часть моей жизни. Мне осталось недолго, внучка (можно, я назову тебя так, ведь своих мне Бог так и не дал). Береги лошадок, а Зорьку пуще всех. Она особенная. Ты поймёшь это». В конце листа стояла подпись: дядя Петя.
— Я сдам экзамены и поеду...
— А потом? Как же учёба? Ты город собиралась! — мать схватилась за голову, и в её глазах читался откровенный ужас.
— Всё будет хорошо, не переживайте. Я обдумаю.
Олеся сдала экзамены и сразу же начала собираться к прабабушке и дяде Пете. Старик был совсем плох. Всей деревней о нём заботились, но никто не силах был изменить ничего. Олеся приехала сразу к похоронам. День был солнечный, ясный, жёлтыми огоньками горели на полянах одуванчики, качая головами, будто улыбаясь всему миру, как улыбался людям дядя Петя. Столько тёплых слов было сказано о нём, что не хватило бы страниц... Олеся жалела лишь об одном: как мало она знала об этом человеке, и как редко приезжала сюда. А ведь и её прабабушка скоро отметит девяносто лет. Девушка твёрдо решила остаться здесь.
Жизнь круто поменялась. Олеся поступила в техникум на ветеринара. Каждый день ездила из деревеньки в соседний посёлок на учёбу.
Первое время Олеся не знала, что делать с лошадьми. Деревенские подсказывали: каких-то лошадей дядя Петя давал для пользования в колхоз для работы, других разводил на продажу, только Зорьку держал при себе как члена семьи.
— Лошадка эта родилась когда, Петя даже плакал. Кобыла, мать Зорьки, умерла при родах. Такая кобыла была... Стольким жеребятам крепким жизнь дала. Ну, да что поминать. Вот Зорька почему особенная, — медленно выговаривая слова и погружаясь в воспоминания, рассказывала прабабушка Олесе. — Потому что было несколько случаев, когда в чудо поверит даже неверующий. У Серафимы пропал меньшой сын. Ушёл куда-то мальчонка, не могли найти целый день. А Зорька так себя тревожно вела на выпасе, что пришлось Пете вывести её в поле, сел он верхом, а та как понесла его к березняку за два километра от реки. Смотрит, а возле одной из берёзок сидит потерянный мальчишка. Второй раз Зорька своим ржанием пожар предотвратила. Сторож выпимши был, заснул и выпала у него зажжённая самокрутка из рук, прям на настил из сена. Дядя Петя проснулся от шума, который Зорька затеяла, и сразу почувствовал неладное. Выпустил её, сел верхом и понесла его кобыла колхозу. Потушили вовремя, иначе бы все стога полыхать начали, а там и до амбаров, и до сараев бы дошло...
— Третий раз же должен быть? В сказках Сивка-бурка тоже три раза испытания проходил, — улыбнулась Олеся.
— То в сказках, а тут в самом деле было. Ты в деревне кого хочешь расспроси. Был и третий раз. Зорька дядю Петю спасла от погибели. Дядя Петя пару раз в год уходит в лес, там у него есть небольшая землянка. Он собирает ягоды, травы, грибы, сушит потом их на зиму, ловит рыбу в реке, вялит её. Уходит он ненадолго. А тут нет его и нет. Анисим, на которого он раньше оставлял хозяйство (умер в прошлом году), забеспокоился. Зорька вообще есть перестала, мордой тычется в стену и даже на выпас не хочет. Тут мы к Анисиму пришли, говорим, что беда, видно, с Петькой. Зорька ухо сразу подняла, будто вслушивается. Сразу заржала и просится на улицу. Надел Анисим сбрую на Зорьку и вывел. Тянет его кобыла, ржёт тревожно. Тут как дёрнет, на дыбы встанет и вырвалась. Ох, как мы испугались. Если бы Зорька пропала, не простил бы нам Петя. Но лошадь к вечеру с ним вернулась. Волк Петра покусал. А Зорька вовремя поспела. Отбила от зверя.
— Какой ужас... — Олеся слушала с содроганием сердца.
— Ты береги эту лошадь, коли Пётр доверил кому своё сокровище, значит увидел что-то в человеке особенное. А он в людях никогда не ошибался, как и в животных. Зорька стала теперь твоей защитницей, видно Ангел-хранитель тебя так оберегает, что даже на земле тебе даёт таких заступников.
— Жаль, что дядю Петю не сберег Ангел-хранитель...
— Каждому отмерено столько, сколько нужно для совершения благих дел. Пётр многое сделал, теперь твоя очередь, — прабабушка мягкой рукой погладила Олесю по щеке и улыбнулась.