Анна в юности была копией Гиты. Даже еще красивей. Н, к 40 годам набрала лишний вес. Много веса. Ростом Анна была почти с Луизу, но у окружающих создавалось впечатление, что это они смотрят на нее снизу вверх, а не она на них. Такое ощущение создают только главнокомандующие.
Анна по своему психотипу была маршалом Жуковым. Она могла гаркнуть как генерал на плацу и окружающие на автомате выполняли то, что она прикажет. Гаркала Анна редко. В основном на Луизу, которую она звала Луи.
- Луи, я тебе 1000 раз объясняла что делать! Почему ты 150 раз переспрашиваешь и делаешь наоборот? Я не могу с тобой больше разговаривать. У меня из-за тебя печень нарывает!
Со стороны казалось, что Луиза намеренно переспрашивает Анну как лучше помыть, что купить, куда сходить и т.д. Луиза работала в ресторане давно и годами делала одно и тоже. Я удивлялась почему она не запоминает элементарных вещей. Почему ей надо давать одни и те же инструкции каждый раз и она все равно что-то сделает неправильно.
Например, Анна могла несколько раз крикнуть Луизе принести какую-нибудь утварь с кухни при том, что Луиза находилась в двух метрах от нее. Луиза переспрашивала по несколько раз и не понимала что от нее хотят. Иногда я не выдерживала и подавала Анне то, что о чем она просила Луизу.
- Луи, почему Таня слышит меня с кухни и понимает, а ты находишься ближе и не понимаешь ничего?
Луиза дурашливо улыбалась и говорила, что просто Анна непонятно объяснила что от нее хочет.
Луиза переспрашивала значение итальянских слов.
- Фабио, а что значит иллегале? - спрашивала Луиза друга Дона Франко.
Так как я ранее работала переводчиком английского языка, то на автомате отвечала Луизе вместо Фабио:
- Иллегале означает вне закона. Незаконный это иллегале.
- Луиза, ты что иностранка? Почему Таня знает что такое иллегале, а ты нет?
- Я не часто слышала это итальянское слово. - оправдывалась Луиза.
Со мной Анна говорила тихим голосом, отчетливо произнося слова на итальянском.
Итальянский был для Анны, Дона Франко, Луизы и всех остальных неаполетанцев неродным. И они общались на неродном для них языке с некоторыми клиентами и со мной. Итальянский в Неаполе считался языком северян, которых неаполетанцы считали иностранцами, захватившими их Родину под предводительством Гарибальди. Это был язык чужаков, которому обучали в школе. Насильно. В семьях и с друзьями неаполетанцы говорили только на Наполетано.
Владение итальянским языком на хорошем уровне было признаком образованного неаполетанца. Несмотря на то, что я работала разно рабочей мой не совсем хороший итальянский язык воспринимался как признак принадлежности к другому социальному слою.
Однажды, когда я усердно полировала поверхности из нержавеющей стали, Анна грустно сказала мне:
- Я неудачница. Потому что не родила детей. Мне уже 40.
Её почти черные, огромные как озера глаза выражали сильную боль, которую она уже пережила и смирилась с ней.
- Ну, почему? После 40 можно родить ребенка. Например, моя мама родила меня в 41 год, а бабушка родила двоих детей после 40! - попыталась вдохновить Анну я.
В грустных глазах Анны промелькнуло удивление, сменившееся слабой надеждой и она спросила:
- Серьезно?
- Конечно! - подтвердила я. - Не надо отчаиваться. 40 лет - это молодость. Всё возможно!
- Интересно ты говоришь. - сказала Анна чуточку оживившись.
- Луиза, что ты там делаешь? - приободрившись крикнула Анна Луизе на наполетано совершенно другим тоном. В ней снова проснулся Командор. Луиза выполняла роль громоотвода.
Однажды, когда Анна была в хорошем настроении, она решила всем дать краткую характеристику.
- Альфонсо у нас педофил. - сказала Анна безапелляционным тоном, намекая на нашу с ним дружбу.
- Таня, кто у нас у Луиза, подскажи! - обратилась она ко мне.
- Луиза - козел отпущения. - сказала я на итальянском.
Дон Франко услышал это библейское название для Луизы и со смехом меня поддержал:
- Правильно, Таня! Луиза - козел отпущения.
- Таня кто у нас Аурелио? Он эмоциональный как женщина. Один раз он отпросился, чтобы отвезти жену к гинекологу. Я ему сказала: "Аурелио, тебе не кажется, что временами ты ведешь себя истерично как женщина? Почему бы тебе не проверить у гинеколога, есть ли у тебя тоже яичники?"
Я заулыбалась в замешательстве. Мне было одновременно удивительно и смешно слышать такую неуважительную шутку по отношению к мужчинам.
Анна заметила мое шокированное выражение лица и спросила:
- Ты в шоке от моей откровенности?
- Да, Анна. У нас в России мужчины считаются богами и критиковать их так как это делают в Италии наши женщины боятся. Но, мне нравится как вы это делаете. Хотя, мне очень непривычно смотреть на мужчин с критической точки зрения.
- Таня, запомни. Мужчины это кобели! - изрекла вековую мудрость Анна.
- Так кто у нас Аурелио? - уточнила она.
- В одной астрологической книжке я прочитала, что у некоторых Тельцов есть склонность к копрофилии. - тихо сказала я.
Я знала, что Аурелио мне не спустит с рук такое оскорбление. Но, мне очень хотелось уравнять результаты по обзываниям в мой адрес. Аурелио мне периодически говорил:
- Когда я тебя вижу, ты напоминаешь мне транса.
Или:
- Я недавно видел новости из России по телевизору. Сказали, что в тот год кода ты приехала в Италию из России исчез один транс.
Подобные изречения Аурелио говорил совершенно бесстрастным голосом, но в конце фразы его лицо "озарялось" улыбкой озорника школьника, который тайно подложил учительнице кнопку и она на нее села.
Я воспринимала его подколки как комплимент моей внешности. Аурелио просто маскировал их в такую язвительную форму, чтобы никто не догадался, что я ему нравлюсь как женщина. Он все-таки женатый человек.
Аурелио постоянно "дергал меня за косички". Так делали мальчишки в школе. Поколотить, толкнуть, пихнуть, обозвать - инстинктивная форма завуалированного признания "Ты мне нравишься, но ты для меня недоступна, так не доставайся же ты никому!".
Аурелио мог съесть мою подарочную порцию мидий у меня на глазах. Намеренно демонстрируя, что он делает что хочет. Аурелио мог наговорить мне колкостей по любому поводу. И когда мне представился повод обозвать его в ответ, я это сделала, не задумываясь о последствиях. Он все равно не прекратил бы меня доставать. Так пусть знает, что я тоже могу обзываться.
- Точно, Таня! Аурелио - копрофило! - радостно гаркнула Анна, чтобы Аурелио ее услышал.
Как ни странно Аурелио меня после этого донимал меньше. Видимо, обычно достают тех, кто не может за себя постоять.
Однажды Аурелио показал мне на искусственные цветы, стоящие в большом напольном глиняном кувшине для красоты.
- Видишь эти цветы? Если бы они были настоящие Анна бы их тоже съела. Обрати внимание, что Анна постоянно ест. - внимательно следя за моей реакцией, язвительно улыбался Аурелио.
Я вскинула на него взгляд и еле удержалась чтобы не прыснуть со смеху. Я не собиралась обсуждать с ним Анну или насмехаться над ней за ее спиной. Шутка Аурелио была едкой. Я намертво запомнила предупреждение Альфонсо:
- Будь осторожней с Аурелио. Он выводит людей на откровенность и потом передает услышанное Дону Франко. После этого Дон Франко увольняет людей. Помнишь пиццайоло Винченцо? Кареглазый, веселый мальчик? Аурелио намеренно критиковал при нем Дона Франко, чтобы спровоцировать его на ответную критику. Мальчик выложил всё, что о Доне Франко думает и больше этого мальчика в ресторане нет.
Я прекрасно помнила Винченцо. Он подвозил меня домой несколько раз после ночной смены в субботу.
Поэтому Аурелио я воспринимала как змея искусителя и на его шутку не отреагировала. Анна действительно в этот раз что-то ела. Но, я испытывала к ней женскую солидарность и уважала ее как дочь моего работодателя. Скажи Анна хоть слово против меня, меня тут же не будет в ресторане. Никакая остроумная шутка не стоит подобной жертвы. А уж тем более глупая шутка Аурелио.
Я уважала Анну и как человека. Анна работала как рабыня на галерах. Помимо ресторана она вела фотомастерскую своего мужа. Я иногда убиралась у нее тоже. Мыла козырек, начищала до блеска стеклянные выставочные шкафы. Иногда Анна забирала меня в свою квартиру, чтобы я навела чистоту и там. Квартира Анны была большой, в современном доме. У квартиры Анны, так же как у квартиры Дона Франко была огороженная терраса, равной квартире по площади. На террасе можно было сушить белье, жарить шашлыки, обедать, наслаждаться видами Неаполя.
Квартира Анны находилась в том же охраняемом жилом комплексе, что и квартира Дона Франко, но уступала по площади квартире родителей.
Жилой комплекс находился недалеко от взлетной полосы единственного аэропорта Неаполя - Каподикино. Когда я драила до блеска стены и мыла полы террасы Анны или Дона Франко, над моей головой пролетали самолеты так низко, что я могла рассмотреть их обшивку, шасси и название авиакомпании.
Я жадно смотрела на взлетающие самолеты так, как узник темницы смотрит на пролетающих птиц, страстно жаждущий их свободы.
"Когда же я смогу полететь на самолете домой? Когда же будет готово мое пермессо?" - мысленно спрашивала я себя. И вскоре я получила долгожданную весть.
Отрывок из книги "Итальянцы и русские".