Начало цикла:
Когда Света ушла, Антон Юрьевич посмотрел ей вслед, улыбнулся и заговорщицки шепнул, наклоняясь к Алёне:
- Нет, ну какая аппетитная женщина, правда? Она зачем-то вечно худеет, а мне вот наоборот нравится любоваться пышными женщинами... Ладно, отвлёкся...
Алёна расхохоталась, представляя себе худощавого Антона Юрьевича рядом с женщиной, подобной Светлане.
- Не смотрюсь я рядом с такими дамами, да? - разочарованно прищурился врач, - Понимаю. С самого детства я был самым мелким во дворе, меня даже младшие ребята обижали. Хлюпик. Но зато теперь все уважают, я ведь врач.
Антон Юрьевич улыбнулся, помешал ложечкой чай и посмотрел на экран смартфона.
- Наверное, вы спешите? - понимающе кивнула Алёна, - Так я, если что, не смею вас отвлекать, я по комплексу погуляю, может, куда ещё забреду...
Нейрохирург с облегчением улыбнулся. Видно, что ему было слегка неловко так поспешно сворачивать беседу, хотя она уже и так изрядно подзатянулась. К тому же историй было рассказано довольно много.
- Но перед уходом, пожалуй, расскажу вам ещё одну историю. Личную.
Алёна с интересом вскинула брови. Личная история - это уже некоторая степень доверия к ней, не только как к журналисту, но и как к человеку. Уметь слушать - это очень важный и не менее редкий навык, и он нравится людям. Доктору он тоже понравился.
- Это очень... Впечатляет. Я с удовольствием послушаю вашу историю.
- Для начала - небольшой вводный экскурс, так сказать, - Как вы считаете, что видит и чувствует человек, когда умирает?
Алёна приподняла брови и пожала плечами:
- Судя по рассказам очевидцев, видят своё тело со стороны, видят коридор со светом в конце, кому-то дозволяют даже встретиться с ушедшими близкими...
- Как думаете, насколько это соответствует действительности? - прищурился Антон Юрьевич.
- Ну... Я сама свидетелем такого явления не была, так что оставлю этот вопрос без ответа, пожалуй. Официальная наука, как известно, отрицает жизнь после смерти.
Антон Юрьевич вздохнул, приподнял травмированную руку и сжал кулак. Мизинец и безымянный палец так и остались не до конца сжатыми.
- Как вы уже знаете, я попал в аварию. Так вот. Я получил тогда не только серьёзную травму руки, но и черепно-мозговую травму, вследствие которой едва не погиб. Меня привезли на скорой к моим же коллегам, которые, естественно, мгновенно развернули операционную и бросились вытаскивать меня из рук смерти. И вот тут-то всё и началось...
***
Я услышал сквозь пелену боли и затуманенного сознания только глухой, далёкий голос анестезиолога, Юрия Васильевича:
- Счастливого пути, Антоха!
И улетел. Точнее, отлетел - частично, отдельно от тела, которое так и осталось лежать на операционном столе, а вокруг меня суетились коллеги. Я видел их искреннее желание вытащить меня, как мой наставник, небезызвестный вам Матвей Андреевич, берёт в руки краниотом для проведения мне трепанации черепа, и видимо, не выдержал этого зрелища. Хотя сколько раз сам проделывал эту процедуру пациентам! Но делать краниотомию другому человеку - это одно, и совсем другое наблюдать со стороны, что то же самое делают с тобой.
Я метнулся в сторону и просочился сквозь стену. Естественно, испугался, попытался вернуться, покружил вокруг операционного стола ещё какое-то время... Паника захлестнула меня настолько, что я окончательно покинул операционную и полетел куда глаза глядят, прямо по коридору, который постепенно менялся, становясь у́же и темнее, пока не стал полностью чёрным. Точнее, чёрными и бесформенными были стены этого коридора. Они скруглились, образовывая тоннель, по которому я нёсся, ведомый страхом.
Но при этом испытывал какую-то лёгкость, предвкушение какой-то радости, будто я стремлюсь к тому, к чему шёл всю жизнь.
И да, вдалеке был виден яркий свет. Он медленно, но верно приближался, пока я не достиг границы этого света. Я не видел, что было на той стороне, зато отчётливо увидел силуэт. Присмотревшись, я узнал этого человека.
- Бабушка? - пробормотал я, не веря своим глазам, - Ты же умерла!
Если вы думаете, что она заговорила со мной, то нет. Она молча улыбнулась, кивнула и вдруг указала пальцем куда-то мне за плечо.
Я обернулся. Позади меня стояла незнакомая мне женщина в белом халате. Только есть один нюанс - такие халаты были в ходу в годы Советского союза. Картину дополнял соответствующий колпак, который тогда носили медсёстры. Она строго подбоченилась и смотрела на меня исподлобья.
- Ковалев! - вдруг грозно крикнула медсестра, - А ну живо вернитесь! Операция идёт, а он тут прохлаждается!
Я непонимающе развернулся и поплыл обратно, всё ещё удивляясь, как мне легко и просто передвигаться. Я летел, летел, поравнялся с ней, она схватила меня под руку и потащила за собой.
- Как вас зовут? Что-то я вас не припомню... - непонимающе спросил я.
- Валентина, - улыбнулась медсестра.
Я заметил, что внешность её также не соответствовала современной моде - короткая стрижка с заметной химической завивкой обрамляла миловидное, чуть полноватое лицо с довольно необычным макияжем. Так сейчас не красятся: голубые тени, розовая помада, румяна на щеках.
- А в каком корпусе вы трудитесь? - допытывался я, но она ничего не ответила и в тот же миг буквально затолкала меня сквозь стену обратно в операционную...
И вот тогда я наконец понял, что происходит. Вокруг меня суетились врачи и медсёстры, а Матвей Андреевич в отчаянии кричал:
- Фибрилляция! Лена, быстро!!!
В какие-то мгновения в его руках уже появился дефибриллятор, он спешно растер друг о друга "утюги".
- Двести? - спросила она, освобождая мою грудную клетку для подачи электронного импульса.
- Да. Разряд!
Едва он докоснулся "утюгами" до моего тела, я почувствовал, как меня затрясло и потянуло вперёд. И всё.
Очнулся я, как ни странно, уже в реанимационной палате. И лишь много позже, при случайном разговоре в сестринской, когда наша самая пожилая медсестра, Инесса Алексеевна, принесла свой фотоальбом, я увидел ту, что вывела меня тогда из туннеля.
Те же кудри от химической завивки, те же голубые тени и пухлые щёки. Тот же колпак.
- А это кто? - ткнул я пальцем в фотографию, чувствуя, что бледнею.
Инесса Алексеевна улыбнулась и с почтением сказала:
- Валентина Егоровна, трудилась в семидесятых здесь, когда тут была обычная хирургия. Великий человек. Медсестра. А скольких она помогла с того света вытащить! Умница, начитанная, трудолюбивая, настоящая легенда. Странно, что вы о ней не слышали... Царствие ей небесное.
Я сдержанно кивнул и улыбнулся. И с неохотой рассказал коллегам о своём полёте во время операции. На что услышал, что весьма неудивительно, что Валентина Егоровна меня привела обратно, она очень сильно переживала каждую смерть пациента. Такая была чуткая и впечатлительная. Чем, собственно, и поплатилась - умерла от инфаркта прямо во время смены.
***
- Зато вас спасла, - улыбнулась Алёна.
- Ну... Спасли меня, так сказать, коллективно. Валентина меня скорее направила, куда нужно, чтобы я окончательно не улетел, не пересек границу света. Я так понимаю, оттуда уже выхода не было бы.
- Получается, вы уже умерли на столе? У вас была остановка сердца? - уточнила Алёна.
- Эээ, нет. Остановки ещё не было. Вы тоже поверили в киношный ляп о применении дефибриллятора? - улыбнулся Антон Юрьевич.
Алёна непонимающе вскинула брови:
- Дефибриллятор не применяется уже после остановки сердца. Он применяется при пограничных и критических ситуациях: фибрилляция желудочков, желудочковая тахикардия, мерцание и трепетание предсердий. После остановки эффективны иные мероприятия, например, прямой и непрямой массаж сердца.
- О, я так скоро начну в медицине разбираться! - засмеялась Алёна, - Я рада, что вы справились.
- Да, я тоже рад, как ни странно. Осталось немного - восстановить руку, чтобы вновь начать оперировать, - улыбнулся Антон Юрьевич, отодвинул стакан в сторону и вздохнул, - Ну что же, мне было очень приятно с вами пообщаться. Но мне пора работать.
Он попрощался с Алёной, поднялся из-за стола и направился к выходу. Журналистка ещё некоторое время смотрела вслед, думая, насколько сложно устроено мироздание...
__________________
Дорогие читатели, как всегда оставляю для вас способы материальной поддержки автора за труд. К реквизитам, которые вы увидите ниже, теперь прибавилась кнопка доната. Спасибо большое каждому!
Карта Сбербанк:
5469 6100 1290 1160
Карта Тинькофф:
5536 9141 3110 9575
Другие истории из цикла: