The Spectator | Великобритания
Киевлянок, мечтающих встретить "принца", ждут неприятные открытия, пишет The Spectator. Мужчин неожиданно много, но выбор невелик. Кто-то скрывается от ТЦК и не выходит со двора, кто-то, напротив, лишь изредка приезжает с передовой, а оставшиеся — явно неадекватные.
Мария Бочарова
Люди говорят, что на войне любовь вспыхивает и развивается гораздо быстрее, потому что в мире, где может случиться все что угодно, нечего терять. Я одинока и уже какое-то время живу в Киеве. Подавив давнее отвращение к приложениям для знакомств, принимаюсь листать.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Первое, что бросается в глаза, — это что многие мужчины из Турции и живут за тысячу километров отсюда. Разве из этого что-нибудь получится? Решаю сосредоточиться на местных и завожу знакомство с парой парней. Один из них кажется вполне вменяемым, разве что несколько настырным. Он очень скоро предлагает встретиться, а затем звонит, чтобы поболтать. Я не очень хорошо представляю украинские порядки, но, честно говоря, услышав чей-то голос, начинаю верить, что он настоящий.
Выясняется, что Дима — юрист. Мы договариваемся встретиться на станции метро следующим вечером в семь часов. Он приготовил персиковое мороженое и собирается принести его с собой. Начало многообещающее. В Лондоне мужчины, с которыми мне доводилось общаться, нередко пользуются приложением для знакомств, чтобы скрасить одиночество светской беседой, а не для поиска серьезных отношений.
Поток сообщений не иссякает. Я не возражаю, но не знаю, что сказать человеку, которого я никогда не встречала. Он присылает мне музыку, рассказывает, что родился в Донецке, а затем скидывает pdf-файл с собственными стихами. Мне запала фраза о том, что любовь ярко вспыхивает, а потом быстро гаснет.
"Загадочная особа". Более трех тысяч откровенных упоминаний: в деле Эпштейна обнаружен немецкий след
Когда он просит меня сделать селфи, я замолкаю. Не знаю, что именно ему нужно, поэтому оставляю его просьбу без внимания. Утром приходит его фотография — в постели. Нет, не голый, ничего такого — просто в постели. С моим скромным и обрывочным опытом с приложениями для знакомств я не вполне понимаю, зачем люди так делают. Неужели они рассчитывают этим расположить собеседника? Мужчины вообще отдают себе отчет в том, насколько это отпугивает? Уместно ли об этом рассказать?
Я снова уклоняюсь от ответа и отправляю ему вид из окна моей квартиры. Он отвечает нечто нейтральное, но переписка глохнет. Я выдыхаю —рабочий день продолжается.
Поскольку мы договорились о встрече в людном месте, я решила идти. “Уже в пути”, — пишу, выходя из дома. Всю дорогу я проболтала по телефону и не заметила, что несколько припозднилась. Пытаюсь дозвониться до Димы. Он вешает трубку. Перезваниваю, но он снова вешает трубку. Отправляю ему сообщение с тремя вопросительными знаками и перезваниваю еще раз. Он опять вешает.
И тут, как ни поразительно, от него приходит сообщение: “Я там, где твоя фотка”. На долю секунды я впадаю в панику. Он, что, правда разгадал, где это, и теперь стоит у меня под окнами? А следующим пришло вот что: “Я ждал нормального общения, но ты ничего не прислала, так что теперь у меня другие планы”. Я перевожу дух: похоже, он не больной на голову, а просто вредина. Разумеется, я тут же его блокирую.
Потом у меня завязывается короткая переписка с мужчиной, который предлагал встретиться — но только в его машине. Почла за благо не продолжать.
Я быстро осваиваю науку текстовых сокращений. Согласие обозначается плюсом или даже двумя — вот так: ++. А у смайликов не принято ставить двоеточия вместо глаз — достаточно одной скобки. Эффективно. Я приспосабливаюсь, чтобы не выделяться.
Первый мужчина, которого я встречаю в реальной жизни, “косит” от армии и уже четыре года не покидает пределы жилого комплекса. Там есть кафе, магазины и школа, но всё равно так и до клаустрофобии недалеко. На мгновение я даже задумываюсь, уж не придумка ли это такая, чтобы поскорее затащить женщину в спальню, но он предлагает встретиться в кафе и даже звонит мне заранее. У нас не слишком ладится. Скорее, меня гложет любопытство.
Я спрашиваю его, как он увиливает от облав за военнообязанными. “Я знаю здесь всех и засекаю всякого чужака. И я бегаю быстрее всех”, — говорит он, отринув ложную скромность.
Интересуюсь, почему он не идет воевать. “Все возвращаются оттуда либо изувеченными, либо мертвыми, — говорит он. — Это индустрия смерти”. Я пытаюсь возразить, что некоторые воюют вот уже много лет. “Очень немногие. И в любом случае от тебя ничего не зависит”, — парирует он. С ним трудно спорить, но мне действительно интересно, хотят ли люди воевать, попав на фронт.
Сидя взаперти, он пришел к выводу, что хочет стать отцом и, помимо каких-либо романтических связей, с некоторых пор ищет в приложении удаленного партнера по воспитанию детей. “И как часто, по-твоему, ребенка следует “передавать” от одного родителя к другому? — интересуется он. — Как насчет раза в месяц?” Даже учитывая то немногое, что я знаю о здоровой атмосфере в семье и правильном воспитании детей, это меня нервирует.
“Мне кажется, воспитывать детей несложно и особых усилий не требует”, — продолжил он. Больше мы не общались.
Я сдаюсь и назначаю встречу подружке. “Жаль, что у тебе случился такой неприятный опыт”, — оторопело сетует она и советует попробовать другое приложение.
Следующее свидание проходит куда как глаже. Он приносит бумажный пакет с пирожными и извиняется, что без цветов. Вообще настоящие украинские мужчины на удивление галантны. Они помогают надеть пальто и подают руку, когда вы выходите из машины. Но Влад в увольнении и в конце недели возвращается на фронт в воинскую часть под в Сумами. В следующий раз он окажется в Киеве только через полгода.
Разумеется, найти любовь на Украине не так-то просто. Но, учитывая всё происходящее в стране — и сколько мужчин сейчас воюют, — даже странно, что мне удается повстречать стольких из них лично. Конфликт многое изменил, но люди продолжают заниматься самыми фундаментальными вещами. Одна из них — поиск любви.
Мария Бочарова — британско-украинский стратег, писатель и волонтер, живет на два дома в Лондоне и Киеве. Один из руководителей некоммерческой медицинской организации “Линии жизни”.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>