Катя вышла из офиса в начале восьмого. Июньский вечер ещё не думал сдаваться — солнце висело над крышами, окрашивая город в тёплые медовые тона, но в воздухе уже чувствовалось приближение ночной прохлады. Катя сняла пиджак, накинула его на плечи и направилась к остановке. День выдался сумасшедший — аврал, пересменок, скандальный клиент, который орал так, что стёкла дрожали. Сейчас хотелось только одного: добраться до дома, залезть в ванну и забыть обо всём на свете.
Она шла по привычному маршруту, лавируя между прохожими, когда вдруг поймала себя на странном ощущении. Кто-то смотрел на неё. Не мимолётно, как смотрят на случайного прохожего, а пристально, изучающе, будто пытаясь разглядеть что-то важное.
Катя замедлила шаг и незаметно огляделась.
Улица как улица — спешащие люди, витрины магазинов, припаркованные машины. Ничего подозрительного. Она уже хотела ускориться, когда взгляд зацепился за женщину, стоящую у витрины книжного.
Та была в зелёном плаще — странный выбор для тёплого вечера, но мало ли. Женщина смотрела прямо на Катю. Не отрываясь. Не отводя глаз.
Катя поёжилась. Отвернулась и пошла быстрее.
Она прошла полквартала, прежде чем рискнула обернуться. Женщина в зелёном стояла на том же месте и смотрела ей вслед. Расстояние между ними не изменилось — будто она не двигалась, а просто смотрела, как Катя удаляется.
— Странно, — прошептала Катя и нырнула в подземный переход.
В переходе было людно, пахло пирожками и резиной от шин велосипедов. Катя смешалась с толпой, лавируя между сумками и тележками. На другой стороне она поднялась по эскалатору и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к остановке. Автобус подошёл почти сразу. Она вскочила в него, втиснулась к окну и только тогда позволила себе посмотреть назад.
Женщина в зелёном стояла на тротуаре. Стояла и смотрела на отъезжающий автобус. Сквозь стекло Катя не могла разглядеть её лица, но чувствовала этот взгляд — тяжёлый, пристальный, почти осязаемый.
— Кто это? — вслух спросила Катя, но рядом никто не ответил.
Всю дорогу домой она прокручивала в голове эту встречу. Может, показалось? Может, просто совпадение? Женщина стояла у витрины, смотрела на витрину, а Катя просто попалась на глаза? Но нет — взгляд был направлен именно на неё. В этом Катя не сомневалась.
Дома она закрыла дверь на все замки и заварила чай. Села на кухне, обхватив кружку руками, и попыталась успокоиться. Мало ли странных людей на улице. Может, у женщины просто глаза плохие, вот она и вглядывалась.
Но внутри поселился червячок сомнения. И он не давал покоя.
На следующий день Катя вышла с работы пораньше. Специально сменила маршрут — пошла не через подземный переход, а в обход, через парк. День был солнечный, в парке гуляли мамы с колясками, бегали собаки, смеялись дети. Катя почти успокоилась, как вдруг снова почувствовала этот взгляд.
Она резко обернулась.
Женщина в зелёном стояла у фонтана. Метрах в пятидесяти. Смотрела на неё.
Катя замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Это уже не совпадение. Это слежка. Её преследуют.
Она развернулась и пошла быстро, почти побежала. Через плечо видела, что женщина движется следом — тем же шагом, не ускоряясь, не отставая. Зелёный плащ мелькал между деревьями, как маяк.
Катя выскочила из парка, поймала такси и уехала. Всю дорогу оглядывалась — никого. Но ощущение, что за ней следят, не проходило.
Дома она позвонила подруге Лене.
— Лен, тут такое дело... Кажется, за мной следят.
— Кто? — испугалась Лена.
— Не знаю. Женщина какая-то. В зелёном плаще. Второй день ходит за мной.
— Ты в полицию звонила?
— Нет ещё. Думала, может, показалось. А сегодня снова.
— Кать, вызывай полицию. Или ко мне приезжай. Не оставайся одна.
— Посмотрим, — сказала Катя и положила трубку.
Она не хотела ехать к Лене. Не хотела никуда ехать. Хотела сидеть дома и чтобы никто не трогал. Но мысль о женщине в зелёном не отпускала.
Ночью ей приснился сон. Она стоит на пустой улице, а женщина в зелёном приближается. Лица не видно, только плащ развевается на ветру. Женщина протягивает руку и говорит: «Ты меня не помнишь? А я тебя помню». Катя просыпается в холодном поту.
Утром она твёрдо решает: если увидит эту женщину снова — сразу звонит в полицию.
Она выходит из дома, настороженно оглядываясь. Вроде никого. Доходит до метро — никого. Спускается в переход — никого. Садится в поезд — никого. Катя выдыхает. Наверное, вчера просто показалось. Или женщина случайно оказалась в тех же местах. Бывает же.
На работе она почти забывает о странной преследовательнице. День загруженный, некогда думать. Вечером Катя задерживается — надо доделать отчёт. Выходит из офиса около девяти. Уже темно, фонари горят, народу мало.
И тут она видит её.
Женщина в зелёном стоит у входа в офис. Ждёт. Смотрит прямо на Катю.
Катя замирает. Сердце колотится так, что, кажется, слышно на всю улицу. Она медленно достаёт телефон, чтобы набрать 112. Но женщина вдруг делает шаг вперёд и говорит:
— Не звони. Я не сделаю тебе плохо.
Голос у неё низкий, спокойный, без угрозы. Катя сжимает телефон в руке.
— Кто вы? — спрашивает она дрожащим голосом. — Почему вы за мной ходите?
Женщина молчит. Потом медленно поднимает руки и снимает капюшон.
Катя смотрит на неё и чувствует, как земля уходит из-под ног.
Это же она сама.
Только старше. Намного старше. Лет на двадцать пять. С такими же глазами, таким же разрезом, такой же родинкой над губой.
— Вы кто? — шепчет Катя, и голос срывается.
Женщина качает головой.
— Я... это сложно объяснить.
— Кто вы? — повторяет Катя, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Я — это ты, — говорит женщина. — Только из другого времени. Из другого мира. Из другой жизни.
Катя отступает на шаг.
— Вы сумасшедшая. Вам нужна помощь.
— Мне нужна помощь, — соглашается женщина. — Но не та, о которой ты думаешь. Послушай меня. Пожалуйста. Я знаю, это звучит безумно. Но у меня есть пять минут, чтобы объяснить. А потом я исчезну. Навсегда.
Катя смотрит на неё. На её лицо — своё собственное лицо, только старше, только с другими морщинками, с другой усталостью в глазах. На её руки — такие же длинные пальцы, такой же перстень на безымянном, который Катя всегда хотела купить, но всё откладывала.
— Говорите, — говорит она.
Женщина глубоко вздыхает.
— Я из будущего. Из твоего будущего. Через двадцать лет. Я пришла, чтобы предупредить тебя.
— О чём?
— О том, что будет. О том, что ты сделаешь выбор, который изменит всё. И не в лучшую сторону.
Катя молчит, пытаясь переварить услышанное. Женщина продолжает:
— Через месяц ты встретишь человека. Он покажется тебе идеальным. Умный, красивый, заботливый. Ты влюбишься. Выйдешь за него замуж. А через пять лет он начнёт пить. Бить тебя. Контролировать каждый твой шаг. Ты не сможешь уйти, потому что будет ребёнок. Ты будешь терпеть пятнадцать лет. А потом... потом случится непоправимое.
У Кати холодеет внутри.
— Откуда вы знаете?
— Потому что это случилось со мной, — говорит женщина. — Со мной, которой ты станешь, если не изменишь свою жизнь сейчас. Я пришла, чтобы сказать тебе: не встречайся с ним. Когда он подойдёт к тебе на улице и спросит, который час — не отвечай. Пройди мимо. Спаси себя.
Катя смотрит на женщину. На её зелёный плащ, на её усталые глаза, на её руки, которые слегка дрожат.
— Как его зовут? — спрашивает она.
— Дмитрий. Он будет в синей рубашке и с цветком. Скажет, что это для мамы, но она не пришла, а цветок жалко выбрасывать. Не бери цветок.
Катя кивает. В голове каша, но она запоминает. Синяя рубашка. Цветок. Дмитрий.
— Почему вы в зелёном? — вдруг спрашивает она. — Мой любимый цвет — зелёный.
Женщина улыбается. Грустно, почти без надежды.
— Я помню. Это единственное, что осталось от тебя. От той Кати, которой ты была. Любовь к зелёному. Я ношу этот плащ, чтобы не забывать, кем я была когда-то.
Она делает шаг назад.
— Мне пора. Я не могу оставаться здесь долго. Это слишком больно — видеть тебя, такую живую, такую ещё не сломанную. Прощай, Катя. И помни: ты можешь всё изменить.
Она поворачивается и идёт прочь. Зелёный плащ развевается, тает в сумерках, становится тенью, исчезает за углом.
Катя стоит, прижавшись спиной к стене офиса, и смотрит вслед. Сердце колотится, в голове пустота. Она хочет бежать за ней, догнать, расспросить, но ноги не слушаются.
Потом она медленно идёт к метро. Всю дорогу оглядывается. Никого.
Дома она долго сидит на кухне, глядя в одну точку. Потом достаёт телефон и пишет подруге Лене: «Лен, помнишь, я тебе про женщину в зелёном рассказывала?»
Лена отвечает сразу: «Помню. Нашлась?»
«Она сказала, что она - это я из будущего».
Пауза. Потом Лена: «Кать, ты переработала. Отдохни».
«Я серьёзно».
«Кать, ну какие будущее? Мало ли сумасшедших ходит. Забей».
Катя откладывает телефон. Может, Лена права? Может, это просто психически нездоровая женщина, которая несёт бред? Но как она узнала про цветок? Про синюю рубашку? Про то, что Катя любит зелёный?
Проходит месяц.
Катя идёт с работы, уставшая, с тяжёлой сумкой. На углу, у перехода, стоит мужчина в синей рубашке. В руках у него цветок — роза, красная, красивая. Он смотрит на прохожих, кого-то высматривает. Потом замечает Катю, улыбается и делает шаг к ней.
— Девушка, извините, вы не подскажете, который час? А то я телефон забыл дома, а часы сломались. И цветок вот... для мамы, но она не пришла, а жалко выбрасывать. Может, возьмёте?
Катя смотрит на него. На синюю рубашку. На розу. На его улыбку — открытую, добрую, располагающую.
Она вспоминает женщину в зелёном. Её глаза. Её голос: «Не бери цветок».
— Извините, — говорит Катя. — Я спешу.
И проходит мимо.
Она идёт быстро, почти бежит, и чувствует, как сердце колотится где-то в горле. За спиной слышится разочарованное: «Ну и ладно...». Но она не оборачивается.
Дома Катя долго стоит под душем, пытаясь смыть с себя липкое ощущение только что предотвращённой катастрофы. А потом идёт на кухню, заваривает чай и смотрит в окно. В зелёной кружке. Её любимой.
— Спасибо, — шепчет она в темноту. — Кем бы ты ни была.
На подоконнике, там, где она точно не оставляла, лежит маленький зелёный листок. На нём всего одно слово: «Пожалуйста».
Катя берёт листок, долго смотрит на него, потом убирает в шкатулку с самыми дорогими сердцу мелочами.
А наутро покупает себе зелёный плащ.