— Знаю, но выбора у меня нет. Я же не дурак, понимаю, что надо выбирать.
Алеся собирала вещи, изредка покрикивая на разбесившихся детей. В эти выходные им предстояла поездка к матери мужа, в другой город. Ехать недалеко, но почему-то сборы всегда были такие, будто бы они собирались на Северный полюс минимум на год.
Со свекровью у нее сложились хорошие отношения. Ирина Михайловна в гости приезжала редко, в их дела не лезла, нотаций не читала и беседовала только с сыном. Ее это все устраивало, хватало историй знакомых, которым мамы не дали нормально жить. Ее же десять лет брака пролетели незаметно, без особых потрясений. Двое детей, ипотека, дача, собака, два кота, хомяк, которого дети выпросили на Новый год и который, к счастью, пока еще был жив. Ваню она любила и ценила, он был хорошим отцом и мужем.
В пятницу вечером Ирина Михайловна встретила их на пороге. Улыбнулась, раскинув руки:
— Как добрались? Проходите.
Вечер пошел своим чередом. Дети играли в комнате, свекровь что-то расспрашивала у сына, она смотрела телевизор. Когда уложили детей, переместились на кухню, попить чай перед сном. И внезапно Ирина Михайловна завела разговор.
— А знаешь, Вань, я тут недавно Кристину встретила.
Ваня поперхнулся чаем. Алеся подняла бровь, потом спокойно спросила, удивленная столько бурной реакцией:
— Какую Кристину?
— Да так, — Ваня отмахнулся, вытирая губы салфеткой. — Старая знакомая. Мы с ней в детстве дружили.
— В детстве? — переспросила Ирина Михайловна с лёгкой усмешкой. — Ну да, в детстве. И в юности тоже. Мы с ее мамой дружили одно время, не разлей вода. Потом, правда, поругались, из-за некоторых. Только недавно общаться стали.
Алеся почувствовала, как по спине побежал холодок. Свекровь говорила загадками, но муж явно знал, о чем идет речь.
— И что Кристина? — спросила Алеся, глядя прямо на свекровь.
— Ой, она такая молодец! В Москве жила долгое время, построила карьеру. С мужем что-то не сложилось, вернулась сюда. Купила квартиру здесь, в центре, трёшку. Детей одна поднимает. У нее мальчик и девочка. Сама же... — она сделала паузу, глядя на сына, — расцвела. Не женщина, а мечта, глаз не оторвать.
Ваня молчал, глядя в кружку, только уши покраснели.
— Я рада за неизвестную мне Кристину, — решила поставить точку в этом странном диалоге Алеся. Только вот свекровь не унималась:
— Мы же когда-то думали, что породнимся. Да обстоятельства сложились так, что все изменилось. Кристина уехала в институт, Ваня рванул за ней. Да не срослось у них там что-то, в Москве этой. Ты ему подвернулась. Только он, — кивнула на сына, — ко мне раз в полгода приезжает, хотя мог бы разуть глаза.
Алеся, если честно, уже ничего не понимала. Ей было неприятно от фразы, что она подвернулась. Ваня же прекрасно понимал, на что намекает мать. Поэтому отодвинул чашку и зло сказал:
— Хватит.
— Чего хватит? Я ничего такого не сказала. Просто подумала, может, встретитесь, пообщаетесь.
— Мама, у меня жена и двое детей, — отрезал Ваня. — Какое пообщаетесь?
Ирина Михайловна поджала губы и замолчала. Алеся помыла за собой и мужем кружку, потом пошла в комнату к детям. Легла на край разложенного дивана и накрылась с головой одеялом. Нет, она не ревновала к неизвестной Кристине. Просто было гадко и противно. Муж пришёл через полчаса. Лёг рядом, обнял, уткнулся носом в затылок.
— Прости, —тихонько шепнул в ушко.
Она не стала ничего отвечать. Ваня вздохнул, обнял ее еще крепче.
Утром за завтраком Ирина Михайловна была сама любезность. Кормила внуков блинами, шутила. Алеся молчала, пила кофе и думала, что если бы свекровь жила с ней в одном городе, то они бы ругались, как кот с собакой. Пару дней потерпеть же можно.
Днём Алеся повела детей на детскую площадку во дворе, Ваня остался с матерью. Когда они вернулись, то он лежал на диване, с хмурым видом щелкая пультом от телевизора. Уже поздно вечером, когда дети заснули, тихонько ей сказал:
— Алёся, ты должна знать все про Кристину. Это правда была моя первая любовь. Матери наши дружили, вечно шутили, что мы жених и невеста. Я действительно поехал за ней в Москву, мы даже пытались типа жить. Денег не было, голодные студенты, вечно ругались. Она нашла мне замену, намного перспективнее. Я тогда думал, все, жизнь окончена. Потом встретил тебя, все закрутилось.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Чтобы ты знала. Мать начала опять про неё говорить. Говорит, надо бы съездить к тёте Марине в гости. Но без вас. Якобы там тесно, а дети будут мешать.
Алеся резко повернулась к нему.
— Без нас? То есть я правильно понимаю, тебя зовут к тете Марине одного? Она случайно не мать твоей Кристины.
— Конечно же, мать. Но я не поеду, — твёрдо сказал Ваня. — Я сказал, что мы вместе поедем или никак.
Алеся промолчала, скорее бы уже наступило завтра, и они уедут. Она знала, что Ваня не поедет, но осадок остался. Зачем так поступает свекровь? Что ее не устраивает? Сын счастлив, чего она лезет?
Утром она собирала вещи, дети возились в зале с игрушками. Ирина Михайловна гремела посудой на кухне, Ваня чинил кран в ванной. Идиллия, если так можно сказать.
— Вань, — позвала Ирина Михайловна из кухни. — Иди-ка сюда.
Ваня вытер руки, вышел. Алеся, складывавшая детские футболки в сумку, невольно прислушалась. Тишина. Ага, свекровь закрыла плотно дверь. Как ниндзя она прошмыгнула к двери и практически прильнула ухом.
— Я серьёзно, сынок, — голос свекрови звучал настойчиво. — Съезди к тёте Марине. Она просила помочь с документами, а я в этом не разбираюсь.
— Мам, я сказал, что поеду только с семьёй. Тем более, я уже не успеваю.
— Успеешь. Чего тебе детей с женой тянуть, пусть дома сидят, ничего с ними не случится.
— Я не поеду.
— Ваня! Ты что, не понимаешь? Я для тебя стараюсь!
— Объясни.
Алеся замерла, практически не дыша. Из зала донёсся смех детей, они строили башню из кубиков.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив! Чтобы ты жил нормально, а не как...
— А не как? — перебил ее Ваня.
— А не как сейчас! — выпалила она. — Ты посмотри на себя! Вечно уставший, вечно в долгах, вечно решаешь чужие проблемы. Вот зачем тебе эта ипотека? Послушай меня,я же тебе только счастья желаю.
Алеся не выдержала. Широко распахнув дверь, сложила руки на груди и уставилась на свекровь:
—Договаривайте, я тоже хочу послушать, какое счастье вы ему желаете.
Свекровь дёрнулась, но быстро взяла себя в руки. Села за стол, положила руки перед собой.
— Хорошо, я скажу прямо. Кристина одна с двумя детьми. Она хорошая девочка, отличная хозяйка и умничка. Я ее с пелёнок знаю, если что. Ваня бы вернулся сюда, я бы его хоть видела, а не как сейчас. Нет же, он решил потратить свою жизнь на тебя, и чёрт знает чьих детей.
На кухне повисла тишина. Алеся смотрела на мужа, на свекровь, ощущая себя героиней в абсурдной сцене.
— Что вы сказали? Повторите.
— А что тут повторять? Я всё сказала наконец-то в глаза. Устала притворяться. Ещё неизвестно, Ваня, твои ли это дети. Забыл, что ты в детстве свинкой болел? От кого твоя жена родила? Ты светленький, они темненькие.
— Замолчи!
— Не замолчу!
Свекровь вскочила, глаза ее налились бешенством:
— Я десять лет молчала, смотрела, как она убивает тебя. Села на шею и ноги свесила. Где это видано, чтобы жена карточку забрала? Без ее ведома ты мне лишний раз боишься позвонить, не то, что приехать. В гости к вам не езжу? Да потому что ей слова не скажи, все в штыки. Звезда такая, все она знает. Я ночами не спала ради чего, чтобы она тебя заграбастала? Кристина меня понимает, мы с ней на одной волне. Я буду жить счастливо, все будут собираться у меня на праздники, приходить в гости. А не приезжать раз в год и ходить с перекошенным лицом. Мне нужна хорошая невестка, а не эта лярва.
— Собирайся, — тихо сказал Ваня жене. Он стоял белый как мел, сжимая кулаки. — Мы уезжаем.
Алеся выскочила из кухни, схватила детей за руки и потянула в коридор.
— Мама, мы куда? — удивилась шестилетняя Даша.
— Домой, — ответила Алеся, заталкивая игрушки в пакет. — Быстро одевайтесь.
Дети, испуганные её тоном, послушно натянули куртки. Ваня уже таскал сумки к выходу. Ирина Михайловна стояла в коридоре, поджав губы.
— Ваня, опомнись. Не руби с плеча, мне виднее.
— Виднее? Я не твоя собственность.
— Как ты смеешь, я не это имела в виду. Просто Кристина лучше.
— Так и живи с ней.
— Давай хоть тест ДНК сделаем.
— Заткнись, — перебил ее Ваня. Он подхватил сумки и вышел, даже не попрощавшись.
Алеся вывела детей, посадила в машину. Ваня сел за руль, включил зажигание. Они выехали со двора, и только отъехав на пару километров, он остановился на обочине, уткнулся лбом в руль и замер.
Первую неделю они прожили странно. Муж стал остраненным, каким-то молчаливым, задумчивым. Она к нему не лезла, тем более понимала причину всего. Ещё неизвестно, твои это дети или нет. Свекровь, сволочь, укусила так укусила. Только вот не знала свекровь, что это гадина невестка бесконечно напоминала, что надо позвонить маме. Муж вечно забывал, все ему было некогда. И сволочь невестка покупала ей подарки и уговаривала мужа съездить на выходные. Ничего, ничего, отольются кошке мышкины слёзки.
Однажды вечером, когда дети уснули, она не выдержала.
— Вань, нам надо поговорить.
— О чём?
— О том, что сказала твоя мать.
Ваня поморщился.
— Алесь, не надо. Это бред.
— Знаешь, давай сдадим этот тест ДНК на детей. Честно, мне он не нужен, но я вижу, что он нужен тебе. Не знаю,что она там придумала про свинку, но тебя это терзает. Я не побегу потом подавать на развод и так далее. Сдадим для твоего спокойствия и, если ты захочешь,чтобы ты показал ей результаты.
Ваня долго молчал. Потом встал, подошёл к окну, упёрся руками в подоконник.
— Спасибо, но мне это не надо. Это мои дети, я знаю и без тестов. Я в тебе уверен, если что. Просто в шоке, что моя мать искренне решила, что я брошу своих детей и буду растить чужих. Решила, что Кристина идеальная только потому, что та с ней вечно общается, как подружка. Ей главное не то, буду ли я счастлив, она сама хочет быть счастливой за мой счет. Нарисовала себе картинку, что я буду жить с ней рядом, приводить нарядных детей и все будут прославлять бабушку.
Они просидели так до утра, разговаривая. А утром раздался телефонный звонок. Ваня возился с детьми, она мыла посуду на кухне.
Мельком глянула на экран — «Мама».
— Вань, телефон.
Ваня взял трубку, поморщился. Вышел из кухни,спустя пару минут вернулся.
— Она извиняется, — сказал он коротко. — Говорит, погорячилась, зовёт в гости.
— Нас? — уточнила Алеся.
Ваня покачал головой.
— Меня одного. Говорит, хочет поговорить по душам, без лишних ушей.
Алеся выключила воду, вытерла руки, села напротив.
— И что ты?
— Я сказал, что подумаю.
— Вань, — она посмотрела ему в глаза. — Решай сам. Где гарантия, что там не будет Кристины? Я не от твоей матери извинений за то, что я, оказывается, нагуляла детей. Если ты поедешь, обижусь я.
— Я знаю.
Ваня долго молчал. Потом взял телефон, набрал номер.
— Мам? Это я. Слушай... Нет, я не приеду. Ни сейчас, ни потом. Если хочешь увидеть внуков, приезжай сама. И извинись перед Алесей. Нет, значит нет.
Он сбросил вызов и посмотрел на жену.
— Нормально поговорил?
Алеся кивнула. Подошла, обняла его за шею, уткнулась в плечо.
— Нормально, только она не приедет.
— Знаю, — вздохнул Ваня. — Но выбора у меня нет. Я же не дурак, понимаю, что надо выбирать.
Прошло полгода. Его мама молчит, не звонит и не пишет. Алеся иногда думает о том, насколько жизнь странная штука. Ее свекровь могла бы спокойно жить, общаться с внуками, но сама выбрала этот путь игнорирования. И да, дети не наша собственность и это нормально, что они лучше знают, как им жить. И даже если этот выбор не устраивает кого-то, то это уже его проблемы. Иногда она думала и об неизвестной ей Кристине. Знала ли она о том, что ее хотят свести с бывшим? И если да, то нормально было для нее лишить детей отца ради того, чтобы у ее детей был отчим? Неизвестно ...