Полковник и Майор переглядываются и напряженно ждут продолжение концерта. Разве я против? Пожалуйте на мое преставление!
– Что у вас творится? Девушку избили, у неё лицо… – опять рыдаю, по-настоящему, вспомнив свои три дырки на чёрной тыкве.
– Девушку?! Где Вы её встретили? – вопрошает Майор.
Сивый недоверчиво прищуривается и сжимает кулаки. Ты подумай, не верит! Ну-ну, то ли ещё будет.
– Здесь! Она в магазине стояла, в платочке, куртка такая… Э-э… Очень грязная, потрёпанная. Босоножки стоптанные. Она избита ужасно, – кротко смотрю на них и всхлипываю, – она попросила меня ей помочь.
– Это она! Уверен, – мой бывший попутчик по колбасно-помоечному бизнесу резко встаёт и отходит.
Ох, умён! Удивительно, неужели он голос узнал? Вряд ли! Я же тогда сипела. Так как же он узнал?
Думай, Колобок, думай! Надо научиться понимать мужиков! Ой, так он вспомнил, как я всхлипываю! Ай да, Сивый! Нет, определённо, он не обезьяна, а волк, только те, так умеют помнить. Что же ему от меня надо?
– Конечно это я! – немедленно соглашаюсь с ним и краснею оттого, что у меня пуговичка расстегнулась на кофте, нервно застегиваю её, бросая пылкие взгляды в сторону Майора. Этот недоумок точно поведётся. Всё! Тот завилял хвостом.
– Нет, не она! Юрий Петрович, Вы не видели ту… – уверенно поясняет Майор. – Та и она… Это… Это, как небо и земля.
Сивый скептически кривится, а Майор упрямо выпячивает челюсть. Правильно, пацан, не сдавайся! Я помогу тебе быть уверенным в своих ошибках! Всхлипывая, бормочу:
– Земля-а… Ик. Та тоже… Ик. Вся в земле… Ик… – ну держитесь, я вам кое-что покажу, видела в одном сериале. Забежала к девчонкам в общаге, а те прилипли к экрану, смотрят и плачут. Вот я и запомнила.
Растопыриваю пальчики и закрываю руками рот и глаза. Рыдаю и икаю. Ну, ты подумай! Сивый в сомнении качает головой, а Майор почему-то оживляется.
– В земле?
Ничего, сейчас ты у меня быстро завянешь! Нервно ощупываю себя.
– А где моя сумочка?
Сумку мне немедленно возвращают.
– Эта? – Майор опять виляет хвостом.
Киваю, достаю из сумки зеркало и всё, что положено, рассматриваю своё лицо. Все напряжённо ждут.
Ну-ну… Блондинки – это сила! Держитесь, мужики, иду на вы! О! Сивый, посмотрев на розовую сумочку, передёргивается. Как я его понимаю! Омерзительный цвет. Однако покупала к туфлям и значит в тему.
Я делаю огорчённое лицо.
– Боже! Я в таком ужасном виде! – сначала подвожу губы, потом пытаюсь расчесаться и всхлипываю. – Как жить?! Такой кошмар! У вас здесь маньяки кругом.
– Какие маньяки? – оба настораживаются.
– Ну как же!?! Сначала её… Боже! Она не только избита, у неё всё лицо обожжено. Руки в крови, вся ободрана, – смотрюсь в зеркальце. – Боже, я такая растрёпанная! Понимаю, почему вы так на меня смотрите. Кстати, а что с ней? С той девушкой, всё хорошо?
От моих блондинистых закидонов Майор скрежещет зубами, а умный Сивый волчара молчит и отходит ещё дальше. Ну-ну…
Все-таки тяжело с мужиками. Уж если они умны, то сияют! Однако таких мало, к сожалению. В Майоре я не ошиблась, он обычная псина, так сказать, дворняга.
Э-хе-е! Вы, мужики, не знаете, что могут те, кого били ради потехи. Они, между прочим, убивают этих поганых весельчаков, ну, а если точнее, начали убивать.
Интересно, кто же я теперь? Уж точно не горелая макака. Судя по моим железным и холодным нервам, я рыба. Не просто рыба, а рыба-актриса! Я акула, которая притворилась золотой рыбкой.
Делаю соответствующее лицо – губки дрожат, слезки капают, и испугано лепечу:
– Вы показали девушку врачу? Ей нужна помощь! Я же сама ей покупала одежду и видела, что с ней, когда она переодевалась. Она же вся в синяках! Просто ужас какой-то, как она терпела?! У неё лицо в ожогах. Дала ей аспирину, он у меня всегда в сумочке, – потом в притворном ужасе прижимаю руки ко рту. – Боже! Я знаю, почему на меня напали! Это тот маньяк!
У Майора заалели скулы. Вот пес, закомплексованный! Это он меня чем-то оглоушил. Всхлипываю, мужики нервно мнутся.
Эх, поздно я узнала, что слабость – это оружие! Взглянула на них, а в их глазах муки совести. Хорошо пошло!
Я им киваю. Они нерешительно переглядываются, я прерывисто со всхлипом перевожу дух и, понимающе, смотрю на них. Куда вы денетесь, ребята? Мы, блондинки, скрутим вас в бараний рог!
Наконец-то, хоровой волчий вой!
– Что-о?
– Он отнял.
Есть! На лицах мелькают кадры: недоумение, ужас, растерянность и ненависть.
Ха! Это я только начала! Вы научитесь не только уважать женщин, но и бояться их. Я вам обоим такие комплексы разовью, что вы даже спать с бабами разучитесь. Ишь ты, надумали бить красавиц-блондинок по голове! Ну почти блондинок.
Смотри, Майор, Сивый-то уже боится! Что же он узнал? Нет не всхлипывания, что-то ещё. Что же? Что-то он умный слишком. Нет, даже волки не могут быть такими умными!
– Что отнял?
Мой умный «волк» кивает в сторону и приказывает:
– Илья!
Майор, как ошпаренный, выскакивает, из-за двери раздается его голос. Ну-ну, поищите то, чего нет. Я сжимаю руки и дрожащим голосом лепечу:
– Ну, так у меня же была в пакете её одежда. Понимаете? Там же следы биологического материала маньяка. Эти… Ну, как же… – я тру лоб и заламываю руки. – Ну, я же читала! Ну, как же? О! Вспомнила! Пото-жировые следы. Это подлец потел, когда её бил. Мерзость! Брр!
Сивый бледнеет. Ух ты! Сопереживает? Как же ты, Сивый, с таким псом общаешься? Хотя, с кем нас только судьба на совместной службе не сводит. Помнится, я работала с таким тупым лаборантом, что даже говорила ему всё по два раза, потому что с первого тот не просекал.
Спустя минуту возвращается красный и растерянный Майор и разводит руками в ответ на взгляд Сивого. Я поудобнее усаживаюсь и опять расчёсываюсь.
У обоих мужиков на лицах желание обрить меня наголо. Я неторопливо начинаю свой рассказ. Главное не переиграть!
– В магазине я ей сказала, чтобы она всё сняла. Абсолютно всё! – я им покивала, потом вздохнула, чтобы они прониклись, как мне трудно это говорить. – Мы зашли в кабинку, и она сняла одежду, и мне всё отдала в пакете. Пакет тёмно-зелёный с тюльпанами. Непрозрачный. Одежду я не трогала. Я такое видела в детективе. Надо же помочь полиции!
Я мысленно хохочу! Вот так, это вам не Нью-Йорк. Здесь, в этом Myxoсpaнскe, камер нет, а покупателей море, так как сентябрь на носу. Весь магазин был забит родителями и детьми, которые делали покупки к школе.
– Вас видели там? – дрожащим от сдерживаемого раздражения спрашивает Майор, который поумнел, и уже никуда не бегает, а слушает.
Я встряхиваю ладошками и делаю губы бантиком.
– Конечно! Там же много было покупателей! Ведь и девочки, и их мамы готовятся к такому важному событию. Школа… Ах! Когда-то и я собиралась в школу. Было столько покупок! Помню, я тогда покупала белые огромные банты. Правда-правда! Ни у кого таких больших не было…
На лицах мужиков мука. Я молодец! Все мужики считают красоток особой мукой для ума. Не буду разочаровывать этих лопухов.
– Ой, да что это я! Надо же всё по порядку. Я решила сама всё купить для неё. Продавцы же такие бессердечные! Знаете, я как-то попросила, чтобы мне просто сменили цвет шарфа, так они… Ой! – я краснею. – Простите, понимаю, что главное – она. Так вот, она сначала попросила принести ей всё сорок четвёртого размера, но я же видела…
Смотрю на них и замечаю то, что ждала. Я давно знаю, что половина мужиков при рассказе о покупках впадают в транс и перестают соображать, эти относятся как раз к этой половине. Хотя что-то в глазах моего умного «волка» мелькает. Хм, он сомневается, что ли? Ха! Усилим мою блондинистость!
– Она же избита! Конечно, я принесла все сорок шестого размера. Там были такие кофточки, знаете, модные, но я решила их не брать. С такими синяками надо покупать только с рукавами. Мы с продавщицей нашли такие чудные, с оборочками. Это ничего, что они пёстренькие, ведь так меньше видны синяки, к тому же они не прозрачные и очень лёгкие. А когда я покупала ей брюки, вы же понимаете, джинсы было невозможно…
Майор схватился за голову, потом закричал:
– Лидочка, нам чаю!
– Без сахара, и, если можно зелёный. Да! Если можно с жасмином. Так вот, о чём я? Ах, да-а! Брюки… Я настояла, чтобы они были не чёрными. Мы купили такие элегантные, цвета кофе с молоком. Ну и что, что избили, хорошо, хоть не изнасиловали! Ведь жизнь кончается не завтра! Она должна просто понять, что все мужчины – cкoты, свuньu, ypoды, жaбы и тapaканы.
Наконец-то! Замученный моими высказываниями Сивый обречённо плюхается на стул и мычит. Ему так же плохо, как и мне сейчас хорошо. Нет, ребята, вы так просто не отделаетесь!
К сожалению, появляется Лидочка, приносит чай и печенье.
Я в ужасе.
– Печенье, во второй половине дня?! Это же масса калорий! Что Вы! Мне же потом надо будет бегать по утрам, а у меня, мозготрясение, – у Лидочка такая же мука на лице, как и мужчин, но она справляется с собой, а я немедленно стеснительно краснею. – Простите, у меня дислексия. Я хотела сказать сотрясение сознания. (Эк, я ввернула!). Кстати, эта девушка сделала страшную глупость. Она оставила это кольцо себе, и зря.
– Какое кольцо? – Сивый впивается в меня взглядом.
Размечтался! Ты у меня сам всё расскажешь.
– А я откуда знаю?! Она же не показала его, но всё твердила… – поворачиваюсь к Лидочке, которая слишком внимательно слушает (она опасна, потому что женщина, и может понять, что я вожу этих служивых за нос). – А можно мне мою записную книжку, она этот перстень там нарисовала.
– Какую? – Лидочка в ужасе смотрит на Майора.
– Ну, мою! Она такая розовенькая и на ней аленький цветочек из камушков. Ведь это так мило, правда? Хорошо, что появились такие блокноты для девушек, а то всё чёрные раньше делали, – думаю, что их уже тошнит. Меня от этого всегда тошнило. Так всегда разговаривала подруга моей сестры – Линочка. Полная uдuoткa, но счастливая, в отличие от меня. – Я считаю, что всё надо записывать! Ведь иногда такие замечательные мысли можно прочесть в рекламе. Вот и я попросила написать её телефон и нарисовать, но было так душно. Я присела отдохнуть.
Растерянно моргаю, потом громко рыдаю.
– Ну?! – общий крик измученных мужчин.
– Ну и очнулась здесь.
– А Вы рисунок видели? – Сивый напряжён, как кобра перед броском.
Я беззаботно отмахиваюсь.
– Мельком. Она права! Оно дорогое, там даже алмазы были.
– Алмазы? – Сивый в недоумении.
Так-так, а ведь он не владеет всей информацией. Интересно, а ведь у Майора-то глаза метнулись в сторону. Что-то он про эти перстни знает опасное. Однако, он что же, скрывает информацию от своего сослуживца? Странно! Я делаю умное лицо и деловито сообщаю:
– Послушайте, насильника легко найти. Он же богат, если носит кольцо с бриллиантами.
– Кольцо или перстень? – Майор хмурится.
– По рисунку трудно судить. Она сказала, что покажет мне размер камня, – я опять расчесываюсь, потом спрашиваю девицу. – Ну как, нормально?
Лидочка, ошалев, кивает, Майор скрипит зубами, но спокойно спрашивает:
– Показала?
– Нет, она же отошла, а потом… – опять начинаю рыдать.
Лезу в сумочку и ахаю.
– А паспорт? – нервно перетряхиваю содержимое. – А права?!
– Ничего не было – хрипит Майор, а я отправляюсь в обморок.
Надо же мне обдумать, как себя вести дальше, и, наконец, вспомнить, что за перстни я видела в день, когда кого-то похитили.
Ага! Вспомнила! В гематите тех похитителей из Отрадного был крест из пяти алмазов, а у того типа, которого я высосала, было семь. Количество алмазов говорит о занимаемой должности? Интересно, а какая должность у тех в чёрном? Семь алмазов – это типа мастера что ли? Мастера чего?
Здрасьте-пожалуйста! Меня опять куда-то тащат!
«Очнулась» от лёгкого похлопывания по щеке, я лежу на удобном диване в светлой комнате. Около меня сидит врач, молодой парень. Я ему улыбаюсь, как в романах, облизываю губы и по-кошачьи прогибаюсь, не отрывая взгляда от его глаз. Зову своим телом, как это делают рыси.
Смотри-ка, подействовало! У парня началась эрекция, я обвела глазами внушительную выпуклость и горестно вздохнула. Подумала и часто задышала, у парня потемнели глаза.
Эх ты, а ещё врач! Парнокопытный, однозначно! Вот так! Я вас всех буду иметь, столько раз, сколько захочу. Начинаю! Нежно трогаю его за руку.
– Вы ангел, – краснею (Ай, да организм! Вот, что значит правильно поставить задачу!) и с надеждой спрашиваю, – а может быть дьявол?
И тут же рядом материализовывается Сивый и с силой спрашивает:
– Она может говорить нормально?
Ага, размечтался! Надо помурлыкать. Что-то он больно суров, пора его размягчить.
– Ой, а Вы, полковник, считаете, что я ненормально говорю? Хотя рядом с такими мужчинами.
Чудесный у меня организм, приваливается к врачу, а сам посылает огненные взгляды Сивому, тот бледнеет и опять отходит.
– Скажите Ваше имя! – хрипло просит Сивый.
– Хоуп Бун, – он моргает, не веря своим ушам, я краснею и отвожу взгляд. – Ну-у! Ведь, красиво же!.. И почти, правда.
– А по паспорту? – Сивый непримиримо сопит, но не злится. Присматриваюсь. Невероятно! Он жалеет меня! Точно, он настоящий защитник! Думает, что я глупенькая красивая дурочка.
– Надежда Колобок, – я дословно перевела с греческого свою фамилию, потому что Псомаки – это булочка, Майор это знает, а Сивый нет. Уверена в этом! – Ужасная фамилия, правда? Вы же понимаете! Как можно жить с таким именем и тем более с такой фамилией? Поэтому у меня сценический псевдоним. Да-да! Это не ложь, а точный перевод. Я в Интернете нашла.
– Вы где-то выступаете? – Сивый мне почти верит, видно сыграло роль последнее, что я стыжусь своей фамилии. Однако решил уточнить. – Может Вы где-то учитесь?
Ну-ну… Зря ты, мужик, веришь почти блондинкам! Некоторые из них кандидаты наук и начали серьёзно изучать поведение узконосых обезьян вида Человек разумный. Выпячиваю губки, как Логан.
(Вот, Логан, ты не знаешь, а уже учишь меня быть женщиной.) Раньше я никогда так не делала – не жеманничала.
Неожиданно тело вспыхивает от жара. Проклятье! Не к месту вспомнила, как он говорил, что его пальцы… Хочу его пальцы, губы и…
Поднимаю глаза на Сивого, что это? В его глазах восхищение?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: