Часто наверное слышали (особенно Петербуржцы) такое предложение на выходные: «а пойдём погуляем по Эрмитажу!»
Символ Петербурга, гордость России, та самая загадочная сокровищница мирового искусства. Но мало кто задумывался: почему именно этот музей стал таким открытым, живым, общедоступным? Непревзойденная атмосфера, свобода гулять по роскошным залам — это же не было «всегда». Так кто “включил свет” в Эрмитаже? И если бы не один великий человек, мы бы до сих пор любовались экспонатами сквозь толстое стекло, молча завидуя избранным...
Александр Бенуа: человек, который “пустил свет” в Эрмитаж
Как выглядел Эрмитаж до Бенуа
Знаете, были времена, когда Эрмитаж был почти «закрытым клубом». Коллекцию могли видеть только редкие ценители, да гости по приглашениям. Производили впечатление? Несомненно. Но это напоминало «дом для посвящённых». Открыть дверь простому человеку — даже петербуржцу — слишком сложно: “Ваш пропуск, пожалуйста, в каком ведомстве служите?” Искусство стояло за серьёзной бронёй, а атмосфера — как в храме, где экспонаты трогать запрещается даже взглядом.
Новый взгляд и битва за музей
И вот появляется Бенуа - яркий, импульсивный, по юности почти революционер. Он часто спорил, ненавидел и презирал бюрократию - он буквально вывел музей в свет. С его легкой руки изменился не только Эрмитаж, но и вся система работы с искусством в России. К 1918 году его позвали от имени советской власти заведовать Западноевропейским отделом Эрмитажа с просьбой принять участие в составлении плана по организации ограждений художественных сокровищ от разграбления . А Ему в свою очередь видится другое будущее: “Музей - не сундук с сокровищами! Его двери и смысл - для всех, не только для избранных”.
Бенуа был одним из ближайших сотрудников М. Горького и пользовался доверием со стороны Луначарского, который, вероятно, и принадлежала инициатива привлечения художника к разработке плана.
Александр Николаевич Бенуа не просто вырос в художественной среде. Он наследник главной художественной династии России, которой сегодня исполнилось уже более 225 лет. Как вам такое: приехал в 1795 году кондитер Луи Жан Бенуа в Россию, оставил после себя 12 детей (выживших, а представьте себе-было ещё больше…) и до сих пор в семейном кругу наследников Бенуа ходит поговорка: «Наша семейная традиция-многодетность и умение жить вместе» (цитата Анастасии Олеговны Мурзиной-Бенуа).
Благодаря своим многочисленным родственно-европейским связям герой нашей истории стал своего рода связующим звеном между западной и русской художественными традициями.
«Я не всемогущ, но стараюсь как могу»-такой подход сделал Александра Бенуа значительной фигурой в развитии русского искусства начала XX века. (Чего только одни «МирИскуссники стоят, или поговорим об этом в следующий раз?)
Хорошо, мы разобрались, что он был наследником редких художественных талантов, отточив эти задатки до инструментов настоящей революции искусства.
Стоп. Мы ведь, кажется, хотели поговорить о его новаторском подходе в Эрмитаже… но одна революция провоцирует другую. И такой действующей силой стал театр. Создавая декорации для культовых балетов и опер, для тех самых "Русских сезонов" в Париже, Александр Бенуа вместе с Дягилевым реализовали свою самую смелую мечту-сделать русский балет не только известным по всему миру, но и воспитать в современниках, потомках его ценность как настоящего искусства. И у них получилось. Но к этому мы с вами ещё вернемся, а собственно что там с переорганизацией Эрмитажа?
Переворот «в стиле Бенуа»
Несколько ключевых деталей: что изменилось при нём:
- Экспозиции: впервые картины стали вешать по школам, эпохам, авторам - не абы как, а продуманно, создавая диалоги между произведениями.
- Открытые просмотры: для студентов и широкой публики проводились бесплатные лекции и встречи — впервые стены музея перестали быть барьером для простых людей!
- Каталоги, описания, гиды: Бенуа требовал и лично заботился, чтобы у каждой работы была история, своя биография, доступная даже новичку.
- Освещение и пространство: он заботился о деталях — чтобы свет падал не «как повезёт», а так, чтобы раскрывать лучшие стороны шедевров!
Почему Эрмитаж стал НАСТОЯЩИМ музеем
Сегодня трудно поверить: то, что теперь воспринимается как само собой разумеющееся — система навигации, подписей, “интерактивность” пространства — всё это было революцией. Бенуа доверился зрителю: он выстроил мост между экспонатами и человеком. Эрмитаж стал дышать — туда тянулись не только академики, но и подростки, и рабочие. Благодаря этому открылась новая роль музея — теперь это не склад, а точка роста для всех!
Мало кто вспоминает: настоящее превращение музея в живой культурный организм — именно заслуга Бенуа. В революционные годы музей вполне мог “заморозиться” или даже быть разграблен. Но его захватила идея — дать всенародное право на искусство. Сражаясь за каждую деталь, он показал: музей — не храм для узкого круга, а безбрежный океан смыслов для каждого.
Что мы сегодня считаем “обыденным” в музеях — очевидная открытость, простота, живое слово экскурсовода — не всегда было стандартом, а когда-то было прорывом. Может, пришло время ещё раз взглянуть на Эрмитаж другими глазами?