- Что это такое? - свекровь смотрела на мои новые сапоги так, будто нашла в прихожей что-то очень невообразимое. - Ты что, ты это купила?
Я протирала зеркало в коридоре. Занятие это, надо сказать, было бессмысленное, потому что через час после уборки на нем снова оседала мелкая пыль. Я вздрогнула и обернулась на ее крик.
Анна Семеновна даже не успела разуться, она стояла в моем чистом коридоре в уличных туфлях и держала в руках чек, который я забыла выбросить.
- Это сапоги, - сказала я, продолжая тереть тряпкой по зеркалу. - Зимние. На меху. И да, я их купила.
- Я вижу, что сапоги! - свекровь отрясла чеком так, словно это была повестка в суд. - Я спрашиваю, почему они столько стоят?! Ты ненормальная, Рита? Разве можно за сапоги столько отдавать? Тебе что, ходить не в чем? У тебя же были зимние ботинки. Они почти как новые! Сколько ты их носила? Года два?
Мне в тот момент надо было бы, наверное, промолчать. Просто кивнуть, сказать что-нибудь примирительное, типа «да, дороговато вышло» и уйти на кухню. За три года брака я научилась виртуозно сглаживать острые углы. Моим убежищем на все случаи жизни была кухня.
Но в тот день я не знаю, что на меня нашло. Молчать мне уже не хотелось. Сколько, в конце концов, можно было вторгаться в мою жизнь. Я не девочка, которую можно поучать и одергивать.
Я взрослая, самодостаточная женщина, которая неплохо зарабатывает. В том числе на свои хотелки.
- Они стоят двенадцать тысяч, - спокойно ответила я. - И при чем здесь мои ботинки? Это сапоги, понимаете? А не ботинки. Это разные вещи. Их носят с разной одеждой.
Анна Семеновна охнула и схватилась за дверной косяк, будто ей правда стало плохо.
- А я одни сапоги пятнадцать лет носила на все случаи жизни. Набойки только муж гвоздями подбивал, когда снашивались, - сказала свекровь шепотом. - Двенадцать тысяч! Это же почти моя пенсия!
Я отложила тряпку. Зеркало все равно осталось мутным, видимо, разводы въелись уже навечно, как морщины.
- Анна Семеновна, - начала я тем голосом, каким разговаривают с не очень умными людьми, - почему я должна ходить в одних сапогах, как вы? Я же не навязываю вам свои правила, не указываю как жить. Это моя квартальная премия. Я ее заработала честным трудом, и я имею права тратить ее на свое усмотрение.
- Заработала она! - фыркнула свекровь и наконец сподобилась разуться. - А то, что у вас в холодильнике шаром покати, - это как понимать? Я бы поняла, если бы вы жировали, деликатесами питались от пуза! А ты мужа курицей кормишь вместо нормального мяса! Это нормально?
Курица была для моей свекрови камнем преткновения всегда. Про диетическое питание она, конечно, ничего слышать не желала.
Курицу она считала едой «бедняков», которые, как она выражалась, нормальное мясо себе позволить не могут. К тому же, по глубокому убеждению Анны Семеновны, настоящий мужчина не мог питаться какой-то там птицей. Настоящий мужчина должен есть говядину. Желательно с кровью. Как его отец, царство ему небесное.
Кстати, свекор умер от инфаркта в пятьдесят два года. Но зато ел мясо.
- Ну, во-первых, мы не бедствуем, как вам кажется, - сказала я. - Леша любит курицу. И индейку тоже. Потому что это птица - легкое мясо. А свинину с говядиной он не ест.
- Конечно, не ест! Потому что ты его отучила! - сказала Анна Семеновна, все еще сжимая в кулаке злосчастный чек. - Ты вообще вести хозяйство не умеешь. Деньги транжиришь, а есть нечего! Покупаешь какие-то йогурты по сто сорок рублей штука!
- По сто пятьдесят, - поправила я машинально.
Свекровь некоторое время сверлила меня взглядом, а потом вдруг снова посмотрела на чек и выдала:
- Ты вернешь эти сапоги. Завтра же отнесешь в магазин и вернешь.
И вот тут я засмеялась, потому что абсурдность происходящего достигла какой-то запредельной точки. Взрослая женщина тридцати двух лет стоит в собственной квартире и выслушивает указания, как ей распоряжаться своей премией. И какие сапоги покупать.
- Нет, - сказала я. - Не верну.
- Что значит нет? - Анна Семеновна нервно моргнула.
Видимо, за все эти годы она привыкла, что я киваю, соглашаюсь. Ну, в крайнем случае, ухожу на кухню.
- Рита, ты вообще понимаешь, что это запредельная сумма? На эти деньги можно месяц жить!
- Это мои деньги, - перебила я. - Мои. Я их заработала. И я куплю на них то, что захочу. Хоть сапоги, хоть шубу, хоть чучело крокодила.
- В мое время старшим не перечили! - поджав губы, сказала Анна Семеновна. - Я свою свекровь боялась, но уважала.
- В ваше время много чего было, - ответила я. - Например, очереди за колбасой. Сейчас другая жизнь. Я вас уважаю. Но, простите, не боюсь.
В это время из спальни вышел заспанный Леша, мой муж, моя любовь, мой вечный миротворец. Видимо, мы разбудили его своими криками. Он стоял помятый и сонный, в растянутой футболке и непонимающим взором смотрел то на меня, то на мать.
- Может, чай попьем? - сказал он наконец,
- Какой чай?! - взвилась Анна Семеновна. - Твоя жена - транжирка! Она пустит вас по миру! Сегодня сапоги за двенадцать тысяч, а завтра что?!
Я посмотрела на нее, маленькую, взъерошенную, в этом ее вечном бежевом плаще, который она носила, наверное, уже лет сорок. И вдруг мне пришла в голову гениальная идея.
- Анна Семеновна, - сказала я с улыбкой, - а вы какой кофе пьете?
Свекровь смутилась.
- При чем тут кофе?
- Вы пьете зерновой, по восемьсот рублей за пачку, - констатировала я. - Мы вам каждый месяц покупаем. А еще колбасу вы очень любите сыровяленую. Другую-то вы не признаете. Но покупаем ее вам тоже почему-то мы. Ах, ну да, у вас же маленькая пенсия! А про сережки золотые, которые вы Леше на свой день рождения заказывали, вы тоже забыли? Вы сказали, что серебро носят только нищие.
- Это другое! - выпалила свекровь. - Не надо обобщать!
- А в чем разница? - спросила я. - Бюджет-то один и тот же.
Свекровь не ответила и отвернулась. Повисла долгая пауза, Леша понял, что чай попить не получится.
- Так в чем разница? - повторила я. - В том, что это для вас? А я на себя, выходит, тратить деньги не имею права?
- Я тебе добра желаю, - собравшись с мыслями, наконец-то, сказала свекровь. - Я же мать!
- Вы мать Леши, - ответила я. - А не моя. И командуете вы не на своей территории. А в моем доме! Но имейте в виду, я буду тратить свои деньги так, как считаю нужным. Даже если вам это не нравится!
- Рита... - начал осторожно Леша.
- Подожди, - перебила его я. - Анна Семеновна, я больше не хочу этих визитов. Этих проверок холодильника, этих комментариев про курицу и йогурты. Если вам нужен сын, звоните, он придет. Но сюда приходить не надо.
Она посмотрела на Лешу. Тот молчал, только вздыхал, но по лицу было видно, что он меня поддерживает. Он и сам был бы рад все это сказать, но не решался.
- Мам, - сказал он, - я буду к тебе заходить. По субботам. Но Рита права. Не надо диктовать нам свои условия и указывать, как жить.
Анна Семеновна постояла еще секунду, сжимая чек. Потом швырнула его на пол, фыркнула и ушла, даже не попрощавшись. Леша поднял чек, посмотрел на сумму и хмыкнул:
- Красивые хоть?
- Очень, - сказала я. - Давно такие хотела.
Муж обнял меня и поцеловал в лоб.
- Ну и правильно сделала, что купила, - сказал он. - Может, наконец-то, попьем чаю?
Я улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник. ❤️подписывайтесь, чтобы видеть лучшие рассказы канала 💞