- Я знаю, что ты читала мой дневник.
Слова Зинаиды Витальевны прозвучали невнятно, но Нина поняла. Старушка сидела в инвалидном кресле у окна, сухие пальцы левой руки сжимали подлокотник.
- Читала, - ответила Нина, - и мне не стыдно.
Свекровь потянулась к планшету, лежавшему на журнальном столике, и медленно, одним пальцем набрала: «Ты обещала Гене».
Нина подошла ближе и встала так, чтобы видеть экран.
- Ну да, обещала, - сказала она, - но вы сами учили сына, что обещания можно нарушать, если это удобно, не так ли? Так вот, я хорошо усвоила урок.
Зинаида Витальевна подняла на нее глаза. Взгляд ее был ясным, острым, болезнь не тронула ее разум, разрушила только тело. Пальцы снова задвигались по экрану: «Садись. Раз уж пришла говорить, давай поговорим».
Нина села в кресло напротив. В руках она держала тетрадь в коленкоровой обложке, потемневшей от времени. К разговору со свекровью она была полностью готова.
Нина вышла за Геннадия, когда ей исполнилось сорок. Первый, бездетный, неудачный и сложный брак остался далеко позади. Геннадий казался спасением, непьющий, спокойный, с мягкой улыбкой и привычкой соглашаться. Нина не сразу поняла, что его мягкость была безволием, а привычка соглашаться распространялась только на мать.
Зинаида Витальевна жила этажом выше, в той же пятиэтажке. Квартира, куда Нина переехала после свадьбы, принадлежала Геннадию, но дубликат ключей был у свекрови. Она заходила без стука, проверяла холодильник и все переделывала по-своему. Геннадий не видел в этом ничего странного.
Нина видела, но молчала. У нее больше не было своего угла, комнату в коммуналке она продала, а деньги ушли на погашение его кредитов. Муж обещал, что скоро они накопят на новое жилье, что все наладится…
На третий год брака Нина забеременела. Врачи качали головами, все-таки первая беременность после сорока была серьезным риском. Нина сомневалась. Однако нередко, положив ладонь на живот, она чувствовала, как внутри нее бьется родное маленькое сердце. И она понимала, что очень хочет, чтобы ребенок увидел свет.
Обследование показало повышенные риски, но это были только цифры на бумаге, а не приговор. Нина готова была на все ради этого ребенка.
Узнав об этом, Зинаида Витальевна потихоньку начала прорабатывать сына. Нина не слышала их разговоров, они происходили этажом выше, куда Геннадий поднимался каждый вечер «проведать маму». Она только видела, как муж менялся.
Как его «мы справимся» превращалось в «а ты уверена?»
Как он начал пересказывать статьи из интернета о детях с отклонениями. Как его глаза становились чужими.
***
Однажды ночью он сел на край кровати и сказал:
- Мама говорит, да и я тоже так думаю… Может, не надо? Врачи ведь предупреждают. Ты уже немолодая, риски высокие. Давай прервем, а?
- Нет.
Гена вздохнул, помолчал немного и продолжил:
- Нина… Ну пойми ты, я не готов растить инвалида. Всю жизнь на это положить? А если с тобой что-то случится? Я же не справлюсь один!
- Нет.
Они проговорили до утра. Вернее, он говорил, а она повторяла одно слово, пока у нее не сел голос. На рассвете Геннадий встал, оделся и ушел наверх.
Чуть позже он вернулся за вещами.
- Я пока поживу у мамы, - сказал он, не глядя ей в глаза, - тебе надо хорошо подумать. Но знай, если соберешься рожать, это будет полностью твоя ответственность. А я умываю руки.
Нина осталась одна, она была уже на седьмом месяце.
Ночью у нее открылось кровотечение. Нина дотянулась до телефона, вызвала скорую, а в машине потеряла сознание. Очнулась она уже в реанимации…
***
Мальчик не выжил, она так и не успела придумать ему имя…
Геннадий тут же примчался в больницу, он виновато улыбался и все повторял, что у них теперь все будет хорошо. А Нина смотрела на него и думала, что раньше не замечала, какие у него маленькие глаза. Как у хорька…
Она вернулась в их квартиру, потому что идти было некуда. После окончания больничного вышла на работу, приходила после смены, ложилась лицом к стене и лежала так до темноты. Геннадий упорно делал вид, что ничего не произошло. Так они прожили пять лет.
Иногда Нина ненавидела мужа, иногда жалела. Она успокаивала себя, что просто устала, что это пройдет, что так у всех бывает. Она научилась не смотреть ему в глаза, не вздрагивать, когда наверху скрипели половицы.
А потом Геннадия не стало.
***
Это был несчастный случай на дороге. Его привезли в больницу, где работала Нина, она узнала от коллеги, та прибежала в ординаторскую, белая как мел.
- Нина, там твой муж… Быстрее!
Он был еще жив. Несколько часов Геннадий провел в реанимации и был в сознании, но угасал на глазах. Врачи сделали все возможное, но внутренние повреждения оказались слишком тяжелыми.
Нина сидела рядом и держала его за холодную, влажную руку.
- Нина, - прошептал он вдруг, - мама останется одна.
Она молчала.
- Ты же медсестра, - продолжил муж, - ты все умеешь. Пообещай, что позаботишься о ней. Пообещай мне.
Нина смотрела на человека, который бросил ее на седьмом месяце беременности, который сказал «это твоя ответственность». Который пять лет жил рядом с ней как сосед, а не как муж. Он уже отходил, и его последние слова были о матери, а не о ней.
- Обещаю, - сказала Нина.
Потом, много лет спустя, женщина пыталась понять, почему она пообещала. Может, потому что в ту роковую секунду ничто другое уже не имело значения. А может, потому что она никогда не умела отказывать.
Геннадий ушел в мир иной с облегчением на лице, он получил то, что хотел.
Через неделю у свекрови случился удар. Правая сторона отнялась, речь превратилась в невнятное мычание. Она оказалась в инвалидном кресле, полностью зависимая от чужой помощи.
***
Нина уволилась из больницы почти сразу же, невозможно было совмещать ночные дежурства с уходом за лежачей. Искала работу с гибким графиком, но кому нужна медсестра за пятьдесят, без регистрации по месту проживания, привязанная к дому?
Оставалось жить на пенсию свекрови и пособие по уходу - сущие копейки, но на еду и лекарства хватало.
Она могла бы сдать свекровь в интернат, снять где-нибудь угол и попробовать начать сначала. Но нарушить слово Нина никак не могла, так уж ее воспитали.
И было еще кое-что. Темное, стыдное, в чем она боялась признаться даже себе. Ей нравилось, что теперь Зинаида Витальевна зависит от нее. Что она, гордая, властная, всегда правая, не может сама дойти до туалета. Что ее приходится кормить с ложечки, мыть и переворачивать, чтобы не было пролежней…
Свекровь знала о клятве и использовала это знание, но не словами, она почти не могла говорить, а взглядом. Каждый день, каждый час ее глаза говорили: «Ты обещала. Ты никуда не денешься. Ты моя».
Нина терпела. Меняла постельное белье, кормила свекровь протертыми супами, делала ей уколы, массировала затекшие мышцы.
Терпела презрение во взгляде, брезгливое поджатие губ, когда она наклонялась слишком близко. Терпела, потому что дала слово.
Единственной связью с миром стала Лариса, бывшая коллега из больницы. Она уехала работать сиделкой за границу и звонила раз в месяц просто поговорить. Как-то она сказала Нине, что у ее сестры Маргариты открылась клиника в П-ске, ей туда нужен толковый человек.
Когда Нина отказалась, ссылаясь на свой долг перед родственницей, Лариса сердито сказала:
- Нина, ты же себя хоронишь заживо! Почему ты держишь слово, данное человеку, который не сдержал своих обещаний перед тобой? Почему его клятвы ничего не стоили, а твоя - свята?
Нина не знала ответа. А потом она нашла дневник.
***
Вообще, на антресолях она искала старые документы. В небольшом темном пакете лежали пожелтевшие открытки, прядь детских волос в бумажном конверте и тетрадь в коленкоровой обложке, потемневшей от времени.
Нина открыла первую страницу… и забыла о документах.
Это был дневник свекрови, записи тянулись с начала семидесятых. Почерк у свекрови был хороший, буквы - разборчивыми. Уговорив свою совесть, что она, мол, только глянет, Нина незаметно для себя углубилась в чтение…
***
Зинаида Витальевна тогда была совсем другой… Молодая женщина, аспирантка, влюбленная в Ахматову и Мандельштама. Она была замужем за инженером и жила в квартире его матери Антонины Лукьяновны.
История разворачивалась страница за страницей, и Нина узнавала каждый сюжетный поворот. Антонина Лукьяновна убеждала сына, что «ученая жена - не жена». Супруг Зинаиды Василий постепенно полностью перешел на сторону матери… По итогу Зинаида бросила аспирантуру и пошла работать в школу.
Потом она родила Гену, и свекровь сказала ей:
- Ну наконец от тебя хоть какая-то польза.
Это был не просто дневник, это была хроника медленного уничтожения Зинаиды как личности.
Одна фраза особенно зацепила Нину.
«Я поклялась себе, что когда у моего сына будет жена, я буду другой свекровью. Я буду помнить, каково это… Я никогда не стану такой, как А.» - писала Зинаида.
Нина отложила тетрадь и какое-то время сидела в темноте, глядя в стену. Потом она снова взяла дневник и обнаружила между последними страницами вложенный листок. Почерк был уже другой, старческий, дрожащий. Запись была сделана через неделю после того, как не стало Нининого сына.
«Она не послушалась. Вот же упрямица… Но ничего, жизнь сама все расставила по местам. Теперь Гена увидит, кто был прав…» - писала свекровь.
Нина вышла на балкон и простояла там до самого рассвета.
Клятва, которую Зинаида дала себе когда-то, была нарушена. Она стала тем, кем поклялась никогда не становиться. Она сделала с Ниной то же, что сделали когда-то с ней…
Нина вернулась в комнату, взяла телефон и набрала Ларису.
- Ты говорила про работу в П-ске. Еще актуально?
- Актуально, - сказала подруга, - сейчас дам тебе номер сестры.
Нина тут же созвонилась с Маргаритой и все с ней согласовала.
***
- Чи… тай, - просипела Зинаида Витальевна.
- Вы хотите, чтобы я прочитала вслух?
Свекровь кивнула.
Нина открыла первую страницу и начала читать про аспирантуру, про диссертацию о поэтах, которых так любила Зинаида. Про свекровь, которая называла ее бесполезной. Про мужа, который со временем стал повторять слова матери. И про клятву: «Я буду другой. Я никогда не стану такой».
Зинаида Витальевна слушала неподвижно, ее лицо ничего не выражало. Нина дочитала последнюю страницу тетради и взяла вложенный листок.
- А вот это вы написали через неделю после того, как меня увезли в больницу… Вы понимаете, о чем я.
И она прочитала запись вслух. Когда она закончила, в комнате стало очень тихо.
***
Зинаида Витальевна потянулась к планшету. Она долго набирала текст, ошибалась, стирала. Наконец она повернула экран к Нине.
«Ты хочешь, чтобы я попросила прощения?»
- Нет, - ответила Нина, - мне не нужно вас прощать. Просто я поняла, что не должна держать слово, данное вашему сыну. Вы поклялись быть другой, но стали гораздо хуже. Если ваши клятвы - это пустой звук, то мое слово тоже больше ничего не стоит.
«И что теперь?» - набрала свекровь.
- Теперь я уезжаю, - сказала Нина, - а вам я найму сиделку. Хорошую, из патронажной службы. Деньги найдутся.
Зинаида Витальевна смотрела на нее снизу. Впервые за восемь лет в ее глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
- Я уезжаю через неделю, - сказала Нина.
Она пошла к двери, на пороге остановилась и обернулась.
- Помните, Мандельштам писал: «Мы живем, под собою не чуя страны»? Вы всю жизнь прожили, под собою не чуя людей. Даже собственного сына. Да что там, даже себя.
***
За день до Нининого отъезда Зинаида попросила вызвать нотариуса. Нина вызвала и стала собираться в П-ск.
На город, в котором она прожила тринадцать лет, Нина смотрела без сожаления. Она думала о том, что впереди у нее другой город и новая работа. Она думала о том, что ей за пятьдесят, о мальчике, которому так и не придумала имени, и о женщине, которая когда-то любила стихи.
На следующий день она уехала.
***
А через год ей пришло письмо от нотариуса. Зинаиды Витальевны не стало, она отошла тихо, во сне. Квартиру свою она завещала Нине.
Узнав об этом, женщина горько усмехнулась. Потом она надела халат и пошла на обход.
В третьей палате ее ждала любимая пациентка Вера Афанасьевна. Эта интеллигентная восьмидесятилетняя старушка доживала последние дни и знала об этом. Уходила она тихо и радостно, но очень любила, когда ей читают вслух.
Нина зашла к Вере Афанасьевне, села у ее кровати и открыла принесенный с собой томик.
- Что вы сегодня мне прочитаете? - почти беззвучно прошелестела Вера Афанасьевна.
- Ахматову.
И Нина начала читать. Старушка закрыла глаза и мирно улыбнулась.