— Зиночка, а мы к вам насовсем! Ну, то есть до конца августа, пока вы нам билеты в Анапу не купите, — бодро возвестила с порога свекровь, впихивая в прихожую необъятный клетчатый баул, из которого почему-то торчал черенок от тяпки.
Зинаида, женщина пятидесяти шести лет, обладательница стальных нервов и должности старшего товароведа на складе стройматериалов, замерла с пакетом замороженных пельменей в руках. Пельмени предательски таяли, капая на новенький линолеум, за который они с мужем Витей только в прошлом месяце выплатили потребительский кредит.
За спиной свекрови, Антонины Васильевны, маячил свекор, Петр Ильич. Он тяжело дышал, прижимая к груди старый ламповый радиоприемник и пакет с рассадой, хотя на дворе стоял конец мая.
Витя, законный супруг Зинаиды, высунулся из ванной с зубной щеткой во рту, моргнул, поперхнулся пастой и выдавил:
— Мам? Пап? А вы чего не на даче? Пятница же.
Удивительная особенность наших людей, размышляла Зинаида, глядя на эту живописную композицию. В любой непонятной ситуации они тащат с собой тяпку и рассаду, даже если едут на десятый этаж панельной многоэтажки.
— А нет больше дачи, Витенька! — радостно, словно сообщая о выигрыше в лотерею, объявила Антонина Васильевна, разуваясь и привычно задвигая Зинины туфли в самый дальний, пыльный угол обувницы. — Продали мы ее! В среду сделку закрыли.
Зинаида медленно положила пельмени на тумбочку. Дача. Те самые пресловутые шесть соток под Волоколамском. Тот самый участок, где Зинаида последние пятнадцать лет каждое лето стояла в позе пьющего страуса, пропалывая грядки, потому что «родителям надо помогать, они старенькие». Тот самый домик, где она лично красила полы и перестилала рубероид на крыше, пока Витя жаловался на радикулит.
— Как продали? — севшим голосом спросил Витя. — Вы же там жить собирались на пенсии…
— Так обстоятельства изменились! — Петр Ильич торжественно прошествовал на кухню, плюхнул рассаду прямо на чистую скатерть и по-хозяйски щелкнул кнопкой чайника. — Вовочке нашему помощь понадобилась. Мы же семья!
Вовочка. Зинаида прикрыла глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая жилка. Вовочка — это младший брат Вити. Сорокалетний «подающий надежды» мальчик, который до сих пор искал себя. Поиски себя обычно заключались в том, что Вовочка спал до обеда, жил в маминой квартире и периодически ввязывался в авантюры, после которых семья дружно выплачивала его долги.
— И на что же Владимиру понадобились деньги в этот раз? — ласково спросила Зинаида, заходя на кухню и аккуратно, двумя пальцами, отодвигая рассаду от хлебницы. — Очередной стартап по разведению гигантских мадагаскарских улиток в гараже? Или закупка элитных зубочисток из бамбука?
— Зина, вот вечно ты язвишь! — обиженно поджала губы свекровь, доставая из буфета Зинину любимую кружку. — У мальчика, между прочим, серьезный проект! Бизнес! Он открывает агентство по… э-э… Петя, как это Вова назвал?
— Коворкинг для домашних питомцев! — гордо выдал свекор. — Во!
Зинаида мысленно перевела стоимость проданной дачи (а это, на минуточку, миллиона три, не меньше) в количество коворкингов для хомячков. Калькулятор в голове выдал ошибку и посоветовал выпить валерьянки.
— Прекрасно, — Зинаида оперлась руками о столешницу. — Продали дачу. Отдали все деньги Вовочке. До копейки?
— Естественно! Ему же помещение арендовать, пуфики покупать, рекламу… — Антонина Васильевна махнула рукой. — Ну, мы ему все три миллиона и перевели. А он нам расписку написал! Все по-честному.
— Замечательно. А к нам вы приехали, потому что…
— Ну Зинуль, ты как маленькая! — свекровь всплеснула руками. — Лето же впереди! В городе жарища, экология ни к черту. На дачу мы теперь поехать не можем. А здоровье поддерживать надо. Вот мы и решили: вы с Витей люди работящие, зарабатываете стабильно. Долгов у вас, слава богу, нет…
«Кроме ипотеки за эту двушку, которую мы еще пять лет платить будем», — мрачно подумала Зина.
— …так что вы нас в июле на море повезете! — закончила свою железобетонную мысль свекровь. — Желательно в санаторий. У Пети суставы, ему грязи нужны. А пока вы путевки ищете, мы у вас поживем. Не на улице же нам, пенсионерам, куковать?
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как на улице сигналит мусоровоз, а в холодильнике тихо гудит компрессор.
— Витя? — Зинаида повернула голову к мужу.
Витя, интеллигентный мужчина с намечающейся лысиной и вечным желанием быть для всех хорошим, вжал голову в плечи. Он напоминал партизана, которого поймали на краже сгущенки.
— Ну Зин… — проблеял он. — Ну правда… Родители же. Куда им деваться? Потеснимся. А море… ну, у нас же отложены деньги на остекление балкона. Может, пустим их на путевки?
«И впрямь, — подумала Зинаида с ледяным спокойствием. — Зачем нам теплый балкон? Лучше мы оплатим грязевые ванны людям, которые только что подарили три миллиона сорокалетнему инфантилу на пуфики для корги».
Бытовой реализм обрушился на квартиру Зинаиды со скоростью курьерского поезда. Уже на третий день ее уютное жилище превратилось в филиал дома престарелых, скрещенный с коммунальной квартирой из старых советских фильмов.
В гостиной круглосуточно орал телевизор. Петр Ильич смотрел исключительно политические ток-шоу, где люди в пиджаках брызгали слюной и перебивали друг друга. На просьбы сделать потише свекор отвечал философски:
— Зина, я должен быть в курсе мировой повестки! А то спать ляжешь, а утром уже границы перекроили!
Антонина Васильевна же развила бурную хозяйственную деятельность. Для начала она переставила всю посуду на кухне по своему разумению. Зинаида, приходя с работы уставшая как собака, теперь по полчаса искала дуршлаг, который обнаруживался то в хлебнице, то в духовке.
Но главным полем битвы стал холодильник.
Зинаида и Виктор жили экономно. На завтрак — овсянка или яичница, на ужин — макароны по-флотски или тушеная картошка. По выходным Зина запекала курицу.
Однако у Антонины Васильевны были другие представления о пенсионерском пайке.
— Зиночка, — укоризненно говорила она, доставая из холодильника сиротливый кусок докторской колбасы по акции. — Разве это еда? В ней же бумаги больше, чем мяса! Нам с папой нужен творог хорошей жирности, сыр маасдам, рыбка красная для сосудов. И фрукты! Виноград там, персики. Мы же витамины недополучаем!
Когда Зинаида, стиснув зубы, купила на рынке килограмм хорошего маасдама (отдав за него восемьсот рублей — почти дневной заработок), сыр испарился за сутки.
— Ой, а мы вечером с чаем посидели, сериал смотрели, и как-то незаметно увлеклись, — невинно хлопала глазками свекровь, стряхивая сырные крошки с халата. — Ты бы, Зинуль, в следующий раз пару килограммов брала. Что ты по чуть-чуть носишь, как от сердца отрываешь?
Финансовая дыра в семейном бюджете росла быстрее, чем рассада Петра Ильича (которую он, к слову, распикировал в Зинины любимые салатницы). Коммуналка за счет ежедневных многочасовых ванн свекра грозила пробить потолок. А Витя… Витя предпочитал задерживаться на работе, чтобы не участвовать в домашних разборках, и только виновато совал жене зарплатную карточку.
— Ты пойми, им тяжело, — бубнил муж, когда они запирались в спальне. — Лишились земли, кормилицы…
— Они ее продали! Добровольно! — шипела в ответ Зинаида, яростно запихивая в шкаф Витины разбросанные носки. — Чтобы Вовочка купил пуфики для собак! А мы теперь их кормим маасдамом и должны везти на море! Ты вообще понимаешь, что путевка на двоих в нормальный санаторий — это сто пятьдесят тысяч минимум?! Плюс билеты!
— Ну я займу у ребят на работе… — отводил глаза муж.
Зинаида только скрипела зубами. Она чувствовала себя ломовой лошадью, на которую не только нагрузили лишний воз, но еще и требуют, чтобы она по пути исполняла цыганочку с выходом.
Точка кипения была достигнута в пятницу вечером, спустя две недели после великого переселения.
Зинаида вернулась со склада раньше обычного. В квартире пахло корвалолом и чем-то сдобным. В прихожей, споткнувшись о чужие растоптанные тапки, она услышала голоса, доносящиеся из кухни. Дверь была приоткрыта.
— …да ты не переживай, сынок, — вещала Антонина Васильевна. Судя по звукам, она наворачивала баранки. — Зинка твоя побухтит и перестанет. Куда она денется? Ты мужик или кто? Стукни кулаком по столу! Скажи: «Везем маму с папой в Сочи, и точка!» Мы же там присмотрели отличный пансионат, первая линия, трехразовое питание «шведский стол». Всего-то двести тысяч на двоих.
— Мам, ну двести тысяч… это же наши все сбережения на балкон и на зубы Зине, — слабо сопротивлялся голос Вити.
— Ой, какие зубы в ее возрасте? — отмахнулась свекровь. — Поставит мост по ОМС, в поликлинике отличные мастера сидят! А нам море жизненно необходимо. И вообще, Витенька, мы тут с отцом подумали… Дача-то продана. Куда мы после моря вернемся? В свою хрущевку на пятый этаж без лифта? Тяжело нам уже. Наверное, мы свою квартиру тоже Вовочке отдадим, пусть сдает, у него же бизнес только начинается, деньги нужны. А сами — к вам. Выпишемся и у вас пропишемся. У вас двушка просторная, комнату нам выделите.
Зинаида замерла в коридоре, чувствуя, как пакет с кефиром выскальзывает из ослабевших пальцев.
Прописаться. Отдать квартиру Вовочке. Жить тут всегда.
— Ну мам… — проблеял Витя. — Зина не согласится…
— А кто ее спрашивать будет?! Квартира в браке куплена, ты такой же хозяин! — припечатала свекровь. — Переведешь завтра деньги за путевки, я уже забронировала. И не вздумай ей говорить, пока билеты на руках не будут. Ставь перед фактом!
Зинаида стояла в полутьме коридора. Внутри у нее что-то щелкнуло. Как тумблер на трансформаторной будке. Никакой истерики. Никаких слез. Только кристально чистая, холодная ясность.
Она не стала врываться на кухню. Не стала бить тарелки. Она тихонько, на цыпочках, отступила к входной двери, открыла ее и бесшумно захлопнула за собой, словно только что пришла.
— Витя! Антонина Васильевна! Я дома! — громко и бодро крикнула Зинаида из прихожей, с грохотом ставя сумку на банкетку.
Через секунду в коридор выскочил бледный Витя, а за ним выплыла раскрасневшаяся свекровь.
— Ой, Зинуля, а мы тут чаек пьем, — засуетилась Антонина Васильевна. — Ты чего так рано?
— Да отпустили пораньше, — Зинаида широко улыбнулась. Так широко, что Витя инстинктивно вжался в стену. — Я тут думала, Антонина Васильевна, над вашими словами. Знаете, вы абсолютно правы.
— В чем? — насторожилась свекровь.
— В том, что надо уважать старших и заботиться о здоровье! — Зинаида прошла на кухню, налила себе стакан воды и залпом выпила. — Какие могут быть балконы и зубы, когда родителям нужно море? Это же святое! Я тут посоветовалась с коллегами, прикинула бюджет…
Витя сглотнул. Он знал эту интонацию жены. Обычно после нее наступал локальный апокалипсис.
— В общем, я решила, что мы обязательно организуем вам отдых. По полной программе! — Зинаида ласково похлопала обалдевшую свекровь по плечу. — Ни о чем не беспокойтесь. Все финансовые вопросы и бронирования я беру на себя. Завтра же все оформлю. Вы будете в таком восторге, что запомните этот отпуск до конца своих дней.
— Ну вот! — просияла Антонина Васильевна, победно глядя на сына. — Я же говорила! Золотая у тебя жена, Витя!
Она потянулась за очередной баранкой, уже в деталях представляя себе шезлонги, шум прибоя и шведский стол с безлимитными блинчиками...
Но ни муж, ни его предприимчивая родня даже в страшном сне не могли представить, какой именно отдых уже спланировала Зинаида.
Наивная Антонина Васильевна забыла главную житейскую истину: никогда не загоняй в угол женщину, которая пятнадцать лет своими руками перестилала рубероид на чужой крыше. Зинаида действительно купила им путевки. И билеты на поезд. Вот только курорт, на который отправились любимые родственники, оказался с таким подвохом, от которого взвыла не только свекровь, но и сорокалетний инфантил Вовочка, умоляя Зину забрать родителей обратно...
👇 Узнать, куда на самом деле хитроумная Зинаида сослала родственников, и как эта поездка заставила братика-бизнесмена бегать по потолку, можно в продолжении!
[Читать крутой финал истории — жмите сюда!]