Сегодня я пришла в сад с женщиной. Ее взгляд был одновременно мягким и каким-то проникающим, таким будто она умела видеть не только то, что происходит на поверхности. Её звали Маргарет Малер. На ней был простой шерстяной кардиган, волосы собраны в аккуратный пучок, а в руках был блокнот, исписанный не формулами, а наблюдениями: «отступил на шаг», «оглянулся», «улыбнулся, но не подошёл».
- Я не изучаю поведение, - сказала она, едва мы вошли в здание. - Я слежу за процессом отделения. За тем, как ребёнок учится быть собой и при этом не терять связи.
Мы вошли в подготовительную группу. Дети уже были в заняты своими делами: кто-то рисовал, кто-то играл с конструктором, двое сидели в «тихом уголке» и перешёптывались. Но Малер сразу направилась к окну, туда, где мальчик стоял один и глядел вдаль. Его мама ушла минут пятнадцать назад, но он всё ещё держал в руке платочек, который она ему дала.
- Вот он, - сказала Маргарет почти шёпотом. — Поздняя фаза индивидуации. Ему шесть с половиной и он уже может быть вдали от матери часами, но внутри он всё ещё проверяет: «Она вернётся? Я всё ещё часть её мира?»
Она не стала подходить к нему, она просто наблюдала.
- В раннем детстве, - пояснила она мне, - ребёнок проходит через «сепарацию»: он уходит, возвращается, снова уходит. Это напоминает маятник. А в этом возрасте этот маятник замедляется. Ребёнок уходит внутренне в игру, в дружбу, в учебу, но ему всё ещё нужно внутреннее ощущение присутствия матери. И я говорю не про физическое присутствие, а про эмоциональное.
В этот момент мальчик положил платок в карман и пошёл к столу, где дети собирали пазлы. Он не сказал ни слова, просто сел рядом и через какое-то время вступил в игру. И в этот момент он «отпустил».
- Видишь? - сказала Малер. - Он смог войти в контакт с другими, потому что внутри чувствует базовую безопасность. Если бы связь с матерью была тревожной или прерванной слишком резко, он либо цеплялся бы за неё мысленно (и не мог бы играть), либо, наоборот, демонстрировал бы ложную независимость.
Потом мы подошли к девочке, которая рисовала семью. На листе были нарисованы мама, папа, она… и ещё одна фигура, очень большая, с крыльями.
- Кто это? - спросила Малер мягко.
- Это Ангел-Мама, - ответила девочка. - Она всегда со мной, даже когда мама на работе.
Малер кивнула:
- А это внутренний объект. Ребёнок уже не нуждается в физическом присутствии, потому что встроил мать в своё "я". Это и есть завершение процесса индивидуации: не разрыв, а внутреннее слияние, которое позволяет быть отдельным.
Она повернулась ко мне:
- Многие родители боятся, что если ребёнок «слишком привязан», то он не станет самостоятельным. Но на самом деле всё, наоборот. Только тот, кто чувствует себя надёжно связанным, может смело уходить в мир.
Мы прошли мимо пары детей, которые вместе строили дом. Они не ругались, они спорили о том, как вести «строительство».
- Они могут спорить, - сказала Малер, - потому что не боятся потерять связь. Они уже знают: разногласия это не угроза и это возможно только тогда, когда внутренний образ «доброго друга» или «надёжного взрослого» устойчив.
Перед уходом она остановилась у двери и сказала:
- В этом возрасте ребёнок уже почти школьник. Но внутри он всё ещё проверяет: могу ли я быть собой и при этом оставаться любимым? Если да, то он пойдёт в школу с открытым сердцем. Если нет, то он будет прятать свои желания, подстраиваться, бояться ошибок. Поэтому так важно, чтобы прощание утром было тёплым, честным, завершённым. Чтобы ребёнок знал: «Ты уходишь — но я остаюсь в тебе».
Она посмотрела на меня:
- Скажи родителям: не стремитесь к «быстрой независимости». Настоящая самостоятельность рождается не из отсутствия связи, а из глубокой уверенности в ней.
Маргарет ушла, хлопнула дверь. Дети шумели: смех, разговоры, топот ног. Все это было вокруг, но внутри у меня стояла тишина. Ведь я, как и Маргарет Малер убеждена, что в развитии ребенка важнее не внешние действия, а его внутренние ощущения в процессе. Быть отдельным вовсе не про одиночество. Ты понимаешь, что ты свой человек, но все еще часть целого. И именно в этом балансе растет здоровая личность.