6 октября 1966 года в обычной квартире города Горького тихо скончалась одинокая пожилая женщина. Когда соседи обнаружили тело, на шее покойной висела золотая цепочка с маленьким кулоном. На обратной стороне была выгравирована короткая надпись: «K from D. 24.05.37».
Кто такие К и D, соседи не знали. Они вообще мало что знали об этой странной женщине с иностранным именем Китти Харрис, которая жила замкнуто, почти ни с кем не общалась и говорила по-русски с заметным акцентом. А между тем через руки этой маленькой, худенькой женщины с детской кличкой «Цыганочка» прошли секреты, изменившие ход мировой истории.
Она была связной легендарной Кембриджской пятёрки, возлюбленной блестящего британского дипломата, и разведчицей, чья работа, по оценкам экспертов, сэкономила Советскому Союзу миллиарды рублей. А умирала она в полном забвении, в чужом городе, без друзей и родных, сжимая в руках единственную память о мужчине, которого любила всю жизнь.
Но обо всём по порядку.
ДОЧЬ САПОЖНИКА ИЗ БЕЛОСТОКА
Кэтрин Харрис, которую все знали как Китти, родилась 24 мая 1899 года в городе Белостоке, входившем тогда в состав Российской империи. Семья была бедной и многодетной: отец, сапожник по профессии, с трудом кормил восьмерых детей, трое из которых умерли ещё в младенчестве. Когда Китти было шесть лет, спасаясь от погромов и нищеты, семья Харрис перебралась сначала в Лондон, а затем в Канаду, в город Виннипег, где старший Харрис открыл маленькую сапожную мастерскую.
Об образовании для Китти при таком количестве ртов и таких доходах не могло быть и речи. Девочка окончила лишь четыре класса школы, а в тринадцать лет уже пошла работать на табачную фабрику. Именно там, среди грохота станков и едкого табачного дыма, и начала формироваться та Китти Харрис, которую впоследствии узнает мировая разведка. Условия на фабрике были ужасающими, забастовки следовали одна за другой, и юная Китти, дерзкая и бесстрашная по характеру, с головой окунулась в рабочее движение.
В 1919 году двадцатилетняя Китти приняла участие в знаменитой Виннипегской всеобщей забастовке, которая парализовала целый город. Более 24 тысяч рабочих вышли на улицы, требуя повышения зарплат и признания профсоюзов. Забастовку жестоко подавили, конная полиция разогнала демонстрантов, двое рабочих были убиты. Но для Китти этот опыт стал переломным. Она вступила в Коммунистическую партию Канады, а вскоре, переехав в Чикаго, перешла в компартию США.
Невысокая, худенькая, с тёмными живыми глазами, она была настолько подвижной и неугомонной, что товарищи по партии дали ей прозвище «Джипси», Цыганочка. Это словечко потом станет её первым оперативным псевдонимом в советской разведке.
ЗАМУЖЕСТВО, КИТАЙ И КРАХ ИЛЛЮЗИЙ
В 1925 году Китти вышла замуж за Эрла Браудера, убежденного коммуниста, который позднее возглавит Компартию Соединённых Штатов. Молодожёны мечтали о мировой революции и были готовы ехать за ней хоть на край света. Край света не заставил себя ждать: в 1927 году руководство Коминтерна направило Браудера в Китай, в Шанхай, налаживать связи с местными профсоюзами. Китти отправилась вместе с мужем.
Путь в Шанхай лежал через Москву, и эта остановка потрясла молодую пару. Парад на Красной площади, праздничные демонстрации, хорошая гостиница, всеобщий энтузиазм. Казалось, вот она, мечта рабочих, воплощённая в жизнь.
Но то, что они увидели в Китае, было полной противоположностью. Страна была объята гражданской войной. Нищета, наркомания, чудовищная эксплуатация, жестокость колониальных властей. Китти выполняла опасные поручения мужа: под видом скучающей американской туристки ездила с секретными письмами в Гонконг, Батавию, Харбин. Американский паспорт был её главным щитом, а безобидная внешность, лучшим прикрытием.
В Китае Китти провела около двух лет. Но вернувшись в Америку в 1929 году, супруги обнаружили, что их отношения разрушены. Браудер к тому времени уже увлёкся другой женщиной, Раисой Беркман из Ленинграда, на которой вскоре женился. Более того, как позже выяснилось, их брак с Китти, возможно, вообще был юридически недействителен, поскольку Браудер не был разведён с предыдущей женой.
Так или иначе, Китти осталась одна. Ей было тридцать лет, за плечами четыре класса образования, несостоявшийся брак и опыт подпольной работы в охваченном войной Китае. Для обычной жизни этого было маловато. Но для советской разведки, как оказалось, в самый раз.
КАК «ЦЫГАНОЧКА» СТАЛА РАЗВЕДЧИЦЕЙ
После развода с Браудером Китти устроилась на работу в «Амторг», советское торговое представительство в Нью-Йорке. Туда её привела сестра бывшего мужа, тоже связанная с коммунистическим движением. Именно в «Амторге» на невысокую и неприметную Китти обратил внимание опытный советский разведчик Абрам Эйнгорн, действовавший под псевдонимом «Тарас».
Эйнгорн правильно рассчитал, что именно такая девушка идеально подходит для разведывательной работы. Молодая американка с безупречным паспортом, невзрачной внешностью и полным отсутствием подозрительных связей. Она не будет привлекать внимание и сможет спокойно, под видом туристки или студентки, перемещаться по Европе, перевозя секретные данные. В 1931 году Китти Харрис была зачислена в штат Иностранного отдела ОГПУ.
Первым местом её работы стал Берлин. Китти предстояло тайно вывозить из Германии рулоны фотоплёнок с отснятыми секретными материалами. В случае опасности плёнки нужно было засветить. Работа была смертельно опасной, но Китти справлялась блестяще.
Однажды, во время одной из последних поездок по Германии, она заметила за собой слежку. Действовать нужно было мгновенно. Китти забежала в первую попавшуюся дверь, это оказалась мясная лавка. Задыхаясь от бега, она умоляюще посмотрела на мясника и сказала:
«Пожалуйста, помогите! За мной гонится незнакомый мужчина, а я замужняя женщина!»
Мясник, не задавая лишних вопросов, вывел перепуганную «дамочку» через чёрный ход. Плёнки были спасены, а вместе с ними и бесценная техническая информация, которую передавали советские агенты среди немецких инженеров и конструкторов.
УЧЕНИЦА ЛЕГЕНДАРНОГО АБЕЛЯ
В 1935 году Китти отправили на повышение квалификации в Москву. Её преподавателем стал Уильям Генрихович Фишер, тот самый человек, который впоследствии войдёт в историю разведки под именем Рудольф Абель, легендарный советский нелегал, арестованный в Нью-Йорке в 1957 году и обменянный на американского лётчика Фрэнсиса Пауэрса.
Фишер был терпелив и педантичен, но с Китти ему пришлось нелегко. После долгих и упорных занятий он написал в её характеристике: «Не дружит с техникой». И это была чистая правда. Китти могла забыть снять защитный колпачок с объектива фотоаппарата. Могла неправильно выставить экспозицию. Работая позже в Англии и передавая резиденту фотоплёнки, она всегда просила проявить их как можно скорее, потому что смертельно боялась, что на плёнке может не оказаться никакого изображения.
Но в разведке техническое мастерство далеко не главное. Интуиция, осторожность, смекалка, умение читать людей и чувствовать опасность, вот что по-настоящему ценно. И этими качествами Китти Харрис владела в совершенстве. Она безупречно знала искусство конспирации: как проверить, нет ли за тобой слежки, как уходить от наблюдения, как организовать тайниковую связь, как правильно передать моменталку. Из Москвы она вернулась опытным, закалённым профессионалом.
ЛОНДОН. ВСТРЕЧА, ИЗМЕНИВШАЯ ВСЁ
Весной 1938 года Китти Харрис прибыла в Лондон. Это был переломный момент и в её карьере, и в её жизни.
В то время Великобритания была для Советского Союза страной повышенного интереса. Внешняя политика Лондона была неустойчивой и переменчивой, Мюнхенское соглашение с Гитлером ещё не было подписано, но уже витало в воздухе, и Москве жизненно необходимо было знать, что происходит в кабинетах британского Форин-офис.
Именно тогда формировалась легендарная Кембриджская пятёрка, группа британских аристократов и интеллектуалов, завербованных советской разведкой и занимавших высокие посты в дипломатических и разведывательных структурах Великобритании. Официально их было пятеро, но в действительности агентурная сеть насчитывала около двадцати человек.
Китти сняла квартиру в центре Лондона. Обставила её уютно, со вкусом, создав образ обеспеченной молодой женщины, любящей путешествия. Периодически к ней заходили в гости состоятельные джентльмены, которые вели себя прилично и уходили не поздно. Ни в чём предосудительном новую соседку никто не заподозрил.
Чаще других в гостях у Китти бывал высокий, стройный блондин с обезоруживающей улыбкой. Его звали Дональд Маклейн, и он был третьим секретарём Министерства иностранных дел Великобритании. Сын министра просвещения Англии, выпускник Кембриджа, молодой и перспективный дипломат. Ему было двадцать пять, ей, тридцать девять.
«Вы не ожидали увидеть леди?» – с лёгким кокетством спросила Китти при первой встрече.
«Если откровенно, то да, – улыбнулся Маклейн. – Но это приятная неожиданность».
В разведке у Маклейна был оперативный псевдоним «Лирик», и он ему удивительно подходил. Идеалист, романтик, убежденный коммунист, пришедший к сотрудничеству с Москвой из искреннего желания бороться с надвигающимся фашизмом.
Их совместная работа была организована просто и эффективно. Дважды в неделю Маклейн, уходя с работы в Форин-офис, набивал портфель секретными документами и нёс их к Китти. Там, в ванной комнате, оборудованной под фотолабораторию, они вместе переснимали бумаги. Иногда, если вынести документ не удавалось, Маклейн приходил вечером и диктовал содержание по памяти, а Китти тщательно всё записывала.
По должности третий секретарь имел доступ практически ко всей переписке министерства. Через него проходили шифрограммы, дипломатическая почта, секретные меморандумы. Донесения «Лирика» шли в Москву бурным потоком: планы, цели, перспективы британской дипломатии, её друзья, враги, интриги и намерения. В архивах советской разведки до сих пор хранятся коробки по 300 страниц материалов, полученных от Маклейна.
Но самым ценным его достижением стало то, что подлинные шифрограммы, которые он передавал, позволили советским криптографам расшифровать английский дипломатический код. Это было величайшим прорывом.
«ЛИРИК» И «ЦЫГАНОЧКА»
Конечно, невозможно было проводить столько времени вдвоём, в уютной квартире, за опасной и волнующей работой, и не сблизиться. Между Китти и Дональдом вспыхнул роман.
Они были совершенно разными людьми. Он, аристократ, красавец, блестяще образованный представитель британской элиты. Она, простая девушка с четырьмя классами образования, с тринадцати лет работавшая на фабрике. Но именно это, возможно, и привлекало молодого идеалиста. Для убеждённого коммуниста Маклейна Китти стала живым воплощением того самого пролетариата, за интересы которого он рисковал карьерой и свободой.
Китти влюбилась отчаянно, по-настоящему, как влюбляются один раз в жизни. Но любовь сыграла с ней злую шутку: потеряв голову, она совершила грубейшее нарушение конспирации. Она назвала Маклейну его оперативный псевдоним, «Лирик». Кличка настолько понравилась молодому романтичному дипломату, что он так и подписал одно из своих донесений.
Когда в Москве узнали об этом, случился скандал. По всем законам разведки Маклейну должны были сменить связника. Но Центр решил закрыть глаза на грубое нарушение. Уж больно ценным источником был юный дипломат. Им просто сменили оперативные псевдонимы и разрешили продолжать работу.
В сентябре 1938 года Маклейна перевели в британское посольство в Париже. Китти последовала за ним. Как раз в это время в Мюнхене был подписан пакт между Чемберленом, Даладье, Гитлером и Муссолини, фактически открывший дорогу войне. Подробности этого предательского соглашения, которые передавал Маклейн, были для Москвы бесценны.
ПРОЩАЙ, ЛИРИК
Но в Париже Китти почувствовала, что что-то изменилось. Дональд стал отдаляться. Однажды, побывав у него дома, она обнаружила там чужие женские вещи. Объяснение было коротким и жестоким: Маклейн познакомился с молодой американкой Мелиндой Марлинг, студенткой Сорбонны, и влюбился.
Можно только представить, что пережила Китти в тот момент. Ей было сорок лет, она отдала этому мужчине два года жизни, рискуя ради него свободой и жизнью. Но она была разведчицей и умела подавлять свои эмоции.
В январе 1940 года Китти вызвала на встречу парижского куратора Маклейна и сухо доложила, что «Лирик» увлёкся посторонней женщиной. Служебный роман завершился.
Маклейн женился на Мелинде буквально за два дня до падения Парижа, 10 июня 1940 года. Последняя встреча Китти и Дональда состоялась, когда немецкие войска были уже в нескольких десятках километров от города. Он уезжал с молодой женой, она оставалась одна в городе, который вот-вот будет оккупирован нацистами.
Много лет спустя, вспоминая об этом расставании в своём дневнике, Китти напишет пронзительные строки: «Ты встретил другую. Как теперь жить? Конечно, я сдержалась и не подала виду, что эта новость пробила мне грудь. У меня хватило мужества оставаться спокойной, даже поздравить тебя с новым чувством. Но только я знаю, чего стоило мне это спокойствие. Прощай, мой Лирик».
Перед расставанием Дональд подарил Китти золотой кулон на цепочке. На обратной стороне была гравировка: «K from D. 24.05.37». К от Д. 24 мая, день рождения Китти. Этот кулон она не снимала до конца жизни.
ЦЕННОСТЬ «ЛИРИКА» И КЕМБРИДЖСКОЙ ПЯТЁРКИ
Расставание с возлюбленным никак не отразилось на профессиональной деятельности Маклейна. Напротив, его карьера стремительно шла в гору, а вместе с ней росла и ценность для советской разведки.
Особенно незаменимым «Лирик» стал в годы войны. Когда англичанам удалось с помощью машины «Энигма» расшифровать немецкие военные шифры, союзники делились этой информацией с Москвой крайне дозированно, неполно и зачастую в устной форме. Именно благодаря Кембриджской пятёрке и лично Маклейну Центр мог читать немецкую переписку целиком, без каких-либо купюр и сокращений.
А когда Маклейн был назначен первым секретарём британского посольства в Вашингтоне и получил доступ к документам совместного комитета по ядерным исследованиям, его сведения об англо-американском урановом проекте стали поистине бесценными для советской атомной программы.
МЕКСИКА. ПОСЛЕДНИЕ ЗАДАНИЯ
А что же Китти? После падения Парижа в июле 1940 года она с трудом добралась до Москвы. Рвалась на работу. 22 июня 1941 года, в первый день войны, написала письмо руководителю советской внешней разведки Фитину: «Прошу дать мне работу немедленно».
Просьбу удовлетворили. В конце 1941 года Китти нелегально переправили через Владивосток в США, а оттуда в Мексику. Здесь ей предстояло работать с крупным мексиканским политическим деятелем, лидером влиятельного профсоюза, бывшим губернатором штата и министром. Фигура масштабная, но работа с ним не заладилась с самого начала.
Возникли личные отношения, как это уже бывало в жизни Китти, и границы между агентом и куратором стали размываться. Мексиканец, женатый и имевший семью, использовал Китти не только как связную, но и как источник информации о Советском Союзе. Управлять ситуацией становилось всё труднее.
В Мексике Китти приходилось выполнять множество различных поручений: она была и связной, и курьером, и шифровальщицей. Нагрузка была непомерной, а резидентура малочисленной. Здоровье стало сдавать. Сначала нервное расстройство, потом сердечный приступ. Китти легла в мексиканскую клинику, но лечение мало помогало. В 1946 году было решено отозвать её в Москву.
ОШИБКА В ОДНУ БУКВУ
Москва 1946 года встретила Китти сурово. Это уже не был город её юности, восторга и надежд. Страна только что пережила самую страшную войну в своей истории, и до проблем одинокой разведчицы с иностранным паспортом никому не было дела.
И тут случилась история, которая была бы смешной, если бы не была такой трагичной. Когда Китти оформляла документы, выяснилось, что её советское гражданство, полученное ещё в декабре 1937 года, утеряно. Произошла досадная архивная ошибка: фамилию Харрис можно было писать двумя способами, через латинскую букву H или через букву G (Гаррис). Личное дело Китти искали не на ту букву, не нашли, и решили, что гражданства у неё нет.
А раз нет гражданства, значит, иностранка. А иностранка, да ещё «социально опасный элемент», не имеет права жить в столице. Китти отправили в Ригу, в Латвию, где она устроилась преподавателем английского языка.
Можно только представить, какой шок пережила эта женщина. Ещё вчера она общалась с выдающимися умами XX века, находилась в центре глобальных мировых процессов, держала в руках секреты, менявшие расстановку сил на мировой арене. А сегодня она оказалась на задворках империи, одна, без друзей, без привычной работы, с расшатанным здоровьем и разбитым сердцем.
АРЕСТ
Но худшее было впереди. В октябре 1951 года Китти Харрис была арестована МГБ Латвийской ССР «как социально опасный элемент». Из неё стали выбивать показания об антисоветской деятельности за рубежом.
Это было чудовищной иронией: женщина, которая двадцать лет своей жизни отдала служению Советскому Союзу, которая рисковала жизнью, перевозя секретные документы через половину земного шара, теперь сидела в тюремной камере и обвинялась в антисоветской деятельности. Следствие установило, что состава преступления нет, но освободили Китти не сразу, а только через два с лишним года, в феврале 1954 года. Всё это время она содержалась сначала в тюрьме, а затем в тюремной психиатрической больнице в Горьком.
Дело не было прекращено до тех пор, пока за Китти Харрис не заступился кто-то из высших чинов МВД.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ В ГОРЬКОМ
После освобождения больную и подавленную Китти оставили жить в Горьком. Но теперь ситуация изменилась: по ней было составлено специальное сопроводительное письмо с указаниями обеспечить ей достойные условия жизни. Ей предоставили отдельную квартиру, нашли работу, оформили медицинское обслуживание и назначили пенсию в 1500 рублей, что по тем временам было весьма значительной суммой, до этого она получала лишь 600.
Но ни квартира, ни пенсия не могли заменить того, в чём Китти нуждалась больше всего, в человеческом тепле и общении. Психическое расстройство, первые признаки которого появились ещё в Мексике, в Советском Союзе только прогрессировало. Китти жила в полном одиночестве. Единственным её собеседником стал дневник, которому она доверяла все свои тайны и воспоминания.
Она писала о том, как одинока. О том, что у неё нет ни друзей, ни родственников рядом. Спрашивала себя, за что ей была уготована такая судьба. Просила отправить её к родным в Канаду. Но как можно было отпустить за границу разведчицу, которая была носителем совершенно секретной информации государственного масштаба?
Тем более что к тому времени западные спецслужбы уже знали о её работе на СССР. Часть шифрограмм, которые советская резидентура в Мексике отправляла в Москву, была дешифрована в рамках американского проекта «Венона». Китти не упоминалась в них по имени, только под оперативным псевдонимом, но по датам приезда, отъезда и перемещениям её можно было вычислить.
Оперативный сотрудник, курировавший Китти в Горьком, ознакомился с её дневником и наложил резолюцию: «В связи с отсутствием оперативной части, уничтожить». Дневник был уничтожен. Вместе с ним исчезли последние свидетельства внутренней жизни женщины, через руки которой прошли десятки лучших советских разведчиков, таких как Арнольд Дейч, Дмитрий Быстролётов, и вся Кембриджская пятёрка.
Иногда Китти навещала старая подруга по разведке Елизавета Зарубина, пытаясь скрасить её одиночество. Но это были редкие визиты, капля в океане пустоты, которая окружала бывшую разведчицу.
ЖИЛА ЛИ ОНА С НАДЕЖДОЙ?
Есть одна деталь, которая не даёт покоя историкам. В 1951 году, когда Кембриджская пятёрка была раскрыта, Дональд Маклейн бежал в СССР. Сначала его поселили в Куйбышеве, потом перевели в Москву, где он жил и работал до самой смерти в 1983 году.
Китти находилась в том же городе Горьком, куда Маклейна чуть было не отправили. Виделись ли они? Было ли случайностью, что после этого условия жизни Китти резко улучшились, появилась большая пенсия, хорошая квартира, медицинский уход? Может быть, это было вмешательство Маклейна? Достоверных данных об этом нет. Это лишь предположение.
Но доподлинно известно одно.
КУЛОН НА ЗОЛОТОЙ ЦЕПОЧКЕ
6 октября 1966 года Китти Харрис скончалась в городе Горьком. Ей было шестьдесят семь лет. Похоронили её торжественно, с оркестром, почётным караулом и салютом тремя залпами. На одном из венков было начертано: «Славному патриоту Родины от товарищей по работе».
После смерти разведчицы осталось немного вещей. Книги, множество томов на русском и иностранных языках. И маленький золотой кулон на цепочке, с которым она не расставалась почти тридцать лет.
«K from D. 24.05.37».
К от Д. 24 мая 1937 года.
Китти от Дональда. В день её рождения.
Наверное, он был единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила. Блестящий британский аристократ и простая девушка с табачной фабрики. Их разлучила другая женщина, война, идеология и государственная машина. Но золотой кулон Китти хранила до последнего вздоха, как хранят самую дорогую вещь на свете, как хранят доказательство того, что всё это было не зря: и любовь, и риск, и отданная жизнь.
Имя Китти Харрис было рассекречено только в 1990-х годах. Сегодня она покоится на нижегородском кладбище «Марьина роща» под скромным памятником, мимо которого ежедневно проходят люди, не подозревающие, что рядом с ними лежит женщина, державшая в руках секреты, которые изменили мир.
Дорогие читатели. Благодарю вас за внимание. Желаю всего самого хорошего и доброго. С любовью к вам.