Время — безжалостный редактор. От творчества величайших поэтов античности до нас дошли лишь крупицы: несколько строк, случайно уцелевших в цитатах грамматиков, или клочки папируса, найденные в египетских свалках. Но даже этих искр порой достаточно, чтобы осветить целую эпоху. Ни один голос из глубокой древности не звучит для нас так интимно, так пронзительно и так современно, как голос Сапфо с острова Лесбос. Её стихи, созданные за 600 лет до нашей эры, — это не величавый эпос о богах и героях, а шепот, обращенный к подруге, молитва к богине любви, жаркое признание, от которого перехватывает дыхание. Платон называл её «десятой музой». Историки ломают копья в спорах о её жизни. Феминистки видят в ней предтечу. А для миллионов читателей она остается просто женщиной, сумевшей сказать о любви то, что до неё не говорил никто.
I. Остров поэтов и политиков: Лесбос в архаическую эпоху
Сапфо (др.-греч. Σαπφώ, лат. Sapphō) родилась в конце VII века до н.э. в аристократической семье на острове Лесбос, одном из крупнейших и богатейших центров греческого мира. Точная дата её рождения вызывает споры, но большинство исследователей сходятся на промежутке между 630 и 612 годами до н.э. Остров, расположенный у побережья Малой Азии, занимал выгодное стратегическое положение и славился не только вином и красивыми женщинами, но и своей высокой культурой. Здесь процветала музыка, поэзия, здесь говорили на особом эолийском диалекте, который в устах Сапфо зазвучал невероятной музыкальностью.
Это была эпоха великих перемен — архаическая революция, когда рождалась лирическая поэзия, пришедшая на смену монументальному эпосу. Если Гомер рассказывал о подвигах царей и богов, то новые поэты — Архилох, Алкей, Сапфо — заговорили о себе: о любви и ненависти, о вине и политических бурях. Личное «я» впервые заявило о себе в полный голос.
Отец Сапфо, согласно разным источникам, носил имя Скамандроним (Σκαμάνδρωνυμος) или Скамандр, мать звали Клеида (Κλεΐς). У неё было три брата: Ларих (Λάριχος), Эвригий (Εὐρύγιος) и самый известный из них — Харакс (Χάραξος), чьё имя чудом сохранила история благодаря скандальной любовной истории. Семья принадлежала к старой землевладельческой знати, так называемым «панфилам» — «всенародным» аристократам, которые вели свою родословную от мифических героев.
Жизнь аристократии в те времена была неспокойна. Остров раздирала борьба знатных родов за власть. В конце VII века до н.э. на Лесбосе к власти пришёл тиран Меланхр, затем его свергли Питтак и братья Алкея. Питтак, которого позже назовут одним из Семи мудрецов, установил свои порядки, и многие аристократы, включая Алкея и, по-видимому, Сапфо, оказались в изгнании. Сапфо провела несколько лет на Сицилии, о чём сохранилась запись на так называемой Паросской хронике — мраморной плите с перечнем важнейших событий греческой истории. Это изгнание стало важным опытом, расширившим её горизонты, но главным местом силы всегда оставался Лесбос, город Митилини, куда она впоследствии вернулась.
В отличие от афинских женщин, которые вели замкнутый, почти затворнический образ жизни (гинекей), женщины на Лесбосе пользовались гораздо большей свободой. Ионийская и эолийская культуры были более открытыми. Они могли получать образование, собираться вместе, заниматься искусством, участвовать в религиозных празднествах. Именно здесь, в кругу подруг и учениц, и расцвел гений Сапфо.
II. Тайна «Дома Муз»: Что представлял собой круг Сапфо?
Что представляло собой сообщество, вокруг которого сложилась легенда о Сапфо? Позднейшие авторы называли его «Домом Муз» (μουσῶν οἰκία) — нечто вроде школы или содружества, куда приезжали девушки из разных концов Греции, чтобы обучаться музыке, поэзии, танцам и, вероятно, искусству быть желанными и образованными спутницами жизни. Сама Сапфо называла своих подруг словом ἑταῖραι (hetaírai) — «подруги», «спутницы». Позже это слово приобрело значение «гетеры», куртизанки, что породило множество спекуляций. Но в архаическую эпоху оно было лишено однозначно негативного оттенка и означало просто круг близких по духу женщин.
Были ли эти девушки её ученицами, подругами или возлюбленными? Скорее всего, и тем, и другим, и третьим одновременно. В архаической Греции отношения между наставником и учеником (в мужской среде это был институт педагогики) часто включали в себя эротический компонент, который считался важной частью воспитания и передачи доблести (арете). Сапфо, по-видимому, перенесла эту традицию в женскую среду. Её стихи — это не просто уроки стихосложения. Это гимны красоте, обращенные к конкретным девушкам: Аттиде (Ἄτθις), Анактории (Ἀνακτορία), Гонгиле (Γογγύλα), Мике (Μίκα). Она воспевает их прелесть, ревнует к соперницам (Андромеда, Горго), горюет, когда они покидают её круг, выходя замуж.
Сохранилось несколько имён, и они говорят сами за себя. Аттида — возможно, от Аттики, то есть «афинянка»; Анактория — «принадлежащая господину» (от ἀνάκτωρ); Гонгила — «кругленькая» (от γογγύλος). Исследователи давно заметили, что многие имена звучат как «говорящие» — это могут быть как реальные имена, так и ласкательные прозвища, или же имена, указывающие на происхождение девушек, приехавших издалека.
Фрагмент 96 (по нумерации E.-M. Voigt) — одно из самых пронзительных стихотворений Сапфо, где она обращается к Аттиде, которая, по-видимому, уехала в Сарды:
Древнегреческий текст (реконструкция):
...σάρδις... / ...πολλάκι τυἰδε [ν]ῶν ἔχοισα...
...ὤς π[οτ'] ἐόντα<ν> ζάβελον κάλαν / ... σὰν φιλοτατ' ἀήδ'...
...μόλπᾳ θήραν... / ... κροκ<ό>εντ'...
...νῦν δὲ Λύδαισιν ἐμπρέπεται γυναίκεσσιν ὥς ποτ' ἀελίω / δύντος βροδοδάκτυλος μήνα...
...πρέπει ἐκ τῶν ἄλλων λαθοίσαν / ... κάλ'...
Приблизительная IPA транскрипция реконструированного эолийского произношения:
[sár.dis... / po.lák.ti tyːi.de nɔːn é.kʰoi.sa... / hɔːs pó.t' e.ón.tan zá.be.lon ká.lan... / sàn pʰi.ló.ta.t' a.ɛ̌ː.d'... / mól.paːi tʰɛ̌ː.ran... / kro.kó.ent'... / nŷn de Lý.dai.sin em.pré.pe.tai gy.ná.ke.sin hɔːs pó.t' a.e.lí.oː dýn.tos bro.do.dák.ty.los mɛ̌ː.naː... / pré.peː ek tɔ̂ːn ál.lɔːn la.tʰói.san... / kál'...]
Подстрочный (глоссированный) перевод:
...в Сарды... / часто сюда мысль имея...
...как когда-то (мы) жили, восхитительную жизнь... / твою дорогую песню...
...пением (на) охоту... / шафрановое...
...ныне же между лидийскими женщинами выделяется, как иногда после захода солнца розоперстая луна...
...выделяется из всех, забыв... / ...красота...
Художественный перевод (В.В. Вересаев):
...в Сарды... / Часто и мыслью туда стремится...
...Как мы жили когда-то с тобой: / Венками из фиалок, душистых роз...
...И нежной шафрана... / А теперь среди лидиянок она / Блещет, как после заката луна...
Эти строки — не просто сожаление о расставании. Это утверждение памяти как единственной силы, способной победить разлуку и время. Сапфо создает свой мир, где главная ценность — не богатство или власть, а красота, любовь и поэтическое слово, которое эту красоту сохраняет.
III. Изобретая любовь: Поэтическая революция Сапфо
До Сапфо любовь в литературе была действием, часто роковым, как страсть Париса к Елене, ставшая причиной войны. Гомер описывает чувства через поступки. Сапфо же сделала любовь предметом пристального, почти клинического наблюдения изнутри. Её знаменитый фрагмент 31 — это блестящий анализ физиологии страсти, который античный критик Лонгин в трактате «О возвышенном» (Περὶ ὕψους) приводил как образец того, как гений может передать всю гамму чувств одновременно:
Древнегреческий текст (по изданию E.-M. Voigt):
Φαίνεταί μοι κῆνος ἴσος θέοισιν
ἔμμεν᾽ ὤνηρ, ὄττις ἐνάντιός τοι
ἰσδάνει καὶ πλάσιον ἆδυ φωνεί-
σας ὐπακούει
καὶ γελαίσας ἰμέροεν, τό μ᾽ ἦ μὰν
καρδίαν ἐν στήθεσιν ἐπτόαισεν,
ὠς γὰρ ἔς σ᾽ ἴδω βρόχε᾽, ὤς με φώναι-
σ᾽ οὐδ᾽ ἒν ἔτ᾽ εἴκει,
ἀλλ᾽ ἄκαν μὲν γλῶσσα †ἔαγε†, λέπτον
δ᾽ αὔτικα χρῶι πῦρ ὐπαδεδρόμακεν,
ὀππάτεσσι δ᾽ οὐδ᾽ ἒν ὄρημμ᾽, ἐπιρρόμ-
βεισι δ᾽ ἄκουαι,
†έκαδε† μ᾽ ἴδρως ψῦχρος κακχέεται†, τρόμος δὲ
παῖσαν ἄγρει, χλωροτέρα δὲ ποίας
ἔμμι, τεθνάκην δ᾽ ὀλίγω ’πιδεύης
φαίνομ᾽ ἔμ᾽ αὔται.
ἀλλὰ πὰν τόλματον, ἐπεὶ †καὶ πένητα†
Приблизительная IPA транскрипция:
[pʰaí.ne.tai moi kɛ̂ː.nos í.sos tʰé.oi.sin / ém.men' ɔ̌ː.nɛːr, ót.tis e.nán.ti.os toi / iz.dá.neː kai plá.si.on âː.dy pʰɔː.něː.sas hy.pa.kǔ.eː / kai ge.lǎi.sas i.mé.ro.en, to m' ɛː mán / kar.dí.an en stɛ̌ː.tʰe.sin ep.tó.ai.sen, / hɔːs gàr és s' ǐ.dɔː bró.kʰe', hɔːs me pʰɔ̌ː.nai.s' uːd' hèn ét' ěː.kei, / al.l' á.kan mèn glɔ̂ːs.sa é.a.ge, lép.ton / d' aǔ.ti.ka kʰrɔ̂ːi pŷr hy.pa.de.dró.ma.ken, / op.pá.tes.si d' uːd' hèn ó.rɛːm.m', e.pi.r̥rǒm.bei.si d' á.kuː.ai, / hé.ka.de m' ǐ.drɔːs psŷː.kʰros kak.kʰé.e.tai, tró.mos de / pâi.san á.greː, kʰlɔː.ro.té.ra de poí.as / ém.mi, te.tʰná.kɛːn d' o.lí.goːi 'pi.děu.ɛːs / pʰaí.no.m' em' aǔ.tai. / al.là pân tól.ma.ton, e.pěi kaì pé.nɛː.ta]
Подстрочный перевод:
Кажется мне тот равным богам
быть муж, который напротив тебя
сидит и близко сладко гово-
рящую слышит
и смеющуюся желанно; это же вот именно
сердце в груди взволновало мне;
ибо как тебя увижу коротко, уж мне голо-
сом ничто (сказать) не дает,
но сразу язык (пере)ломлен, тонкий
же тотчас под кожей огонь пробежал,
глазами же ничего не вижу, шумят
же уши,
пот меня холодный покрывает, дрожь же
всю хватает, зеленее же травы
я, умереть же немного недостает
кажусь я себе самой.
Но всё надо вытерпеть, так как †и бедного†
Это не описание внешности возлюбленной. Это описание того, что происходит с самой поэтессой. Она изобретает язык для чувств, которые до неё не были названы. Её Эрос — это не просто влечение, а сложная смесь восторга и ужаса, жара и холода, жизни и смерти. Обратите внимание на строку «зеленее травы» (χλωροτέρα δὲ ποίας). В современном английском "green with jealousy" — «зеленый от зависти». Но греческое χλωρός (chlōrós) означает не просто зеленый цвет, а свежесть, влажность, жизненную силу (отсюда «хлорофилл»). Сапфо говорит, что она полна жизни до такой степени, что это граничит со смертью. Это не зависть, это высшая степень возбуждения.
Лонгин в I веке н.э. комментировал этот фрагмент так: «Не удивительно ли, как она в одно и то же время ищет и душу, и тело, и слух, и язык, и зрение, и лицо, как будто всё это от неё ушло и чуждо ей? В противоположных состояниях она вместе и холодеет, и горит, и безумствует, и рассуждает — так что у неё является не какая-либо одна страсть, но целое собрание страстей».
Сапфо не боится быть уязвимой. Она молит Афродиту о помощи в любовных делах, вступая с богиней в почти фамильярный диалог. Гимн Афродите (фр. 1) — единственное полностью сохранившееся стихотворение Сапфо:
Древнегреческий текст (начало):
Ποικιλόθρον᾽ ἀθανάτ᾽ Ἀφρόδιτα,
παῖ Δίος, δολόπλοκε, λίσσομαί σε,
μή μ᾽ ἄσαισι μηδ᾽ ὀνίαισι δάμνα,
πότνια, θῦμον...
IPA:
[poi.ki.ló.tʰron' a.tʰa.nát' a.pʰró.diː.ta / pâi dí.os, do.ló.plo.ke, lís.so.mai se / mɛ̌ː m' á.sai.si mɛːd' o.ní.ai.si dám.na / pót.ni.a, tʰŷː.mon]
Подстрочный:
Пестротронная, бессмертная Афродита,
дочь Зевса, хитросплетающая (козни), молю тебя,
не муками и не заботами смиряй,
госпожа, дух...
Сапфо не просто просит — она напоминает богине, как та уже являлась к ней раньше, спускаясь с небес на колеснице, запряженной воробьями. Это смешение молитвы и личного воспоминания, интимного разговора с божеством, было революционным.
IV. Скандал в благородном семействе: Новый папирус о брате Хараксе
Долгое время биография Сапфо была соткана из мифов. Но в 2014 году мир потрясла сенсация: папиролог Дирк Оббинк (Dirk Obbink) из Оксфордского университета опубликовал расшифровку папируса III века н.э., содержащего практически полностью сохранившееся стихотворение Сапфо, которое пролило свет на её семейную драму. Это было открытие, которое Оббинк назвал моментом, «сбивающим с ног». Папирус, приобретенный анонимным коллекционером, содержал 20 строк ранее неизвестного текста.
В этом стихотворении Сапфо обращается то ли к матери, то ли к сестре (имя Клеида упоминается) с просьбой не корить её за постоянные молитвы о благополучном возвращении брата Харакса:
Древнегреческий текст (реконструкция Оббинка):
...τύ . . . . . . . . . μνᾴσεσθ' ἀρήσεσθαι βαθύχορον παῖδα Πόρωι μελισσᾶν [....
...αὔταν προδόμως εὖχομαι τῶι τ' ἀδεύκοις δ[ῶ]ρα...
..."πλεύμωνες ἀήται"...
...πλεύμωνες δέ μ' ἀήται...
...Χάραξον, εὔσαισα κάλως ἔν νάεϊ, ...
...πόλλα λία γελᾶσα...
Приблизительный подстрочный перевод:
...тебе... помнить... молиться о широкохороводной дочери Пора (?) пчел...
...ей искренне молюсь и брату (?) дары...
...ветры легких...
...ветры легких мне...
...Харакса, благополучно с кораблем...
...много очень смеясь...
Суть открытия в том, что это стихотворение упоминает реальные события, о которых рассказывает и Геродот в своей «Истории» (II, 135). Харакс отправился в Египет с грузом лесбосского вина и там, в торговом порту Навкратис, потратил целое состояние на выкуп знаменитой гетеры по имени Родопис (Ῥοδῶπις — «Розоволикая»). Геродот пишет, что Родопис была фракийкой, рабыней одного самосца, и Харакс выкупил её за огромную сумму. После освобождения она осталась в Египте и, по преданию, построила пирамиду (что, конечно, вымысел). И, по словам Геродота, Сапфо «сильно бранила» брата в одном из своих стихотворений.
Это открытие перевернуло представления о «возвышенной» поэтессе. Оказывается, её волновали и вполне земные, житейские проблемы: глупый брат, промотавший семейное состояние, тревога матери, надежды на то, что младший брат Ларих, наконец, повзрослеет и станет опорой семьи. Ларих, как мы знаем из других источников, был виночерпием в пританее (городской ратуше) — почетная должность для юноши из хорошей семьи, но еще не мужчина, не глава рода. Перед нами предстает не только жрица любви, но и глава аристократического рода, озабоченная его благосостоянием. Сапфо предстает перед нами не как миф, а как реальная женщина из плоти и крови, со своими тревогами, разочарованиями и чувством долга.
V. Мифотворчество: Как создавали Сапфо на протяжении веков
Смерть Сапфо окутана тайной. Самая романтичная и живучая легенда гласит, что она покончила с собой, бросившись со скалы Левкады из-за неразделенной любви к красавцу-лодочнику Фаону. Эта история, однако, не имеет никакого отношения к реальности. Она возникла в позднеантичных комедиях (например, у Менандра) и была растиражирована римскими авторами (Овидий в «Героидах» пишет письмо Сапфо Фаону), которые не могли принять, что величайшая поэтесса могла умереть от старости или болезни. Ей «потребовалась» трагическая, «подобающая» поэту смерть, причем из-за мужчины. Это мифотворчество стало первым шагом к искажению её образа.
В Афинах V века до н.э., где женщины были почти полностью исключены из публичной жизни, фигура независимой и талантливой Сапфо вызывала недоумение и насмешку. Комедиографы выводили её на сцену в гротескном виде — маленькой, смуглой, некрасивой и гиперсексуальной. Кратин, Амейпсий, Антифан писали комедии под названием «Сапфо», где она, вероятно, изображалась в комических любовных ситуациях. Это было способом «приручить» опасный образ сильной женщины, вписав его в привычные рамки комического.
В эллинистическую эпоху (III–II вв. до н.э.) интерес к Сапфо возродился. Александрийские ученые собрали и издали её сочинения, разделив их на 9 книг по метрам. Они же создали её литературную биографию, используя её же стихи как источник — крайне ненадежный метод. Так, из стихов о девушках возник миф о «школе», где Сапфо была наставницей (на основе современных исследований мы можем утверждать, что не это была не школа, а круг подруг, см. ранее).
В Риме Катулл перевел и адаптировал её 31-й фрагмент для своей Лесбии, сделав Сапфо образцом любовной лирики. Гораций восхищался её мастерством. Но уже в поздней античности, с победой христианства, её поэзия начала подвергаться цензуре. Григорий Назианзин в IV веке н.э. приказывал сжигать её книги. В 1073 году папа Григорий VII распорядился публично сжечь её произведения в Риме и Константинополе. Из-за этого от 9 книг до нас дошли лишь фрагменты.
В эпоху Возрождения её воскресили как великую поэтессу, но тщательно «обелили» её отношения с девушками, объявив их просто ученицами и подругами. В XIX веке викторианцы видели в ней строгую наставницу, руководительницу пансиона для благородных девиц. И только в XX веке, с подъемом феминизма и ЛГБТ-движения, заговорили о ней как о символе женской любви и независимости.
VI. Фрагменты вечности: Папирология и новые открытия
Сегодня Сапфо — это поле битвы интерпретаций. Для одних она — предвестница феминизма, для других — икона лесбийской культуры, для третьих — просто гениальный поэт. Но все эти споры затмевает одно: чудо сохранности её текстов. От девяти книг, которые были в Александрийской библиотеке, уцелело лишь около 650 строк. Многие из них дошли до нас в виде цитат у античных грамматиков, которые разбирали особенности её эолийского диалекта или редко встречающиеся метры. Другие были найдены на папирусах в египетском городе Оксиринхе — в древней свалке, где сухой песок сохранил то, что погубила влага в Греции.
Оксиринх — место археологических раскопок, которые ведутся с конца XIX века. Британские папирологи Бернард Гренфелл и Артур Хант обнаружили там десятки тысяч папирусных фрагментов. Среди них — сотни фрагментов Сапфо. Эти находки продолжаются до сих пор. В 2004 году было объявлено об открытии так называемого «Кёльнского папируса», который соединился с фрагментом из Оксиринха и восстановил стихотворение о старости, где Сапфо говорит, что её колени больше не позволяют ей плясать, как прежде.
Современные технологии — мультиспектральная съемка, томография — позволяют читать даже те слои папируса, которые были скрыты под грязью или использованы как папье-маше для картонажа мумий. Каждый год приносят новые крошечные фрагменты. Иногда это всего несколько букв, но они могут изменить понимание целого стихотворения.
Фрагмент о дочери Клеиде (фр. 132):
Древнегреческий:
Ἔστι μοι κάλα πάϊς χρυσίοισιν ἀνθέμοισιν
ἐμφέρην ἔχοισα μόρφαν Κλέις ἀγαπάτα,
ἀντὶ τᾶς ἔγωὐδὲ Λυδίαν παῖσαν οὐδ᾿ ἐράνναν...
IPA:
[és.ti moi ká.la pá.is kʰry.sí.oi.sin an.tʰé.moi.sin / em.pʰé.rɛːn é.kʰoi.sa mór.pʰan Klé.is a.ga.pá.taː / an.tì tâːs é.gɔː.uːdè Ly.dí.an pâi.san uːd' e.rán.nan]
Подстрочный:
Есть у меня прекрасная дочь, золотым цветам
подобную имеющая внешность, Клеида любимая,
за которую я ни всей Лидии, ни желанной...
Это одно из самых трогательных свидетельств материнской любви Сапфо. Несмотря на все споры о её личной жизни, она была матерью и, судя по этим строкам, очень любила свою дочь.
VII. Сапфо и музыка: Звучащее слово
Важно помнить, что поэзия Сапфо была неразрывно связана с музыкой. Само слово «лирика» происходит от λύρα (лира) — струнного инструмента, под аккомпанемент которого исполнялись стихи. Сапфо не просто писала тексты — она сочиняла мелодии. Античные источники приписывают ей изобретение медиатора (плектра) и нового музыкального лада — миксолидийского, который считался особенно страстным и печальным.
Её стихи писались для пения соло или хором, часто во время религиозных церемоний, свадеб (эпиталамии), праздников в честь богов. До нас дошли фрагменты свадебных песен, полные народного юмора и ритуальных выкриков:
Фр. 111 (Свадебная песнь):
Ὕψοι δὴ τὸ μέλαθρον·
ὑμήναον.
ἀέρρετε, τέκτονες ἄνδρες·
ὑμήναον.
γάμβρος ἔρχεται ἶσος Ἄρευι,
ἄνδρος μεγάλω πόλυ μείζων.
Подстрочный:
Выше же (поднимайте) потолок!
Гимэнэй!
Поднимайте, плотники-мужчины!
Гимэнэй!
Жених входит, равный Аресу,
мужа большого много больше.
Это уже не утонченная лирика, а фольклорная обрядовая поэзия, показывающая широту таланта Сапфо.
VIII. Язык и стиль: Эолийское сияние
Сапфо писала на родном эолийском диалекте, который существенно отличался от аттического (классического) греческого. Эолийский диалект был более музыкальным, с меньшим количеством придыхательных звуков, со своей системой ударений. Например, аттическое θάλαττα(море) по-эолийски звучало как θάλασσα . Сапфо использовала богатство этого диалекта, создавая неологизмы и неожиданные метафоры.
Деметрий Фалерский в трактате «О стиле» отмечал, что поэзия Сапфо «прекрасна и сладостна» и что она изобретала новые слова, которые органично вплетала в ткань стиха. Например, прилагательное βροδοδάκτυλος (rododáktylos) — «розоперстая» (об Эос, заре), ставшее классическим гомеровским эпитетом, на самом деле могло быть популяризировано именно Сапфо. Она также использовала сложные составные прилагательные: ποικιλόθρονος (poikilóthronos) — «пестротронная», ἰόκολπος (iókolpos) — «фиалколонная» (о Музах), χρυσοπέδιλλος (chrysopédillos) — «золотосандальная».
IX. Заключение: Память, победившая время
Сапфо удалось создать поэзию, которая перешагнула через тысячелетия именно потому, что она говорит на универсальном языке человеческого сердца. Её знаменитое пророчество, сохранённое в одном из фрагментов, сбылось с поразительной точностью:
Древнегреческий текст (фр. 65):
...κατθάνοισα δὲ κείσεαι· οὐδέ ποτα μναμοσύνα σέθεν
ἔσσετ᾿ οὐδὲ †ποκ᾿† ὔστερον· οὐ γὰρ πεδέχῃς βρόδων
τῶν ἐκ Πιερίας· ἀλλ᾿ ἀφάνης κἠν Ἀίδαο δόμῳ
φοιτάσεις πεδ᾿ ἀμαύρων νεκύων ἐκπεποταμένα.
IPA:
[ka.tʰá.noi.sa de kěː.se.ai; uː.dé po.ta mna.mo.sý.na sé.tʰen / és.set' uː.dé pók' hý.ste.ron; uː gàr pe.dé.kʰɛːs bró.doːn / tɔ̂ːn ek Pi.e.rí.as; al.l' a.pʰá.nɛːs kɛːn A.ǐ.da.o dó.mɔːi / pʰoi.tá.seːs ped' a.maú.roːn ne.ký.oːn ek.pe.po.ta.mé.na]
Подстрочный перевод:
Умерев же, будешь лежать ты; никогда же памяти о тебе
не будет никогда впоследствии; ибо не причастна ты розам
тем, что из Пиерии; но невидимой и в Аида доме
будешь бродить среди бледных мертвых, улетевшая.
Антипатр Сидонский, эллинистический поэт, написал ей эпитафию, где говорит, что сама Мнемосина (Память) была поражена, услышав сладкозвучную Сапфо.
Она владеет своей славой и по сей день. Её голос, пробившись сквозь шум тысячелетий, остался таким же чистым, страстным и живым, словно он звучит только что, здесь и сейчас. И пока мы читаем эти строки, испытывая тот же трепет, что и древние греки, Сапфо продолжает побеждать смерть. Как сказано в ещё одном фрагменте (фр. 147): «μνάσεσθαί τινά φαμι καὶ ὔστερον ἀμμέων» — «Помнить, я говорю, будут и потом о нас».