Ключ повернулся в замке почти бесшумно, Марина тихонько толкнула тяжёлую дверь и шагнула в полумрак прихожей. Она потянулась к выключателю, но рука замерла на полпути.
Из кухни, сквозь неплотно прикрытую дверь лился жёлтый свет и доносились голоса. Марина не стала бы прислушиваться, если бы не уловила знакомый, чуть визгливый тембр своей свекрови, Валентины Семёновны.
— ...да никуда она не денется, — голос свекрови звучал деловито, с хозяйскими нотками. Раздался звон ложечки о фарфоровую чашку. — Дожмём. Ей деваться некуда, она зависимая. Привыкла быть хорошей девочкой, вот и будет плясать под нашу дудку.
— Мам, ну она упёрлась рогом, — это был Игорь. Голос мужа звучал жалко, с привычными капризными интонациями. — Говорит, это добрачная квартира, наследство от бабушки.
Марина затаила дыхание, сумка так и осталась висеть на плече.
— Ой, да брось ты её слушать! — вмешался третий голос. Золовка Лена, как всегда с набитым ртом. — Марина твоя просто денежный принтер, Игорёк. Ты вообще считал, сколько мама с неё выжала за эти годы?
— Я считала! — гордо, с нескрываемым торжеством заявила Валентина Семёновна. — Восемьсот сорок тысяч! Это только прямыми переводами на карту. Я всё в свою тетрадочку записываю. По десять, пятнадцать тысяч каждый месяц... То на санаторий мне, то Ленке на зубы, то на ремонт. Семь лет, копеечка к копеечке! И ведь ни рубля не попросила назад, дурочка.
В кухне раздался дружный смех.
Марина прислонилась затылком к холодной входной двери. Думала, что помогает семье и эти мелкие займы до зарплаты просто временные трудности.
— Она же не требует возврата, — продолжала вещать свекровь. — Добренькая, думает, покупает нашу любовь.
— А я на её бабки новый объектив присмотрел, — хмыкнул Игорь, и в его голосе не было ни капли стыда. — Сто пятьдесят штук стоит. Скажу, что для работы надо, для творческого роста. Оплатит, как миленькая, тачку же мне купила.
— Вот видишь! — поддакнула Лена. — Ты на этой «Камри» ездишь, а с квартирой схема вообще верная. Её эту двушку продадим, мою материнскую долю вложим. Оформим новую трёшку на троих: меня, маму и тебя. А Маринка пусть там просто прописана будет. В случае развода хрен она, что получит, доля-то мизерная будет. Она в ловушке окажется. А мы, наконец, будем жить все вместе, в большой сталинке!
— Грамотно, — согласился муж, человек, с которым Марина спала в одной постели. — Ладно, я сегодня вечером ещё надавлю. Скажу, что ухожу от неё, если она не согласится продать квартиру. Она боится одиночества, сразу в слёзы кинется.
Марина стояла в коридоре, было желания ворваться на кухню, швырнуть в них сумку и устроить истерику.
Но она просто сделала шаг назад. Бесшумно нажала на ручку входной двери, вышла на лестничную клетку и аккуратно, до тихого щелчка, прикрыла за собой дверь.
Спустившись во двор, села в свою старенькую малолитражку (ту самую, на которой ездила сама, отдав мужу новенькую «Тойоту»), завела мотор и вбила в навигатор адрес юридической конторы.
Консультация заняла час.
Адвокат, седой мужчина с цепким взглядом, разложил всё по полочкам. Добрачное имущество неприкосновенно – квартиру они не тронут. А вот с машиной и техникой, оформленными на мужа, придётся повозиться. Нужен был железный аргумент.
Выйдя из конторы, Марина села в машину и решила записать разговор. Набрала номер свекрови.
— Да, Мариночка! — елейный голос Валентины Семёновны лился из динамика так сладко, что сводило зубы. — Ты с работы уже? А мы с Игорьком тебя ждём, ужинать садимся!
— Валентина Семёновна, я задержусь, — лишённым эмоций голосом ответила Марина. — Такое дело... У меня на работе проблемы. Срочно нужны деньги, вы не могли бы вернуть долг? Те восемьсот сорок тысяч, что я вам переводила мелкими суммами всё это время. Вы же каждый раз обещали отдать в следующем месяце.
На том конце провода повисла пауза, а затем:
— Что?! — визг свекрови, казалось, пробил барабанную перепонку. Маска слетела моментально. — Девка, у тебя кукуха улетела в тёплые края?! Откуда у пенсионерки такие деньги?!
— Но вы же брали в долг...
— Мало ли что я говорила! — орала Валентина Семёновна, теряя берега от возмущения. — Это была помощь матери мужа! Ты бессовестная, с жиру бесишься, а с бедной старухи последние гроши трясти хочешь?! Забудь! Я ничего тебе не верну – это была плата за то, что мой сын с тобой вообще живёт!
— Я вас поняла, спасибо за честность, — спокойно сказала Марина и нажала отбой.
В субботу днём в квартире Марины было не протолкнуться. «Семейный ужин» родня собралась в полном составе.
Алексей, старший брат Игоря, сидел в углу на пуфике и хмуро оглядывал гостиную. Ненавидел эти сборища. В отличие от младшего брата-нытика, Алексей работал на заводе мастером цеха, жил своей жизнью и старался держаться от токсичной родни подальше. Приехал только потому, что Марина позвонила ему лично и попросила присутствовать. Голос у неё был такой, что Алексей не рискнул отказать.
Смотрел на свою мать, Валентину Семёновну, которая по-хозяйски расположилась в центре итальянского дивана, победно скрестив руки на груди. Рядом чавкала жвачкой сестра Лена. Игорь нервно переминался с ноги на ногу у окна, поглядывая на жену. Они все ждали, что сейчас Марина сломается и объявит о продаже квартиры. Алексей чувствовал предвкушение чужой наживы, ему было стыдно за свою кровь. Он всегда уважал Марину – работящую, умную бабу, которая почему-то тащила на себе его никчёмного братишку.
Марина вышла в центр комнаты. На ней были простые джинсы и белая рубашка. Никакой косметики и эмоций на лице.
Алексей напрягся, он умел читать людей. Эта женщина не собиралась сдаваться.
— Итак, — начала Марина ледяным тоном, от которого у Алексея мурашки побежали по спине. — Мы собрались обсудить наше будущее.
— Давно пора! — фыркнула Валентина Семёновна. — Я уже и варианты сталинки присмотрела. Просторная, светлая...
— Риелтор не понадобится, — отрезала Марина, не повышая голоса, но так веско, что свекровь осеклась. — Квартира не продаётся.
Лицо Игоря вытянулось.
— Марин, ты опять начинаешь? — зашипел он. — Мы же договорились...
— Я заканчиваю, Игорь, — Марина посмотрела ему прямо в глаза, и Алексей увидел, как его брат инстинктивно вжал голову в плечи. — Я подаю на развод.
Тишина в комнате, Лена перестала жевать. Валентина Семёновна открыла рот. Алексей лишь усмехнулся краешком губ. «Давно пора», — подумал он.
— Но перед тем как мы разойдёмся, — Марина открыла папку, — мы сведём дебет с кредитом. Валентина Семёновна, за это время вы заняли у меня восемьсот сорок тысяч рублей.
— Враньё! — тут же завизжала свекровь багровея. — Ничего я не занимала! Это были подарки, помощь семье! Ты ничего не докажешь, дрянь такая!
Марина молча достала из кармана телефон, нажала пару кнопок и вывела звук на портативную колонку, стоящую на полке.
«... Я ничего тебе не верну! Это плата за то, что мой сын с тобой живёт!» — истеричный голос свекрови заполнил гостиную, отражаясь от стен.
Алексей закрыл лицо тяжёлой, мозолистой ладонью: господи, какой позор. Он бросил взгляд на мать, та вжалась в диван. Игорь стоял бледный как мел.
— Это... это незаконно записывать! — пискнула Лена.
— В суде разберутся, — отрезала Марина и перевернула лист в папке. Алексей поражался её выдержке, не единого дрожания в голосе. — Далее, имущество. Игорь, «Тойота Камри» оформлена на тебя, но куплена прямым переводом с моего личного счёта, чеки здесь. Твои камеры, четыре объектива и свет – оплачены моей картой, чеки здесь. Этот диван, на котором вы сидите, Валентина Семёновна, оплачен мной.
Она веером разложила банковские выписки на журнальном столике.
— Итого я вложила в ваши личные хотелки около двух миллионов рублей. Плюс восемьсот сорок тысяч долга вашей матери.
Игорь вдруг вскочил. Страх в его глазах сменился панической агрессией загнанного в угол труса.
— Ты мелочная тварь! — заорал он, брызгая слюной. — Ты считала каждую копейку?! Мы семья! Это всё общее! Ты ничего не заберёшь, это мои вещи и моя машина!
Он сделал шаг к Марине, сжимая кулаки.
Алексей не выдержал, поднялся с пуфика: высокий, широкоплечий, на голову выше брата. В два шага пересёк комнату и встал между Игорем и Мариной, заслоняя её своей широкой спиной.
— А ну, пасть закрой, — глухо, с угрозой в каждом звуке произнёс Алексей. Посмотрел на брата сверху вниз тяжёлым взглядом. — Сядь на место, щенок.
— Лёха, ты чего? — опешил Игорь, пятясь назад. — Ты за кого впрягаешься? Она же нас кинуть хочет!
— Она хочет забрать своё, — брезгливо бросил Алексей. Он повернулся к матери. — А вы, мама, доигрались. «Денежный принтер», значит? Я всё слышал на записи. Вы решили девку на улицу выкинуть, а теперь ноете, что вас за хвост поймали.
Он посмотрел на Марину и увидел в его глазах уважение.
— Давай дальше, Марина, что ты решила? Я прослежу, чтобы этот клоун руками не махал.
Марина благодарно кивнула Алексею. Её плечи чуть расслабились, но голос остался твёрдым:
— Денег у вас нет, я это прекрасно знаю. Восемьсот сорок тысяч вы мне не вернёте. Поэтому я забираю долг имуществом. Прямо сейчас. Либо так, либо мы идём в суд, я нанимаю адвокатов, делю всё до последней нитки, арестовываю счета и подаю иск на вашу мать за неосновательное обогащение. И вы оплатите все судебные издержки, выбирайте.
Игорь заметался взглядом по комнате, посмотрел на мать.
— Мам? — жалко пискнул он.
Свекровь молчала, злобно сверкая маленькими глазками, крыть было нечем.
— Отлично, — кивнула Марина и посмотрела на часы.
Алексей стоял в дверях спальни, сложив руки на груди, и молча наблюдал, как рушится иллюзорный мирок его брата.
— Камеры?! Нет! — Игорь рванулся к шкафу, пытаясь закрыть его своим телом. — Мне снимать надо! Это моя жизнь!
— Снимешь на телефон, — отрезала Марина, даже не глянув в его сторону. — Я это всё завтра на барахолку выставлю.
Алексей видел, как лицо Игоря покрывается испариной. Как Лена вжимается в стену на кухне, боясь сказать хоть слово поперёк.
— Ключи и документы от машины, — Марина протянула руку.
— Эта ласточка докидывает меня до работы...
— Теперь будешь ездить на метро. Как все нормальные люди, живущие по средствам, — её голос был безжалостен. — Ключи.
Игорь дрожащими руками достал из кармана брелок и с ненавистью швырнул его на пол.
— Подавись, жадная стерва! Кому ты нужна будешь, счетоводша хренова?! — закричал он.
— Ключи от квартиры тоже оставь на тумбочке, — спокойно ответила Марина, не обращая внимания на его истерику. Наклонилась, подняла брелок. — У тебя час, чтобы собрать свои личные вещи.
Алексей тяжело вздохнул, подошёл к матери, взял её под локоть, отлепив от стены.
— Пошл мама, спектакль окончен. Ленка собирайся, Игорёк, давай, пакуй чемоданы. Проживёшь пока у матери, раз уж вы так хотели жить большой и дружной семьёй.
Он обернулся у порога.
— Извини за них, Марина. Ты всё правильно сделала, удачи тебе.
Дверь за ними закрылась.
Марина осталась одна.
Подошла к окну.
Сумерки уже опускались на город, зажигая жёлтые огоньки чужих окон, в которых кипела чья-то другая жизнь.