Глава 3-я.
🫖Народ сидел, как статуи античности: кто обсуждал новости, кто вспоминал анекдоты, кто-то даже пел про «Степь да степь кругом».
В воскресенье, вооружившись новым веником и благими намерениями, Степан Иванович Лыков отправился в общественную баню. День был особенный — пар стоял столбом, а очередь к окошку с жетонами напоминала штурм Зимнего дворца: только вместо флагов — полотенца и мочало.
В очереди теснились:
Михалыч, знаток политических анекдотов и розовых амбиций,
некая Валентина Петровна, которая приходит «просто посидеть»,
и гражданин неопределённого возраста с двумя тазиками — вдруг один украдут,
и ещё не один десяток граждан, желающих к рабочей неделе быть чистыми.
Когда до Степана Ивановича наконец дошла очередь, тазиков уже не осталось.
— Всё, молодой человек, тазики — роскошь, — виновато развела руками банщица. — Кто не успел, тот будет чист душой.
Решив не унывать, Лыков двинулся к массажисту — думал, авось пока разомнут, тазики появятся. Массажист встретил его взглядом опытного фронтовика:
— Раздевайтесь.
— Спасибо, милейший — с надежной на сервис произнес Степан Иванович.
И тут же поскользнулся на мокром полу и едва не разложился в позе лягушки. Восстановив равновесие и остатки достоинства, он передумал получать массаж и двинулся в парную.
В парной жара — хоть яйца вкрутую вари, что многие, собственно, и практиковали. Народ сидел, как статуи античности: кто обсуждал новости, кто вспоминал анекдоты, кто-то даже пел про «Степь да степь кругом».
Степан Иванович решил: хватит грустить, пора мыться.
И тут — чудо. В углу стоит… тазик.
— Мой! — выдохнул он и победоносно потащил находку к крану.
Как назло, тазик оказался с дырой.
— Не беда, — подумал Лыков, — дырка — это, как говорится, вентиляция.
Открыл кран, чтобы набрать воды, а из крана вылетел кипяток.
— Ай! — воскликнул он, отпрыгивая. — Вот тебе и закалка.
— Да это ожог первой степени! — с уважением заметил сосед по полке, мужик с прозвищем Пельмень.
От боли Степан Иванович уронил мыло. Кусок, словно угорелый, выскользнул из рук, нырнул под лавку и застрял там, где только опытный банщик или сороконожка пролезет.
Началась банная эпопея: Лыков, в чём мать родила, в позе карася, ползает, сопит, шуршит, а вокруг у всех настроение наблюдать за чужими кульбитами.
В этот момент посетитель, только что вышедший из душа, невозмутимо заявил:
— Мужики, спорим, он найдёт мыло раньше, чем я тазик?
— Давай на кружку пива, — бодро ответил другой, разворачиваясь попой к стене.
Мыло нашлось, правда покрытое таким слоем банной шерсти, что захотелось вымыть сначала мыло, а уже потом себя.
И тут новая драма: пока Степан Иванович охотился за мылом, его мочалка чудесным образом перекочевала в руки к соседу.
— Эй, это моя мочалка! — возмущённо вынырнул Лыков из-под лавки, весь в мыле, но с мылом в кулаке.
Сосед, щуплый и лукавый, спокойно отвечает:
— Уважаемый, вы ошиблись, это вообще-то моя — я с ней с армии, она мне родная.
— С армией — в стройотряд! — не сдаётся Лыков. — А эта новёхонькая, я её вчера за рубль семьдесят пять купил, чек дома лежит.
— Все так говорят, — флегматично тёрся сосед, — если бы все так боролись за мочало как я , мы бы занимали первое место в мире по культуре чистоты.
Весь зал наблюдал и хохотал. Мыло ещё пару раз ускользнуло. Кто-то предложил дуэль на веничках: победитель получает мыло, тазик и мочалку.
Степан Иванович плюнул на философию, вымылся как есть, захватил свою — или не свою — мочалку и отправился к выходу с чувством исполненного долга и лёгким подозрением: настоящая баня — это когда ничего своего домой не уносишь, кроме хорошего настроения.
По дороге домой он встретил Анну Васильевну. Женщина приветливо улыбнулась.
— Не как с бани, Степан Иванович? — спросила она, кивнув на веник, который сырой торчал из его портфеля.
— Да… ходил отмахнуться, — смущённо ответил он. — Помылся без удовольствия.
Анна Васильевна хихикнула украдкой.
— Приходите сегодня вечером, я буду свою баньку топить, с паром и чаем из трав. Придёте? — спросила она с детской искренностью.
И у Степана Ивановича в груди разлилось такое приятное чувство, будто кто-то изнутри тихонько поддал жару.
— Приду. Почему не приду, раз приглашаете.
И несмотря на мороз вокруг них воздух стал теплее на два градуса.
Мораль:
В бане, как в жизни, главное не победить, а не потерять — мыло, мочалку и самообладание.
Вот так он у нас вышел не просто распаренным, а чуть-чуть человечнее. И в этом весь вкус истории.
