Мила просыпалась с одним и тем же ощущением: вкус железа на губах, будто она прикусила щеку, и ледяная тяжесть в мышцах, как после настоящей схватки. И каждый раз в ушах тишина — густая, звенящая, неестественная, будто мир за окном перестал существовать на те несколько секунд, пока она приходила в себя.
Её демон не был клишированным чудовищем с рогами и копытами. Он был тенью с осязаемой плотностью, человекоподобным силуэтом, чьи черты расплывались, как чернила в воде. Но два глаза — два холодных, мерцающих изумрудных угля — всегда были четкими. Они не горели яростью. В них читалось лишь холодное, любопытство, будто он изучал её, разбирал по винтикам. И каждый раз он нападал. Молча, беззвучно, с пугающей эффективностью. И каждый раз Мила, к своему же удивлению, побеждала. Её тело во сне двигалось с грацией и силой, которых она не знала наяву. Она уворачивалась, била наотмашь, находила слабые места в его, казалось бы, бестелесной форме. Последний удар всегда был решающим — тень рассыпалась на тысячи чёрных осколков, которые таяли в воздухе. И она просыпалась.
Сначала это было просто странно. Потом начало изматывать. Она перепробовала всё: травяные чаи перед сном, медитации, даже поход к сомнологу, который, покрутив у виска, выписал лёгкие успокоительные. Ничего не помогало. Демон возвращался. И с каждым разом его взгляд становился всё пристальнее и заинтересованнее.
А потом странности перетекли в явь.
Первой была тень в углу офиса. Не просто тёмный угол, а именно сгусток темноты, который на долю секунды дернулся, приняв до боли знакомую, форму. Мила вздрогнула, уронила ручку. Когда подняла глаза — в углу было пусто.
— Недосып, — убеждала она себя, потирая виски. — Галлюцинации от усталости.
Затем была Лиза. Её лучшая подруга, солнечный и беззаботный человек. Они сидели в своей любимой кофейне, смеялись над очередной историей Лизы о нелепом свидании. Мила потянулась за сахаром, и в этот миг свет от люстры упал на лицо подруги под странным углом. Тени под скулами удлинились, рот, растянутый в улыбке, на секунду показался слишком широким, а в глазах, таких карих и тёплых, мелькнул холодный изумрудный отсвет. Точь-в-точь как в её кошмарах. Мила ахнула.
— Ты в порядке? — лицо Лизы снова было прежним, озабоченным. — Опять не спала?
— Да… да, — пробормотала Мила, чувствуя, как стучит сердце. — Показалось.
Но ей не показалось. Это был он. Она узнала. И этот миг надломил что-то в её восприятии реальности. Стена между сном и явью дала трещину, и оттуда потянуло сквозняком безумия.
Самым болезненным стал Марк. Её Марк, который смотрел на неё, как на чудо, который помнил день их первой встречи как самый яркий в своей жизни. Он начал меняться.
Сначала это были мелкие раздражения: «Опять ты вся на нервах, Мила», «Хватит вздрагивать от каждого шороха».
Потом его прикосновения, всегда нежные, стали резкими, будто он хватал её, чтобы проверить на прочность.
А вчера… Вчера они поссорились из-за пустяка — не вымытой кружки. Он вдруг встал над ней, и его лицо, такое родное, исказила гримаса чистой, немотивированной злобы. В его глазах, голубых и ясных, она снова, на долю, но уже на более долгую долю секунды, увидела тот самый изумрудный холод.
— Марк? — прошептала она, отступая к стене.
Он моргнул, потёр переносицу. Злость схлынула, сменившись растерянностью.
— Прости… Я не знаю, что на меня нашло. Я так устал на работе.
Но Мила не верила. Мир вокруг неё становился странным, другим и нереальным, как декорация. Люди — куклами, за которыми кто-то наблюдал. И этот кто-то использовал её сны как полигон, а теперь решил перенести испытания в реальный мир.
Она перестала спать. Пила литрами кофе, включала на полную громкость яркие, бессмысленные сериалы, лишь бы не сомкнуть глаз. Но как бы она не старалась, природа взяла своё, стоило ей чуть медленнее моргнуть.
И он пришёл. Не стал ждать, пока она погрузится в крепкий сон. Демон стоял посреди её гостиной, в точности повторяя обстановку, но всё было чуть другое, цвета приглушены, как на старом фото. Он был ближе и чётче, чем когда-либо. Теперь она различала фактуру его «кожи» — она напоминала потрескавшуюся высохшую землю. Изумрудные глаза горели ярче.
Страх, который она научилась подавлять во сне, накрыл её с головой здесь, на этой странной грани. Это был животный, всепоглощающий ужас. Инстинкт кричал одно: «Беги!»
Мила рванулась к двери. Рука сжала ручку — она была ледяной и не поворачивалась. Окна? Они были затянуты плотной, непроницаемой пеленой, будто за стеклом стояла глухая стена ночи. Она металась по комнате, а демон не двигался. Он наблюдал. И в его взгляде читалось разочарование? Нет, скорее, досада учёного, когда подопытный кролик ведёт себя не по протоколу.
— Отстань от меня! — закричала она, и голос её сорвался на визг. — Что тебе нужно?!
Он сделал шаг вперёд. Не было привычной молниеносной атаки. Он просто шёл на неё, медленно, неумолимо, и с каждым шагом воздух становился гуще, тяжелее дышать. Тень от него тянулась, живая и цепкая, обвивая её ноги, как холодные щупальца.
«Я не могу убежать. Его мир. Его правила».
Мысль пронеслась, холодная и ясная. И вместе с ней пришло странное спокойствие. Отчаяние переплавилось во что-то иное. В ту самую ярость, которая жила в ней только во сне. Ярость загнанного в угол зверя, который решил драться.
Она перестала отступать. Выпрямилась. Вдохнула этот тяжёлый, пахнущий озоном и землёй воздух. И бросилась навстречу.
Бой был другим. Не отточенным танцем, как в обычных кошмарах, а грубой, отчаянной схваткой. Она царапала, кусалась, била кулаками по этой твёрдой, как камень, плоти. Он отбрасывал её, и она поднималась, чувствуя, как по лицу течёт что-то тёплое — кровь или слёзы. Её мир сузился до этих двух изумрудных точек, до необходимости выжить.
В какой-то момент он поймал её за горло. Холодные пальцы впились в кожу, перекрывая дыхание. В глазах потемнело. И тогда она увидела это — едва заметную пульсацию у него на виске, слабое место, мигающую точку.
Всё, что оставалось от её сил, она собрала в кулак и врезала именно туда, в эту точку.
Раздался звук, которого не было раньше, — хруст ломающегося хрусталя. Демон замер. Его изумрудные глаза вспыхнули ослепительно ярко, а затем свет в них стал угасать. Трещины побежали по его телу, из них сочился не свет и не тьма, а нечто невыразимое, пустота. Он не рассыпался, а словно растворился, втянулся сам в себя, оставив после лишь лёгкое дрожание воздуха.
И Мила упала. Не в обморок, а в глубокую, бездонную черноту, лишённую снов.
Она проснулась от ласковых лучей утреннего солнца. Щекой чувствовала мягкую хлопковую наволочку. В ушах не стояла звенящая тишина — за окном пели птицы, гудел мотор мотоцикла. Тело ныло так, будто её и правда избили, но это была приятная, реальная усталость.
Она осторожно открыла глаза. Это была её спальня. Настоящая. Солнечная пыль танцевала в воздухе. На тумбочке стояла её любимая кружка со сколом.
И рядом, глубоко спящий, с безмятежным лицом, лежал Марк. Её Марк. Не тот, что с изумрудным отблеском в глазах, а свой, родной. Он что-то пробормотал во сне и обнял её крепче.
Мила замерла, боясь пошевелиться. Она ждала подвоха, какого-нибудь нового кошмара, маскирующегося под реальность. Но секунды складывались в минуты, а мир оставался твёрдым, устойчивым, детализированным. Запах кофе в воздухе (соседи завтракали), топот ребёнка сверху, тепло тела Марка.
Она медленно подняла руку и посмотрела на неё. Ни синяков, ни ссадин. Только маленькая родинка на запястье, которая была там всегда. Но в мышцах жила память о борьбе. И в душе — странное, горькое знание.
Она села на кровати, завернулась в одеяло. Кошмар отступил. Но вопросы остались. Кто или что был этот демон? Почему он выбрал её? И самое главное — что это была за реальность, из которой она только что вырвалась? Та, где тени оживали, а любимые люди смотрели чужими глазами? Была ли это просто галлюцинация запредельной усталости? Или… пробоина? Дверь, которую она случайно открыла, и теперь её захлопнула, заперев нечто по ту сторону?
Мила взглянула на спящего Марка, на солнечный луч на полу. Этот мир был так ярок, так реален. Но где-то в глубине, на самом дне сознания, шевелился холодный червячок сомнения. Она победила демона во сне. Но победила ли она его наяву? Или просто отвоевала себе этот кусочек реальности… пока что?
Она встала, подошла к окну. Город жил своей обычной жизнью. И где-то там, в этой обыденности, может быть, уже зрела новая трещина. Или ждал новый сон. Мила глубоко вдохнула. Страх ещё жил в ней, но теперь к нему прибавилось нечто новое — бдительность. И решимость. Если он вернётся, в каком бы обличье ни явился, она будет готова. Потому что теперь она знала: самое страшное чудовище — это то, которое учится на своих ошибках. И её демон, каким бы он ни был, явно был прекрасным учеником.
Присоединяйтесь и не пропускайте новые рассказы! 😁
Если вам понравилось, пожалуйста, ставьте лайк, комментируйте и делитесь в соцсетях, это важно для развития канала 😊
На сладости для музы 🧚♀️ смело можете оставлять донаты. Вместе с ней мы напишем ещё много историй 😉
Благодарю за прочтение! ❤️
Предыдущий рассказ ⬇️
Другие рассказы ⬇️