Каждый из нас в детстве мечтал быть особенным. Кто-то хотел стать следующим Гарри Поттером, способным творить чудеса взмахом волшебной палочки. Другие грезили о судьбе Нео, способного одним движением уклоняться от пуль. А кто-то видел себя в роли Люка Скайуокера, спасающего галактику от тирании.
Эти герои стали символами избранности. Они воплощали наши самые сокровенные желания: быть уникальными, признанными, способными изменить мир. Мы восхищались их силой, их способностью преодолевать невозможное, их ролью спасителей.
Но за блеском славы скрывается тяжелая правда. Путь избранного — это не только победы и признание. Это бесконечные испытания, боль потерь, непосильная ответственность. Каждый из этих героев прошел через огонь, воду и медные трубы, прежде чем заслужить свой титул.
В этом цикле статей мы пробежимся по феномену избранности — от его древних истоков до радикальной деконструкции в аниме «Евангелион». Да-да, вы не ослышались. Честно, эту статью я начал писать, чтобы разобраться в феномене Избранного, а «Евангелион» был на тот момент самым подходящим источником вдохновения. Сегодняшний материал — первая часть, посвященная тому, как формировался этот архетип в мифологии, религии и массовой культуре.
Кто такой «избранный» и чем он отличается от героя?
Прежде чем сразу переходить к горяченькому, нужно понять, с чем мы имеем дело, кто такой этот «избранный» в мировой культуре и когда он впервые появился.
Феномен «избранности» имеет древние мифологические корни, но свой современный, клишированный вид он обрел в блокбастерах конца 1970-х — 1980-х годов (прежде всего в «Звездных войнах»).
В массовом сознании понятия «герой» и «избранный» часто смешиваются, но между ними существует принципиальная разница.
Герой (базовое понятие) — любой значимый персонаж, совершающий поступки, выходящие за рамки обыденного, и вызывающий восхищение/сопереживание. Героем может быть кто угодно: и Василий Чапаев, и Иван-Дурак, и даже Почтальон Печкин, но чаще всего под "героем" имеется ввиду протагонист или главный герой. Главное — масштаб личности и деяний, отличающий его от всех остальных.
Герой (в более возвышенном смысле) — это тот, кто совершает подвиги (иначе говоря, двигает сюжет, и никак иначе) благодаря собственным качествам: силе, уму, хитрости, воле. Он делает себя сам. Его путь — это череда выборов, и он может отказаться от подвига, если сочтет нужным. Герой, как я уже сказал, может быть кем угодно.
Избранный — принципиально иная фигура. Его сила имеет внешний источник: боги, судьба, пророчество, кровь, генетика, Сила. Он не выбирает свою миссию — она предопределена, и отказ от нее ведет к катастрофе. Избранный всегда уникален — он единственный, кто может выполнить задачу. Он отделен от общества, стоит над ним или вне его. И главное: плата за этот статус — обязательное страдание, жертва, часто потеря себя. Миссия здесь важнее личности. Тут вам и Гарри Поттер, и Джон Коннор, и Энакин Скайуокер.
Ключевые признаки :
- часто зауряден в начале пути (Фродо, Гарри Поттер до Хогвартса, Люк Скайуокер)
- имеет Наставника (Гэндальф, Дамблдор, Оби-Ван-Кеноби)
- имеет Помощников/друзей, которые готовы жертвовать собой (Сэм, Рон и Гермиона, Хан Соло)
- его избранность — это бремя, а не привилегия (ключевой момент!).
Но самое главное, избранный — это тот, кто по ходу сюжета преобразуется из «гадкого утенка» в фигуру, грандиозного масштаба.
Хотя вон тот же Люк Скайуокер — пограничный случай. У него есть черты Избранного (сын Вейдера, предрасположенность к Силе), но ему не хватает "заурядности начала" и "бремени". Он скорее романтизированный Избранный которого специально подогнали под массовую аудиторию, что впрочем было сделано зря, так как не сильно пользуется популярностью среди фанатов.
«Избранный» - если говорить коротко, то это всего лишь подвид героя, его один из архетипов.
Не каждый Герой - избранный, но всякий избранный - герой.
Кажется, что все просто: герой это база, а избранный это подвид героя. Но это просто сейчас, а вот раньше творился сущий хаос и данные понятия постоянно переплетались друг с другом.
Истоки: Античность
Прежде чем стать героем блокбастера, «избранный» был сакральной фигурой.
Первыми «избранными» можно назвать таких мифологических героев, как Персей, Тесей, Геракл, которые были детьми богов и смертных, что делало их «избранными» (полубогами) от рождения. Их судьба (подвиги, страдания) была предопределена свыше и часто сопровождалась тяжелыми испытаниями и страданиями. Вы не найдете ни одного древнегреческого героя, чья бы судьба сложилась более-менее благополучно. Каждый из них — это вам не просто какой-то мужик с мускулами, как наши современные «богатыри». Избранный в мифе должен доказать свой статус через подвиги, которые под силу только особенному.
Геракл, сын Зевса, совершает двенадцать подвигов не по собственному желанию — он вынужден искупать вину, навязанную ему безумием, которое наслала Гера. Его сила — дар божественного происхождения, но этот дар становится источником непрерывных мучений. Он идеальный мост между античным и современным пониманием избранности: и герой (по действиям), и избранный (по природе и судьбе).
Однако в античности мы находим фигуру, которая выбивается из этого ряда — Одиссея.
Одиссей — это полная противоположность Избранному в современном понимании. Боги (особенно Посейдон) не помогают ему исполнить предназначение, а наоборот — мешают. Одиссей выживает не потому, что так написано в звездах, а благодаря хитрости и изворотливости. Он великий герой, потому что сделал себя сам. Его путь домой — это борьба человека против обстоятельств и воли высших существ. У него нет особенностей или магического иммунитета или пророчества, которые бы его оберегали. Можно сказать, что это древняя деконструкция жанра избранного.
Религиозный сдвиг: избранность как дар
С приходом христианства (и позже — других мировых религий) архетип избранного претерпевает важную трансформацию в сторону демократизации понятия избранности.
Если в античности герой — это всегда тот, кто стоит над людьми (полубог, потомок богов, потомок царей, существо иного порядка). Даже если он страдает (а страдают там все), его природа исключительна с рождения.
То религия предлагает иную логику и расширяет это понятие. Так, с приходом христианства происходит важнейший сдвиг: «избранность» становится доступной каждому. Не через происхождение, а через веру и страдание. Это открывает возможность для совершенно иного типа героя. Избранным может стать не только потомок богов, но и простой человек — если на то будет воля свыше. Но это избранность иного рода: не для подвига, а для служения.
Античный герой часто действует ради славы, подвигов, или чтобы доказать свое превосходство. Христианский герой в первую очередь призывается к служению Богу и ближним.
Герой теперь — это рыцарь, защитник социального порядка. Его статус определяется сословием, верностью сеньору и соблюдением кодекса чести. Он отвечает за физический мир: сражается с врагами, защищает слабых, восстанавливает справедливость. Яркий пример — рыцарь Роланд. Он герой, но не избранный. Он сражается за христианский мир и погибает за него, но это не делает его избранным. Почему? Потому что его миссия — защита социального порядка (он воин Карла Великого), а не личная связь с божественным. Погибая, он становится героем эпоса, но не святым.
Избранность же уходит в сугубо религиозную сферу. Избранный теперь — не силач с мечом, а мученик, аскет, пророк, святой. Его миссия — не защита социального порядка, а духовное спасение и связь с божественным. Он может быть слаб физически, может быть гоним и унижен, но через него говорит Бог. Франциск Ассизский, отказавшийся от богатства и проповедующий простым людям, — избранный в этом смысле и, как следствие, святой. Для сравнения — Илья Муромец был канонизирован, в то время как Алёша Попович и Добрыня Никитич по какой-то причине — нет.
Собственно, избранность распространяется даже на целые народы:
Самый яркий пример — еврейский народ, «богоизбранность» которых многие часто не так интерпретируют. В Ветхом Завете они названы «избранным народом», но не из-за своего превосходства, а из-за завета (договора) с Богом — нести знание о едином Боге другим народам и соблюдать Его законы.
Речь идет не о «высших расах», а об испытаниях. Народ/человек в этом случае подвергается невероятно тяжелым испытаниям, и только от них зависит, выстоят ли они или нет. Если народ справляется с внутренним преображением, он становится «факелом» для остальных. Если нет — он сгорает в этом пламени первым.
Также впервые мы видим совершенно новую интерпретацию избранного — Мессию. Разумеется, речь идет об Иисусе Христе. Мы это и так знаем, и потому лучше перейдем к архетипу.
Так, Мессия — это всегда благородная личность, несущая высокий идеал. Его миссия — не просто победить врага, а спасти, искупить, принести свет. Мессия преображает мир через любовь, слово и жертву, а не через оружие. Это настолько харизматичная личность, что любая его речь, какой бы она пафосной ни была, никогда не выглядит смешной и наивной.
Он готов на собственную смерть во имя спасения мира (и это жертва осознанная, в отличие от вынужденной жертвы Избранного).
Современная интерпретация этого архетипа — Нео в «Матрице». Он начинается как типичный Избранный (его «будят», у него есть Наставник (Морфеус) и Помощники (Тринити)), но в финале совершает мессианский жест — добровольную жертву ради спасения человечества. Или Аслан из «Хроники Нарнии» (это произведение не раз называли «детской Библией»).
Еще раз!
Как это пересекается в реальных персонажах?
Формирование современного архетипа (1940-1960-е годы)
В XX веке архетип часто трансформировался: от классических фэнтези-пророчеств до научно-фантастических мессий и психологических драм.
«Маленький человек с великой ношей».
«Властелин колец» Дж. Толкина (1954-1955): Фродо Бэггинс — ключевая фигура для понимания «неохотного избранного». Он не герой, не воин, а обычный хоббит, который вынужден взять на себя бремя Кольца Всевластия. Он проходит через боль, потерю и психологическое давление миссии. У него нет силы, но именно за счет стойкости к искушению власти, которую ему постоянно навязывало Кольцо, ему удается завершить миссию. Можно сказать, что это прямая предтеча будущих избранных (вроде Гарри Поттера). У него нет пророчества, его не выбирали боги. Классические герои «поцелованы» судьбой и должны сражаться за будущее буквально с самого рождения. А такие герои как Фродо избранными становятся случайно и часто по своей воле.
Толкин специально сделал главных героев маленькими хоббитами чтобы показать: великие дела совершаются не только королями, но и самыми незаметными существами. Тот же Арагорн - вот он классический Избранный по праву крови.
«Избранный как политическая ловушка».
«Дюна» Фрэнка Герберта (1965): Пол Атрейдес — сложный случай «избранного». Он обладает сверхспособностями (глас, предвидение) и становится мессией для фременов. Но Герберт, как и Анно позже, деконструирует этот миф, показывая, как политические силы и религиозный фанатизм манипулируют фигурой «избранного» и к каким катастрофам это приводит.
«Дюна» — это предупреждение: избранность может быть ловушкой, а мессия — инструментом в руках тех, кто стоит за спиной.
Пик популярности: конец 1970-х — 1990-е годы (Эпоха блокбастеров)
Именно в этот период архетип «избранного» становится доминирующим в поп-культуре, во многом благодаря новым возможностям кино. В какой-то момент правда это привело к засилью историй о типичных спасителях где каждое второе произведение копировало предыдущее. Впрочем, всегда находились авторы, которые пытались исследовать темные стороны пророчеств, психологические травмы героев и политические интриги, стоящие за их "священным" статусом.
«Золотой стандарт».
«Звездные войны» (1977): Люк Скайуокер — идеальный образец «избранного» для массовой аудитории. Он сын тёмного лорда, обладает скрытой силой, у него есть наставник (Оби-Ван, Йода) и великая миссия — спасти галактику и вернуть равновесие Силы. Лукас сознательно использовал мифологические структуры (работы Джозефа Кэмпбелла), чтобы создать современный миф. Это «золотой стандарт», от которого позже будет отталкиваться Анно.
«Избранный как наш сосед по парте».
«Гарри Поттер» (книги с 1997): Хотя это конец 90-х, Гарри — прямое продолжение той же традиции. Он «Мальчик-который-выжил», на которого нанесена метка в виде молнии, делая его одновременно особенным и одновременно таким же как все. У него есть верные друзья и предназначение — победить Волан-де-Морта. Это классический пример Избранного, чей статус был определен еще до его рождения. Шрам - это буквально клеймо судьбы. Мир вращается вокруг него не потому что он сильный маг, а потому что он ключ к победе. Его главная битва - это принятие необходимости принести себя в жертву.
Проверка знаний!
«Евангелион» как ответ и деконструкция (1995)
И вот здесь мы подходим к главному. Собственно, это то, из-за чего я вообще написал эту статью — аниме-сериал «Евангелион».
К середине 90-х годов архетип «избранного» в аниме и западной культуре стал клише. Хидэаки Анно, будучи глубоко рефлексирующим автором, берет хорошо знакомую зрителю конструкцию — пилот гигантского робота спасает мир, стандартный сюжет для аниме 70-х и 80-х — и помещает внутрь этой конструкции живого, травмированного, нестабильного подростка, на которого к тому же будут постоянно давить, а любые его успехи в скором времени будут разбиваться в труху. И задает вопрос: «А что, если этот миф перенести в реальный мир? Что чувствовал бы реальный подросток, на которого повесили такую ношу?»
Если в классическом фэнтези Избранный обретает смысл жизни через свою роль, то Синдзи эта самая роль разрушает изнутри. Им движет не долг перед человечеством, а личный дефицит любви. Он садится в Еву не ради спасения мира, а чтобы его не возненавидел отец. Избранность здесь — это форма психологического насилия. Он «избран» потому, что просто обладает уникальной генетической совместимостью с Евой-01.
Эпилог
Собственно, на этом всё. В следующей части мы подробно разберем, как «Евангелион» деконструирует миф об избранном. Увидим, как Анно превращает библейские мотивы в трагедию несостоявшегося мессии и почему быть избранным в мире NERV — значит быть использованным.
Всем тем, кто еще не погрузился в мир Евангелиона (см. мои прошлые статьи) или не увлечен этой темой, но интересуется концепцией избранности, я рекомендую дождаться следующей статьи.
Ну а пока что — позвольте раскланяться)