Есть такая категория людей, которые очень любят строить из себя суровых туристов-походников, но их любовь к природе заканчивается ровно там, где пропадает теплый туалет и сухая кровать.
В начале июля позвонил Витя, давний приятель мужа.
— Слушайте, мы с женой в бетонных коробках задохнулись совсем! Можно мы к вам на участок на недельку приедем? Мы вас вообще не стесним! Привезем палатку, поставим её в самом дальнем углу на травке. Спальники у нас теплые, газовая горелка есть. Нам просто тишина нужна, сосны ваши. Будем жить как дикари, автономно!
Участок у нас просторный, газон хороший. Почему бы не пустить?
В понедельник Витя с Леной приехали. Долго и шумно вбивали колышки в мой газон, ставили огромную четырехместную палатку. Вечером мы посидели у костра, попели песни под гитару. Настоящая походная романтика.
А во вторник ночью зарядил дождь. Обычный нудный летний дождик.
Утром я выхожу в гостиную — а там на нашем диване спят Витя с Леной. На полу валаются их грязные кроссовки, рюкзаки, куртки.
Витя продирает глаза:
— Ой, Тань... А у нас палатка по шву потекла, в луже проснулись. Мы к вам перебрались, вы же не против? Мы тут на диванчике приютимся тихонько на пару дней, пока не просохнет.
Ну не выгонять же под дождь на улицу.
С этого момента их автономный «дикий туризм» официально закончился.
У нас на даче стоит небольшой электрический бойлер. Если мыться быстро, воды хватает на двоих. Вечером муж пошел в сарай чинить газонокосилку, сильно испачкался в мазуте. Сказал, что сейчас пойдет в душ. Но перед ним туда юркнула Лена.
Она сидела там сорок минут. Я слышала, как вода льется без остановки. Вышла оттуда распаренная, замотанная в мое чистое полотенце (свои они благополучно забыли в городе). Когда муж залез под лейку смыть мазут, на него полилась ледяная вода. Бойлер грелся потом три часа. На мои замечания Лена невинно хлопала глазками: «Ой, я так замерзла в палатке, решила погреться под струей, я же не знала, что у вас тут лимиты на воду!».
К среде у суровых туристов закончилась еда. Они привезли с собой пять пачек лапши быстрого приготовления, батон колбасы и три банки дешевой тушенки.
Вечером я нажарила огромную сковороду домашних котлет с пюре, нарезала свежих овощей.
— О, домашненькое! — обрадовался Витя, сдвигая стул к нашему столу. — А то мы от сухомятки уже желудки посадили.
Они смели всё. На следующий день я варила кастрюлю борща — они съели по две глубокие тарелки. Утром я делала сырники — Лена умяла половину блюда, запивая моим хорошим зерновым кофе.
«Ребят, мы вам потом на карту за продукты скинемся, ладно? А то мы наличку не сняли», — беззаботно бросил Витя, доедая мой хлеб.
К пятнице наша гостиная превратилась в проходной двор. Везде валялись их зарядки, носки, кружки с недопитым чаем. Палатка так и стояла мокрой кучей во дворе. В душе вечно было занято. Продукты в холодильнике таяли на глазах. Мы обслуживали двух здоровых лбов, которые приехали «отдыхать дикарями», но по факту просто комфортно сели нам на шею в нашем же доме.
В субботу утром я открыла холодильник и увидела, что Лена доедает последний кусок ветчины, которую я оставляла мужу на завтрак.
— Витя, Лена, — сказала я. — Ваш туристический слет окончен. Собирайте вещи.
— Тань, ты чего? Мы же до воскресенья планировали! — возмутился Витя.
— До воскресенья вы планировали жить в палатке и есть свою тушенку. А по факту вы живете в моем доме, тратите мою воду и едите за мой счет. Собирайтесь.
Они обиделись смертельно. Собирали рюкзаки в гробовом молчании. Ни копейки за еду нам никто не перевел.
Хочешь проверить друзей на адекватность — пусти их пожить «в палатке». Больше никаких гостей с ночевкой на моем участке не будет.