Глава 1. Праздник на чужих костях
— Ты, Вера, позор нашего рода, серая моль в стоптанных кедах! — голос матери сорвался на визг. С размаху она швырнула на кухонный стол мою рабочую тетрадь. Исписанные формулами листы веером разлетелись по полу, прямо под ноги Ирочке.
— А Ира — наша гордость! Ей статус в обществе поддерживать надо, связи в министерстве налаживать! Негоже ей по съемным углам мотаться, когда ты тут в хоромах дедовских одна пухнешь!
Я замерла в прихожей, до боли сжимая в кармане ключи. В воздухе стоял тяжелый, удушливый аромат дорогого парфюма сестры. Наша квартира с трехметровыми потолками и лепниной в центре города всегда была для них лишь ценным активом, который они мечтали прибрать к рукам.
— Верочка, ну не делай ты такое лицо, — пропела Ира, капризно надув губы. Она сидела на моем любимом стуле, рассматривая свой свежий ярко-алый маникюр.
— Тебе всё равно личная жизнь не светит с твоими пробирками. А мне нужно солидное гнездышко, чтобы будущего мужа-министра не стыдно было позвать. Мама говорит, ты в бабушкину однушку в Капотне переедешь. Там и ремонт под тебя — серый и унылый.
— Собирай манатки, мы решили: Ирочке эта квартира нужнее! — мать подбоченилась, её лицо покраснело от возбуждения.
— Завтра мастер придет замки менять. Так что давай, пакуй баулы.
Я попыталась прорваться в свою спальню, но мать встала в дверном проеме каменной стеной, грубо отпихнув меня назад:
— Куда пошла? — мать грубо отпихнула меня назад, перегородив путь в спальню. — Забудь, это теперь комната Иры. Она там уже хозяйничает: мы твой стол на помойку вынесли, она свои платья вечерние в шкаф перевесила, всё духами залила, чтобы твой кислый запах выветрить. А ты завтра же подпишешь дарственную на сестру! По совести квартира должна быть её, и не надейся, что мы дадим тебе здесь спокойно жить, пока документы не переоформишь!
Я перевела взгляд на дверь — и сердце пропустило удар. Там стояли три огромных черных мешка. Мои книги, мой рабочий халат, любимые свитеры — всё было скомкано и выброшено как хлам.
— Мам, это квартира деда. Он оставил её мне по завещанию, ты же знаешь, — мой голос дрожал.
— Мало ли что там старик в маразме написал! — выкрикнула мать. — По совести всё должно быть Ирочке! Она — наше будущее!
Ира встала и с силой толкнула меня в грудь:
— Слышала? Проваливай! Нам тут чистая атмосфера нужна для приемов, а не твоя химия. От тебя даже стены провоняли лабораторией!
Я медленно достала из сумки планшет, который когда-то подарила маме.
— Значит, по совести? Хорошо. Ира, ты ведь в банке работаешь? Видимо, ты так привыкла распоряжаться чужими деньгами, что забыла выйти из своего личного кабинета на мамином планшете. Я сегодня случайно его открыла и застыла. За три года я перевела маме почти два миллиона рублей. Я во всем себе отказывала, пахала на две ставки, пока вы мне по телефону расписывали, какие дорогие маме нужны лекарства и обследования. А в истории операций на этом планшете черным по белому: мама в ту же минуту перекидывала все эти суммы тебе, а ты этими деньгами гасила свой кредит за «Мерседес». Вы грабили меня годами, пока я места себе не находила от страха за мамино здоровье! Вы разыграли этот спектакль с «больным сердцем», просто чтобы купить тебе тачку!
— Это общие деньги семьи! — завизжала сестра, теряя самообладание.
— Ты старшая, ты обязана была помогать моей карьере! Мы одна семья!
— Больше я вам ничего не обязана, — я выдернула из мешка свой рюкзак и набрала номер прораба, который делал ремонт в нашей лаборатории.
— Алло, Степан? Помните, вы искали жилье для своих мужиков? Центр, сталинка, три комнаты. Я сейчас скину вам в мессенджер фото свидетельства о собственности. Подъезжайте к дому через пятнадцать минут — подпишем договор аренды прямо у подъезда, и я передам ключи. Да, в квартире сейчас ошиваются посторонние без прав и прописки, так что заходите по-хозяйски, теперь это ваша законная территория. Если будут мешаться под ногами — просто вызывайте наряд, договор у вас на руках, а они здесь никто.
Мать и сестра замерли, их лица вытянулись от ужаса. Они поняли, что через час в их «стерильный» мир с лепниной и парфюмом зайдет толпа суровых мужиков в робах, с которыми не пройдут капризы Ирочки.
— Ты не посмеешь! Это же наш дом! — закричала мать, хватаясь за косяк.
— Это мой дом, мама. И теперь я буду официально получать за него деньги, а вы — попробуйте объяснить двенадцати мужикам, почему вы занимаете их оплаченные комнаты. Мать и сестра — одна сатана, вот и делите с ними один унитаз на двоих, раз вам так дорога эта квартира.
Я вышла в ночь, не оборачиваясь. За спиной слышались их крики, но они больше не имели надо мной власти.