23 февраля 1970 года альбом Morrison Hotel получил золотой статус — и стал уже пятым подряд «золотым» релизом группы The Doors

23 февраля 1970 года альбом Morrison Hotel получил золотой статус — и стал уже пятым подряд «золотым» релизом группы The Doors. Пятым. Подряд. Когда сегодня артисты с гордостью выкладывают сторис о «золотом» сингле, где три минуты автотюна и один припев, где-то в небесном баре Джим Моррисон лениво поднимает бровь.

1969–70 годы были для DOORS временем странным. С одной стороны — статус культовых. С другой — разговоры: «уже не те», «саунд изменился», «раньше было мистичнее». А ещё — скандалы. О, скандалы у Джим Моррисон получались с размахом. Вершиной безумия стал инцидент в Майами, где Джим, вдохновлённый всем подряд (и явно не только музыкой), попытался продемонстрировать публике свой пресловутый «мускул любви». История, мягко говоря, не для семейного просмотра. И всё же… За всей этой хулиганской театральностью стояла настоящая музыка. Живая. Грубая. Честная.

Песни могли не штурмовать верхние строчки хит-парадов, но время — лучший продюсер. Оно не спешит, не кричит, не устраивает рекламных кампаний. Оно просто оставляет на плаву то, что действительно стоит слушать. Возьмём «Roadhouse Blues». Когда-то — всего лишь 50-е место в чартах. Сегодня — рок-классика, без которой не обходится ни один разговор о корнях жанра.

В поздних альбомах DOORS всё явственнее тянулись к истокам — к грязному, потному, придорожному блюзу. Не к мистическим видениям, а к земле. К пыли. К виски в мутном стакане. Для записи «Roadhouse Blues» они пригласили легендарного Лонни Мэк. И тут начинается лёгкая рок-н-ролльная ирония судьбы: великого гитариста попросили сыграть… на басу.

Дело в том, что у DOORS штатного басиста не было вообще. На концертах басовые партии вытягивал Рэй Манзарек на своём электрооргане — одной рукой играл бас, другой создавал атмосферу. Почти фокусник. А в студии приглашали кого-нибудь со стороны. Мэк записал роскошную басовую партию, но каждый раз, когда Робби Кригер называл его «басистом», он вспыхивал: — Я гитарист, чёрт тебя подери! И в этом — вся прелесть рок-н-ролла. Гордость, характер, немного театра и много настоящего огня.

Сама «Roadhouse Blues» получилась в лучших традициях грязного блюза. Там и двусмысленное «Let It Roll», и латиносские словечки, щедро рассыпанные Моррисоном. Джим вообще любил играть словами так же, как играл с публикой — балансируя между поэзией и провокацией.

Манзарек сменил электроорган на рояль — и звук стал ещё более приземлённым, барным, тёплым. Словно вы сидите в дымном придорожном баре, где пол скрипит, а стаканы звенят в такт. Для полной аутентичности не хватало губной гармошки. Сначала Джим решил попробовать сам. Можно представить этот момент: фронтмен, поэт, шаман… и губная гармошка, слегка сопротивляющаяся судьбе. Потом Кригер сказал, что сыграет лучше. В итоге победила мудрость — пригласили профессионала.

Им оказался Джон Себастиан из The Lovin' Spoonful. Он записал отличную партию, но попросил не указывать своё имя на обложке. В итоге появился загадочный «G. Puglese». Официально — из-за контрактных обязательств. Неофициально — чтобы его имя не слишком громко ассоциировалось со скандальными DOORS. Как говорится, это вредно для бизнеса.

https://youtu.be/BgQg3J7xU1k