Она поцеловала его. Их игра закончилась, уступив место правде. Но между ними всё ещё висели вопросы, запреты и страх перед будущим. До сегодняшнего утра.
21. Сейчас
С её стороны
Все эти дни я спала, как убитая. Каз ещё чаще стал посещать мои сны. Некоторые моменты казались столь реалистичными, что меня бросало в дрожь и невероятно сильное возбуждение.
Он прекратил свои приставания ко мне при любом удобном случае. Жаль. Мне это действительно нравилось, я хотела этого, несмотря на то, что сопротивлялась. Может, я была слишком с ним резка?
Я знаю, что хочу его, он мне безумно нравится. Наверно, я влюбилась в него с первого взгляда, когда он стоял в прихожей, опёршись плечом о дверной косяк. Но отношения наших родителей не дают мне покоя. Я делала вид, что он мне безразличен, отталкивала его, однако мне всё сложнее сдерживаться, чтобы не прильнуть к нему при виде него. А эти эротические сны творят со мной невообразимое. Хотелось оставаться в этих снах как можно дольше.
— У тебя уже были серьёзные отношения? — спросил как-то утром Каз.
Я только вошла на кухню позавтракать, как он сходу задал этот деликатный вопрос.
— Что, прости? — от неожиданности я остановилась на полпути к столу. — Тебя интересуют мои бывшие?
— Почему бы и нет? У меня, к примеру, особо не было серьёзных отношений. Только секс.
При последнем слове я сразу представила неприличную картину с Казом.
— М-м-м, ясно. Но я не спрашивала тебя об этом.
— А я решил сказать. Твоя очередь.
— С чего бы мне просвещать тебя в эту тему? — Я налила себе воды и выпила стакан в несколько глотков. По какой-то причине во рту я ощущала странный вкус и сухость.
— Стесняешься? Мы же должны узнать друг друга лучше, не считаешь?
Я направилась к холодильнику за сливками для кофе.
— Ну ладно. У меня были одни серьёзные отношения. И да, я прекрасно знаю, что такое секс.
— Отлично, — он загадочно улыбнулся и продолжил заваривать себе чай.
Мне хотелось прижаться к его широкой спине и прокричать «К чему эти вопросы? Просто возьми меня!»
Не хочу больше держать это в себе. Вся эта неделя прошла, как на иголках. Я ждала его, но он особо не обращал на меня внимания, а во сне что только не вытворял со мной. Требую это в реальности. Плевать на то, что скажут и будет с родителями. Как Каз сказал, у них своя жизнь, у нас — своя. Тем более они ещё не женаты. Мы ничего не нарушаем. Ни законов, ни моральных принципов. И да, нам обоим по восемнадцать.
Закрыв холодильник, я медленно приблизилась к нему. Он стоял возле плиты и накладывал на тарелку яичницу.
— Ты хочешь секса? — спросила я и встала возле него, опёршись бедром о столешницу.
Его рука с ложкой, занесенная над сковородой, застыла в воздухе. Он положил её на тарелку и повернулся ко мне всем телом. Глаза Каза пронзали меня, пожирая и раздевая.
— Я хочу ТЕБЯ, Мия, — он потянулся к моим волосам и прижал их к своему лицу, вдыхая запах.
Меня бросило в жар. Вот он, момент, которого я так ждала.
Я приблизилась к нему вплотную и провела языком по его губам. От неожиданности глаза Каза расширились, и он всем своим телом резко прижал меня к столешнице, отодвигая подальше тарелки и приборы.
Я ощущала его желание каждой клеткой. Оно витало в воздухе, сгущаясь в напряжении его плеч, в прерывистом дыхании у моего виска. Между нами не было дистанции, лишь горячая, наэлектризованная близость, грозившая вот-вот выйти из-под контроля.
Он провел рукой по моей талии, затем вытянул блузку, заправленную в юбку, и просунул под нее руку, поглаживая кожу. Я задрожала в предвкушении удовольствия. Мы одновременно прильнули друг к другу и принялись к страстному и столь долгожданному поцелую. Я изучала его рот языком, кусая и облизывая. Он прижимал меня всё сильнее, был напорист и нетерпелив.
Каз расстегнул блузку, после чего сжал в руке мою голую грудь под топом. Я хотела ощутить его кожу, поэтому закинула руки под его домашнюю футболку. Каз застонал. Я оторвалась от его губ, обняла его шею и, приблизившись к его уху, прошептала:
— Возьми меня, Каз.
Он дёрнулся, взглянул на меня и, схватив за руки, подвинул к столу. Целуя шею и губы, Каз приподнял меня и посадил на обеденный стол.
— Tы не представляешь, как я этого хочу, — он продолжал целовать меня, одной рукой проводя по бёдрам и ногам.
Я стянула с него футболку, и мои пальцы медленно скользнули вниз, ощущая сквозь плотную ткань штанов упругое, горячее напряжение его тела.
Каз уложил меня на стол. В следующее мгновение блузка и топ оказались на полу. Его пальцы скользнули вниз, освобождая мои ноги от колготок, а губы обжигали кожу бедер нежными, но настойчивыми поцелуями. С каждым его движением я таяла, а внутри всё сжималось в сладком, невыносимом предвкушении. Всё моё существо, казалось, умоляло его не медлить.
Я замерла перед ним, почти обнажённая, лишь в юбке и белых кружевах, внезапно казавшихся смехотворно хрупкими. Каз приподнялся, его пальцы впились мне в бёдра, властно притягивая к себе, пока между нами не осталось и сантиметра. Его тепло прожигало тонкую ткань. Он склонился надо мной, и губы обрушились на грудь — жадные, влажные, то кусающие, то заставляющие замирать ласковым прикосновением языка.
«Боже! Я вся горю! Ну же!»
Его ладонь скользнула ниже. Сначала — лёгкое, почти невесомое касание сквозь кружево, заставляющее вздрогнуть. Затем — настойчивое, уверенное давление, от которого всё внутри сжалось в тугой, болезненно-сладкий узел. Я уже готова была сама сорвать с себя всё, лишь бы ощутить его кожу на своей.
— Каз… — простонала я.
Заметив моё нетерпение, Каз убрал последнюю преграду между нами. Ловкое движение — и он был готов. В тот миг я не чувствовала ни стыда, ни сомнений, лишь всепоглощающее желание быть к нему ближе. Моё тело само просилось навстречу, и я бездумно последовала этому порыву.
Наше мгновение встретилось в его взгляде — тёмном, полном неистовой жажды. Резко, без предупреждения, он заполнил собой всё пространство до предела. Не было боли — лишь ощущение полного, совершенного соединения, от которого перехватило дух. Его ритм родился сразу — неистовый, властный, уносящий прочь всё, кроме нарастающего вихря внутри.
Мы взлетели вместе, рухнули одновременно — в немом крике, в конвульсиях общего спазма, в котором растворились границы между нами.
Нам тут же захотелось снова. Ещё. И еще.
Ожидаемо, в этот день мы пропустили все уроки в школе. Дом стал нашей территорией, нашей вселенной. Мы открывали её заново в каждой комнате, в каждом уголке, на каждом плоском пространстве, какое только могли найти. Он исследовал моё тело как отчаянный первооткрыватель, а я, в свою очередь, с благоговением изучала его, даря ласки, от которых он терял голову. В перерывах мы лежали, обнявшись, но это происходило недолго, стоило лишь коснуться друг друга, и мы снова погружались в этот омут с головой.
___________________________
До конца учебного года мы сходили друг по другу с ума. Родители не догадывались о наших отношениях, так как вечно пропадали в новом доме, буквально живя там ремонтом и своими чувствами. Если бы они жили с нами, как бы все случилось с Казом? Дошли бы мы до этой точки невозврата или же стали бы семьёй, настоящими братом и сестрой?
Я много думала об этом. При любом раскладе, я бы не смогла относиться к нему, как к брату. Я сразу видела в нем мужчину, а не члена семьи. Родителям мы решили сказать только после окончания школы.
Их реакция была… необычной. Сначала наступила оглушительная тишина. Потом — шквал вопросов, упрёков и непонимания. «Вы что, с ума сошли? Вы же почти брат и сестра!» — кричала мама. Его отец, Мик, молчал, смотря на нас с тяжёлым, непроницаемым взглядом. Было несколько дней напряжённого молчания, холодных взглядов и разговоров за закрытыми дверьми. Но, видя, что мы не отступаем, их пыл поутих. Они поняли, что не в силах нас разлучить, да и основания были шаткими — мы не родные, и свадьба их так и не состоялась.
— Это ваша жизнь, вам решать, — наконец, сдавшись, сказал Мик, но в его голосе звучала усталость, а не одобрение. — Только не приходите потом жаловаться.
Мама лишь раздражённо махнула рукой: «Ой, делайте, что хотите. Я своё уже отжила». Они отменили свадьбу, но продолжили жить вместе в новом доме, отдалившись от нас и наших проблем.
А что будет с нами — со мной и с Казом, я даже не представляла. Я решила поступить в Дэнвордский университет на факультет изобразительного искусства, а Каз — остаться в Мэнсоне и учиться в институте физкультуры. Несмотря на отличные знания английского языка, каратэ, соревнования и физическая подготовка были для него ближе. В Мэнсоне у него теперь была своя собственная квартира, которую Мик переписал на его имя, а я буду снимать квартиру в Дэнворде, благо дело теперь есть доступ к обещанному мамой капиталу.
Смогут ли наши отношения в дальнейшем пережить расстояние, мне не известно. Что мы испытываем: любовь, страсть, притяжение или же, оказавшись под одной крышей, просто не смогли устоять друг перед другом на уровне инстинктов?
Мне восемнадцать. Летние каникулы в самом разгаре, и на данный момент я счастлива. Смотреть в будущее и гадать, какое оно может быть, не имеет смысла. Ведь самая большая помеха жизни — ожидание завтра и потеря сегодняшнего дня.
Сейчас — это всё, что у нас есть.
___________________________
Это финальная глава истории. Но в комментариях можно обсудить, какой вы видите их дальнейшую судьбу — останутся они вместе или разойдутся, когда страсть утихнет?
А если хочется заглянуть «за кулисы»: обсудить персонажей, узнать о процессе создания или просто пообщаться с автором — добро пожаловать в группу ВКонтакте.
#двестороны #альбахакимо #роман #российскийавтор #книжнаялихорадка #книжныйблог #книголюб #чточитать #книжныеновинки #рекомендациикниг #романтика #дзенчитает #текстдзен #книгадня