...и отсутствие смирения Трудно принять «делай, что должно, и будь что будет», потому что надо сейчас и по-моему. Трудно довериться, потому что доверие часто обманывали. И поверить, что я могу просто жить, не борясь, тоже сложно, потому что по-настоящему, безусловно никогда не любили. Решение: отчаяться от бессилия, принять всё (кстати, это не значит не действовать, но принятие первично). «Нельзя закрыться от жизни и продолжать жить. Поэтому, пока мы живы, у нас есть какая-то вера в жизнь и в источник всех жизненных сил. Только смерть полностью уничтожает веру. Из тех же соображений нельзя совсем закрыться от любви, потому что вследствие этого наше сердце остынет и перестанет биться. К сожалению, многие люди частично закрылись от жизни и любви, когда были преданы в детстве, что вынудило их тела напрягаться, снижая уровень энергии и уменьшая их веру. Это породило хроническое напряжение мышц, которое можно сравнить с панцирем в том смысле, что оно не только защищает человека от дальнейши
...и отсутствие смирения
Трудно принять «делай, что должно, и будь что будет», потому что надо сейчас и по-моему.
Трудно довериться, потому что доверие часто обманывали. И поверить, что я могу просто жить, не борясь, тоже сложно, потому что по-настоящему, безусловно никогда не любили.
Решение: отчаяться от бессилия, принять всё (кстати, это не значит не действовать, но принятие первично).
«Нельзя закрыться от жизни и продолжать жить. Поэтому, пока мы живы, у нас есть какая-то вера в жизнь и в источник всех жизненных сил. Только смерть полностью уничтожает веру. Из тех же соображений нельзя совсем закрыться от любви, потому что вследствие этого наше сердце остынет и перестанет биться. К сожалению, многие люди частично закрылись от жизни и любви, когда были преданы в детстве, что вынудило их тела напрягаться, снижая уровень энергии и уменьшая их веру.
Это породило хроническое напряжение мышц, которое можно сравнить с панцирем в том смысле, что оно не только защищает человека от дальнейших травм, но и замыкает его в жёсткой скорлупе. Человек только частично открыт жизни и недоверчив по отношению к каждому, кто хочет проникнуть через эту броню и достичь сердца. Но именно этот способ защиты подтачивает оборону и открывает путь заболеваниям.
Если свободный энергетический поток от поверхности тела — позитивное явление, то хроническое мышечное напряжение, которое блокирует этот поток — явление негативное.
Если открытость — позитивное отношение к жизни, то замкнутость в какой-либо степени является позицией, направленной против жизни.
Мягкость — черта, сопутствующая жизни и любви, напротив, хроническая жёсткость связана со смертью и ненавистью. Ненависть делает человека холодным и твёрдым, также как и смерть. В то время, как эти негативные черты имеют непосредственную связь с травмами, которые человек получил в детстве, у взрослых людей они сохраняются как страх «отпустить себя», поддавшись телу и убрав контроль.
Человеческий разум не устаёт искать безопасность. Наибольшей угрозой безопасности человека является природа, собственная природа человека и полная неожиданностей игра сил природы в его окружении. Так как человеку никогда не удаётся полностью победить природу, он ведёт с ней постоянную борьбу. Это борьба человека с природой, отражением которой является борьба между эго и телом человека, отнимает у человека покой ума, который нужен ему для того, чтобы познать радость, которую несёт ему жизнь.
Маленькие дети и дикие животные знают эту радость, которую Достоевский назвал даром Бога. Эта внутренняя борьба более интенсивна у неврастеничных личностей, чем у здоровых людей. Часто она приобретает вид борьбы за власть, успех или любовь».
Из книги «Психология тела» Александра Лоуэна