Тишина в загородном доме имеет вес. Она давит на перепонки, когда выключаешь генератор и остаешься один на один с треском остывающего камина. Я ждал Олега к восьми. Мы давно планировали закрыть сезон, пожарить мясо и обсудить его развод, но он опаздывал уже на два часа.
Связи не было — обычное дело для этой низины. Я сидел в кресле, крутил в руках кубик Рубика, пытаясь собрать синюю сторону, и прислушивался к шуму ветра за окном.
Поэтому я не услышал звука мотора. Не было хлопка двери, не было скрипа ворот.
Был сразу стук в окно.
Сухой, ритмичный. Три удара. Пауза. Три удара.
Я вздрогнул. Окно выходило на задний двор, куда на машине не заехать — там сугробы по пояс.
— Олег? — крикнул я, подходя к стеклу.
За окном была темень, но в свете домашней лампы я увидел лицо. Оно было прижато к стеклу вплотную. Нос расплющен, губы растянуты в приветливой улыбке.
Это был Олег.
Я выдохнул, ругая себя за нервы.
— Ты чего пугаешь, идиот? Иди к двери!
Я пошел открывать. Впустил его в прихожую. Холодный воздух ворвался следом, но Олег даже не поежился.
На нем была легкая осенняя куртка нараспашку, хотя на улице давил мороз. Под курткой — футболка. Шапки не было. Уши красные, но он их не тёр.
— Привет, — сказал он.
Голос был его, но звучал он так, словно Олег говорил на вдохе. Без интонации.
— Ты где машину бросил? — спросил я, протягивая руку для пожатия. — И почему раздетый?
Олег пожал мою руку. Его ладонь была ледяной и твердой, как дерево. Он сжал мои пальцы слишком сильно, до хруста, а потом резко отпустил, будто вспомнив инструкцию.
— Машина... там, — он махнул рукой куда-то неопределенно. — Сломалась. Я шел.
Он прошел в гостиную, не разуваясь. Оставил на ламинате мокрые следы, но я решил не делать замечание — человек замерз, у него стресс.
— Садись к камину, — скомандовал я. — Сейчас чай поставлю. Или коньяку сразу?
— Чай, — ответил Олег.
Он сел на диван. Спина прямая, как жердь. Руки положил на колени ладонями вверх. Поза манекена в витрине.
Я возился с чайником на кухне, но мог видеть его через арочный проем. И чем дольше я смотрел, тем сильнее мне становилось не по себе.
Олег улыбался.
Он улыбался с той секунды, как я увидел его в окне. И эта улыбка не сходила с его лица ни на миг. Даже когда он говорил, губы двигались минимально, а уголки рта оставались приклеенными к щекам.
Я вернулся с двумя кружками. Поставил одну перед ним.
— Рассказывай. Что с машиной?
— Аккумулятор, — ответил он мгновенно. Слишком быстро.
Я сел напротив и посмотрел ему в глаза.
И тут меня прошиб пот.
Олег не моргал.
В комнате было сухо от камина. У меня самого глаза уже чесались, я моргал каждые пять секунд. Олег сидел, широко распахнув веки, и смотрел на меня. Его глазные яблоки начали подсыхать, становясь матовыми, мутными, как у снулой рыбы. Но он не чувствовал дискомфорта.
— У тебя глаза не болят? — осторожно спросил я.
Лицо Олега дрогнуло. Мышцы под кожей заходили волнами, как будто кто-то настраивал резкость. Веки медленно, с усилием сомкнулись и разомкнулись.
— Нет, — сказал он. И улыбка стала шире.
Теперь она открывала не только верхние зубы, но и десны. Розовые, слишком влажные десны.
Я понял, что передо мной сидит не мой друг.
Я не знаю, кто это. Или что это. Оно выглядит как Олег, звучит как Олег, но оно не знает, как управлять этим телом. Оно натянуло кожу, но забыло изучить моторику.
— Слушай, — я старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — А помнишь, мы прошлым летом на рыбалке были? Когда ты щуку упустил?
Существо напротив замерло. Оно сканировало вопрос. В его базе данных не было этого воспоминания.
— Рыбалка... — повторило оно. — Да. Было весело.
Мы не были на рыбалке прошлым летом. Мы вообще не рыбаки. Олег ненавидит рыбу.
Мой мозг завопил: «Беги!».
Но бежать было некуда. Ключи от моей машины лежали на тумбочке в прихожей, а существо сидело как раз между мной и выходом.
Оно взяло кружку с чаем. Кипяток. Я только что налил его.
Оно поднесло кружку ко рту и сделало большой глоток.
Никакой реакции. Ни боли, ни ожога. Оно даже не поморщилось. Кипяток просто ушел внутрь, в эту оболочку.
— Вкусно, — констатировало оно.
И тут я заметил еще кое-что. На его шее, прямо под ухом, кожа немного отошла. Как плохо приклеенный пластырь. Там, в щели, была не мышца и не кровь. Там была темнота. Плотная, абсолютная чернота.
Оно заметило мой взгляд.
Улыбка стала еще шире. Теперь она напоминала трещину на арбузе. Уголки губ поползли к ушам, кожа на щеках натянулась до белизны и... лопнула.
Тихий звук рвущейся бумаги.
Из трещины на щеке не потекла кровь.
— Ты... догадался, — проскрипело оно. Голос изменился. Теперь это был не голос Олега, а звук трущихся друг о друга камней.
Оно начало вставать. Его движения были ломаными, дергаными. Колени не разгибались плавно, а щелкали, фиксируясь в позициях.
Мне нужно было отвлечь его. Дать его логике задачу, которую оно не сможет решить быстро.
— Олег! — крикнул я громко. — У тебя телефон звонит!
Существо замерло. Оно рефлекторно хлопнуло себя по карманам джинсов. Это был жест настоящего Олега, скопированный идеально.
Но телефона там не было.
Этот секундный сбой в программе дал мне шанс.
Я швырнул в него горячую кружку со своим чаем. Прямо в лицо.
Оно не закрылось руками. Оно не знало, что нужно защищать глаза.
Жидкость плеснула в широко раскрытые, немигающие глаза. Оно издало звук, похожий на шипение проколотой шины, и попятилось, наткнувшись на журнальный столик.
Я рванул в прихожую.
Схватил ключи.
Сзади раздался грохот. Существо перепрыгнуло через диван. Не перелезло, а именно перепрыгнуло, как насекомое, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями.
Я вылетел на крыльцо. Мороз ударил в лицо.
Я не стал закрывать дверь. Я бежал к машине так, как никогда в жизни.
Пальцы не слушались, ключ выпал в снег.
Я упал на колени, роясь в сугробе, вопя от ужаса.
На крыльце появился силуэт.
Оно не бежало. Оно стояло и смотрело. Его лицо сползло набок, открывая то, что было под ним — гладкую, серую поверхность без черт. Оно поправляло маску руками, пытаясь вернуть улыбку на место.
Я нашел ключ.
Прыгнул в салон. Заблокировал двери.
Двигатель завелся сразу. Спасибо, Господи, спасибо немецкому автопрому.
Я врубил заднюю передачу и нажал на газ.
В свете фар я увидел его в последний раз.
Оно стояло у ворот. Оно улыбалось. Но теперь оно улыбалось, держа свои губы пальцами, растягивая их вручную, потому что мышцы лица больше не работали.
Оно подняло руку и помахало мне. Кисть была вывернута тыльной стороной ко мне.
Я выехал на трассу и гнал до первого поста ДПС.
Я не стал ничего рассказывать полиции про маску и улыбку. Сказал, что на даче кто-то ходит, возможно, воры.
Олега нашли через три дня. В лесу, в десяти километрах от моего дома. Он замерз. Экспертиза сказала — переохлаждение. Никакого криминала. Звери его не тронули.
Только лицо...
Врач сказал, что это посмертные изменения мышц. Спазм от холода.
Но когда я был на опознании, я видел.
Его губы были растянуты. Широко-широко. Словно кто-то очень долго тренировался улыбаться, используя его лицо как тренажер, и забыл вернуть всё как было.
Я продал дачу. Я больше не езжу за город. И я удалил все фотографии Олега из телефона.
Потому что на них он улыбается. А я больше не могу видеть эту улыбку.
Я боюсь, что однажды на фото он моргнет.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #крипипаста