Справка лежала на столе в гостиной, сложенная вдвое. Я увидела её случайно, когда искала зарядку для телефона. Развернула — и мир качнулся.
«Беременность двенадцать недель. Рекомендовано наблюдение».
Подпись врача, печать. Имя — Мария Сергеевна Ковалёва. Маша. Та самая Маша, что поселилась у нас три недели назад «на пару дней, пока не найдёт жильё».
Я стояла с этой бумажкой в руках и слушала, как за стеной свекровь гремит кастрюлями. Запах жареного лука въедался в обои, в одежду, в кожу. Я ненавидела этот запах. Он означал, что Галина Петровна снова готовит на всю неделю вперёд, расставит судочки по холодильнику и будет каждый вечер напоминать: «Сашенька, я тебе котлеток оставила, не забудь».
Сашенька — это мой муж.
Справка дрожала в пальцах. Двенадцать недель. Значит, ещё в январе. Мы тогда как раз ездили к его родителям на выходные. Саша сказал, что задержится на день, у него встреча с партнёрами. Я уехала одна.
— Лен, ты чего застыла? — Маша появилась в дверях, в моём халате. Розовом, махровом, который Саша подарил на прошлый Новый год. — Чай будешь?
Я медленно сложила справку обратно, положила на стол.
— Это твоё?
Она замерла. Лицо не изменилось — и это было хуже любого испуга. Просто посмотрела, кивнула.
— Да. Забыла убрать.
— Двенадцать недель.
— Угу.
Она прошла к дивану, села, поджав ноги. На безымянном пальце блеснуло кольцо — тонкое, золотое. Я такого у неё раньше не видела.
— Саша знает? — спросила я.
Маша улыбнулась. Не насмешливо, не виновато. Просто улыбнулась, как улыбаются люди, которые уже победили.
— Конечно.
Я села напротив. Руки сами сложились на коленях, пальцы сплелись так крепко, что побелели костяшки.
— И что дальше?
— Лен, ты же умная. — Маша наклонила голову, разглядывая меня, будто я была музейным экспонатом. — Галина Петровна мечтает о внуке. Саше нужен наследник, он же говорил тебе. А у вас за четыре года так ничего и не получилось.
Четыре года. Четыре года я пила гормоны, ходила по врачам, лежала с поднятыми ногами после каждого неудачного протокола. Четыре года Саша говорил: «Ничего, получится, не переживай». А потом перестал говорить вообще.
— Он тебе это сказал? Что нужен наследник?
— Не только он.
Я услышала шаги в коридоре. Галина Петровна вытирала руки полотенцем, на лице — то самое выражение заботливой строгости, которое я научилась ненавидеть.
— Леночка, мы должны поговорить. — Она села рядом с Машей, положила руку ей на плечо. — Ты же понимаешь, это судьба. Машенька беременна, и это мальчик, мы уже проверяли. Сашенька будет отцом. Наконец-то.
— Наконец-то, — повторила я.
— Ты не обижайся, милая. Просто так сложилось. — Свекровь говорила мягко, почти ласково. — Тебе ведь тоже будет легче. Без этой постоянной беготни по врачам, без стресса. Ты молодая, устроишь свою жизнь.
— А Саша?
— Саша сделает правильный выбор. Он уже сделал.
Дверь в спальню была приоткрыта. Я встала, прошла туда, толкнула створку. Саша сидел на кровати, уткнувшись в телефон. Даже не поднял глаз.
— Ты знал, — сказала я. Не спросила — сказала.
Он кивнул. Всё ещё не глядя на меня.
— Когда?
— С самого начала.
Я ждала, что сейчас что-то взорвётся внутри. Слёзы, крик, ярость. Но было только странное спокойствие. Холодное, плотное, как лёд.
— Почему?
Саша наконец поднял голову. Лицо усталое, серое. Он не спал — видимо, ждал этого разговора.
— Мама права. Нам нужен ребёнок. А у нас не получается.
— У нас, — повторила я. — Или у меня?
Он промолчал.
— Значит, план такой: Маша рожает, вы выгоняете меня, и живёте счастливо втроём? Или вчетвером, со святой Галиной Петровной?
— Лен, не надо так.
— Как не надо? — Голос сорвался, но я взяла себя в руки. — Как именно не надо, Саш? Ты спал с моей подругой. Ты привёл её в наш дом. Твоя мать сидит там и объясняет мне, что я должна уйти, потому что не смогла родить.
— Она не твоя подруга. Вы виделись пару раз.
Это правда. Маша появилась в нашей жизни полгода назад — коллега Саши, потом стала приходить в гости, потом начала звонить мне, спрашивать советы. Я думала, мы подружились. Какая же я была дура.
— Ты её любишь? — спросила я.
Саша посмотрел в окно. За стеклом моросил дождь, серый, мелкий, бесконечный.
— Не знаю. Но она даёт мне то, что ты не можешь.
— Наследника.
— Да.
Я вышла из спальни. Маша и Галина Петровна сидели на диване, пили чай. Уютная картина. Семейная.
— Я съеду завтра, — сказала я. — Заберу только свои вещи.
— Леночка, мы же не враги. — Свекровь протянула руку, но я отступила. — Можем всё цивилизованно обсудить. Саша выплатит тебе компенсацию, поможет с жильём.
— Не надо.
Я прошла на кухню, налила воды, выпила залпом. Руки тряслись. В отражении холодильника — бледное лицо, красные глаза. Я выглядела как чужая.
Телефон завибрировал. Сообщение от Саши: «Прости. Я не хотел, чтобы так вышло».
Я заблокировала его номер.
Вещи собрала за час. Две сумки — одежда, документы, косметика. Всё остальное можно было оставить. Фотографии в рамках, посуда, которую мы выбирали вместе, — всё это теперь принадлежало другой жизни.
Маша вышла в коридор, когда я надевала куртку.
— Ты правда уходишь? — В её голосе прозвучало что-то похожее на удивление.
— А ты думала, я останусь? Буду нянчить твоего ребёнка?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Галина Петровна говорила, ты покладистая.
Покладистая. Я была покладистой четыре года. Терпела вечные советы свекрови, молчала, когда Саша приходил домой в час ночи, улыбалась на семейных ужинах. Покладистая, удобная, правильная.
— Передай Галине Петровне, — сказала я, — что покладистость закончилась.
Я вышла под дождь. Вода текла за шиворот, промочила ботинки, но мне было всё равно. Я шла по улице, и с каждым шагом становилось легче дышать.
Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Я ответила.
— Лена? Это Марина, помнишь? Мы вместе учились. — Голос подруги, с которой я не виделась лет пять. — Слушай, я слышала... в общем, если тебе нужно где-то переночевать, приезжай. У меня диван свободен.
Я не спрашивала, откуда она узнала. В нашем городе новости разлетаются быстрее ветра.
— Спасибо, — сказала я. — Приеду.
Через полгода я узнала, что Маша родила девочку. Не мальчика — девочку. Галина Петровна, говорят, рыдала трое суток. Саша подал на развод через месяц после родов. Маша съехала к родителям.
Я не радовалась. Просто приняла это как факт. Их жизнь больше не касалась меня.
Я сняла квартиру на окраине, устроилась на новую работу, завела кошку. По вечерам сидела на балконе с чаем и смотрела на огни города. Иногда мне было одиноко. Иногда — спокойно. Но я больше не была покладистой.