На следующее утро жизнь Киры изменилась. Она проснулась с твердой установкой и села на жесткую диету. Завтрак — лист салата и стакан воды. Обед — половина грейпфрута и пустой зелёный чай. Домашние обязанности никуда не делись. Маленький Тёма требовал внимания, игрушек и еды. Кира собирала его на прогулку, чувствуя тягучую слабость во всём теле.
В парке к ней подошла Маша.
– Кира, ты бледная совсем, – подруга с тревогой смотрела на её осунувшиеся плечи. – Худеть нужно для себя, а не ради этого манипулятора. Зачем убивать организм.
– А что делать. – Кира отмахнулась, поправляя коляску. – Мне нужно влезть в то платье. Он не шутил про развод.
– Делать нечего, – вздохнула Маша. – Он классический абьюзер. А ты влипаешь в зависимость. Дурочка ты.
Кира её не слушала. Ей казалось, результат оправдает мучения. Прошёл месяц. Постоянное чувство голода стало верным спутником. Выпадали волосы, слоились ногти. Она влезла в одежду на размер меньше. Муж изредка поглядывал с ленивым одобрением, продолжая отпускать ядовитые комментарии.
Спустя три месяца изнурительных голодовок Кира стала худее, чем до беременности. Килограммы ушли, оставив хроническую усталость. Чтобы подтянуть кожу, она записалась в зал. На занятия ушла приличная сумма — вся её декретная заначка, которой хватило бы на подержанную машину. Деньги утекали сквозь пальцы.
Внешне результат впечатлял. В зале на неё обращали внимание. Мужчины делали комплименты. Кира порхала. Самооценка медленно ползла вверх.
Рома заметил перемены. Стал чаще обнимать при друзьях, проявлять интерес. Купил цветы. Но характер никуда не делся.
– Теперь хоть на нормальную бабу похожа, – заявил он как-то вечером, развалившись на диване. – То ещё развлечение с пышкой жить. Но смотри мне. Если опять начнёшь жрать и вес наберёшь, я нянчиться не стану. Договор помнишь. Развод никто не отменял.
Кира смолчала. Кивнула и продолжила изнурять себя тренировками.
Развязка наступила во вторник. Кира гладила белье. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Желудок свело острой болью. Она со стоном осела на пол. Успела дотянуться до телефона и набрать номер соседки.
Скорая приехала через десять минут. В приёмном покое врач осмотрел её. Диагноз прозвучал безапелляционно: острый эрозивный гастрит на фоне экстремального истощения. Жёсткие голодовки сожгли слизистую.
Лёжа под капельницей в белой палате, Кира смотрела в серый потолок. Сердце колотилось. Она едва не угробила здоровье. Ради того, чтобы мужик на диване был доволен. А он продолжает держать её на коротком поводке из угроз.
Она отчетливо поняла, что совершила предательство по отношению к себе.
Лечащий врач, пожилой седой мужчина, покачал головой над анализами. – Вы себя целенаправленно убиваете. Ещё немного, и последствия были бы необратимыми. Вы мать, у вас ребёнок.
Кира слабо кивнула. Врач удовлетворенно закрыл карту, когда на следующий день боли отступили и показатели стабилизировались.
Спустя две недели её выписали. Кира возвращалась домой со спокойным пониманием: старая жизнь завершилась. Она провернула ключ в замке и вошла в прихожую. Рома сидел на диване с пультом от телевизора.
– Явилась, – он не оторвал взгляд от экрана. – Слушай, я тут подумал. Раз у тебя проблемы с желудком, буду лично следить за питанием. А то начнешь есть каши, опять разжиреешь как корова. Будешь есть варёную грудку и огурцы. Я всё продумал.
Кира слушала его, осознавая полнейшую абсурдность ситуации. Рома нахмурился, не дождавшись привычного покорного согласия, и посмотрел на жену.
Кира стояла посреди комнаты. Внутри царила абсолютная тишина. Ни страха потерять, ни желания оправдываться.
Она развернулась и прошла в спальню. Достала с верхней полки шкафа дорожную сумку. Спокойно, методично начала складывать вещи. Перешла в детскую, собрала одежду и игрушки Тёмы.
Рома подошёл к дверям и наблюдал за сборами.
– Куда это ты собралась, – он усмехнулся. – Артистка. Решила характер показать. Мамаша с прицепом, кому ты нужна.
Кира застегнула молнию на сумке. Взяла сына на руки. Подошла к мужу вплотную.
– А ты на себя в зеркало давно смотрел. — Голос Киры звучал ровно. — Пивное пузо на ремень свисает, лысина блестит. На работе ты никто, в постели ноль. И ты смеешь ставить мне условия.
Рома отшатнулся. Он явно не ожидал услышать правду.
– Если ты хоть слово ещё скажешь, – он шагнул вперед, пытаясь нависнуть над ней, но Кира не сдвинулась с места.
– Выматывайся с дороги. Меня всё это достало. И чтобы я тебя больше не видела.
Она отодвинула его плечом и прошла к выходу. Рома стоял с открытым ртом. Он был уверен, что это женские капризы. Считал, что побродит по улице, посидит у подруг и вернётся. Никуда не денется. Он так ничего и не понял.
Кира не вернулась. Ни в тот вечер, ни через неделю. Она сняла небольшую квартиру, подала на развод и на алименты.
Начинать всё заново было непросто. Но как только из её жизни исчез домашний критик, питание наладилось само собой. Она начала есть нормальную еду, больше не боясь каждого куска. Она набрала пару килограммов, но это был её здоровый, красивый вес.
Иногда к ней заглядывала Маша. – Вчера опять звонил. Высказала ему всё. Ругался, что ты семью разрушила. – Пусть жалуется, – Кира равнодушно пожимала плечами, попивая чай. – Так ему и надо, – улыбалась Маша.
Кира смотрела в окно на вечерний город. Чёрт с ним, с прошлым. Миленько сидеть вот так, в тишине и безопасности. Она усвоила главный урок. Меняться нужно только ради себя. Ведь никто в этом мире не полюбит тебя сильнее, чем ты сам.
