Галстук на Игоре был синий, в мелкий, едва заметный горошек. Я выбирала его неделю назад, руководствуясь простым принципом: директор должен выглядеть так, чтобы подчиненным хотелось выпрямить спину, а не захихикать. Сейчас этот галстук выглядел единственной приличной деталью в той нелепой мизансцене, которую муж решил разыграть за ужином.
— Я подам на развод, ты мне не ровня! — заявил он, отодвигая тарелку с ризотто. — Теперь, когда я генеральный директор «Альтаир-Групп», мне нужен другой статус. Другая спутница. Которая соответствует.
Я аккуратно положила салфетку на стол. В комнате пахло базиликом и предательством, причем базилик явно проигрывал. Игорь смотрел на меня с тем выражением лица, которое бывает у людей, выигравших в лотерею и уверенных, что это исключительно благодаря их интеллекту.
— Не ровня, значит, — медленно повторила я. — И кто же, позволь узнать, соответствует твоему новому статусу? Леночка из планового отдела?
Игорь скривился, словно у него заболел зуб.
— При чем тут Лена? Катя, ты не понимаешь масштаба. «Альтаир» — это федеральный уровень. Это встречи в министерствах, это приемы. Ты — прекрасная домохозяйка, иногда подрабатывающая переводами, я это ценю. Но мы выросли из этих штанишек. Я хочу расстаться цивилизованно. Квартиру я, конечно, оставлю себе — мне нужно представительное жилье. Тебе купим что-нибудь в спальном районе, однушку. Машину тоже заберу, статус обязывает.
Я смотрела на него и пыталась вспомнить, в какой момент пропустила превращение нормального мужчины в надутого индюка. Вероятно, это случилось три дня назад, когда он получил приказ о назначении. Ирония ситуации заключалась в том, что Игорь даже не представлял, насколько прав. Мы действительно не были ровней. Просто вектор неравенства был направлен в прямо противоположную сторону.
— Хорошо, — кивнула я, расправляя несуществующую складку на скатерти. — Если ты считаешь, что так будет лучше для твоего имиджа... Я согласна.
Он моргнул. Ожидал истерики, битья посуды, мольбы. Мое спокойствие сбило его с толку, как сбивает с толку внезапно открывшаяся автоматическая дверь, в которую собирался ломиться плечом.
— Ну... вот и отлично. Я перееду в гостевую комнату сегодня. А завтра юристы подготовят бумаги.
Он встал и вышел, гордо неся свой новый статус. Я осталась сидеть, размышляя о странностях корпоративного права и человеческой глупости. Игорь не знал главного. Владельцем контрольного пакета акций «Альтаир-Групп» через цепочку закрытых паевых инвестиционных фондов и пару оффшорных «прокладок» была я. И именно моя подпись стояла на протоколе собрания акционеров, утвердившем его кандидатуру.
План был прост, как хозяйственное мыло. Компания переживала не лучшие времена. Нам нужен был человек на виду — временная фигура, громкая, амбициозная, но абсолютно не разбирающаяся в реальных финансовых потоках. Тот, кто будет месяц надувать щеки, подписывать безопасные меморандумы и отвлекать внимание конкурентов, пока мы с юристами проводим реструктуризацию активов и готовим слияние с крупным холдингом. Я выбрала мужа, потому что искренне хотела дать ему шанс. Думала: пусть поиграет в начальника, потешит самолюбие, получит строчку в резюме. А через месяц, когда слияние завершится, его должность упразднят с «золотым парашютом». Все счастливы.
Но он решил начать карьеру с развода. Что ж, статья 278 Трудового кодекса РФ работает безотказно.
Утром он уехал на служебном «Мерседесе», даже не попрощавшись. Я же, выждав паузу, набрала номер нашего начальника службы безопасности.
— Виктор Петрович, доброе утро. Это Екатерина. Да. Как наш новый кормчий? Уже распорядился поменять кофемашину в приемной? Отлично. Слушайте, у меня к вам просьба. Подготовьте мне, пожалуйста, полную выписку по его корпоративным тратам за эти три дня. И... да, запустите нужные процессы по объекту в Отрадном.
Виктор Петрович, старый волкодав, который знал меня еще со времен, когда я возила челночные сумки из Турции, только хмыкнул:
— Понял, Екатерина Андреевна. А с разводом он серьезно? Юристы звонили, требовали опись имущества.
— Абсолютно серьезно. Помогите им. Пусть опишут всё. Особенно то, что ему не принадлежит.
Следующие две недели прошли в сюрреалистическом тумане. Игорь возвращался поздно, пахнущий дорогим коньяком и чужими духами (видимо, кастинг на «соответствующую спутницу» шел полным ходом). Он брезгливо обходил меня на кухне, бросая фразы вроде: «Надеюсь, ты уже присмотрела себе жилье в Бибирево?». Я молчала. Я была занята. Мы выводили токсичные активы.
День расплаты наступил в пятницу. Игорь ворвался домой раньше обычного. Лицо его было серым, галстук сбился набок.
— Ты! — выдохнул он, тыча в меня пальцем. — Почему ты не сказала?!
Я оторвалась от книги.
— О чем, милый? О том, что у нас закончилось молоко?
— О проверке! Налоговая! И ОБЭП! Они пришли сегодня с выемкой! Мне говорят, что я подписал какие-то документы по сделке с фирмой-однодневкой! Что мне грозит субсидиарная ответственность! Ты понимаешь, что это?! Они заберут всё! Квартиру, машину, счета!
Он рухнул на стул. Куда делась вся спесь? Перед мной сидел испуганный мальчишка.
— Игорь, но ты же читал, что подписывал? — мягко спросила я.
— Да кто там читает?! — взвыл он. — Там пачки бумаг! Юристы сказали — формальность!
Тут и крылась загвоздка. Юристы «Альтаира» подчинялись не генеральному директору. Они подчинялись акционерам. То есть мне. И договор, который Игорь подмахнул, действительно касался старых долгов одной из дочерних структур. Юридически он, как новый директор, признал эти долги и взял ответственность на себя. Это был классический ход, чтобы перевесить обязательства на конкретное лицо перед банкротством. Обычно для этого нанимают профессиональных ликвидаторов, которым платят огромные деньги за риск. Игорь же сделал это бесплатно, из чистого тщеславия.
— Это катастрофа, — простонал он. — Адвокат сказал, что если докажут умысел... это срок. Катя, мне нужен твой отец! У него были связи в прокуратуре!
Мой отец, скромный учитель физики на пенсии, сильно удивился бы такой репутации. Но Игорь всегда верил в то, что хотел верить.
— Игорь, — я подошла к окну. — Боюсь, папа тут не поможет. Но ситуация действительно скверная. Субсидиарная ответственность означает, что ты будешь отвечать всем своим личным имуществом по долгам компании.
— Но у меня нет столько имущества! — взвизгнул он.
— У тебя есть половина этой квартиры. Машина, записанная на тебя. Дача.
— Так мы же разводимся! — его глаза загорелись надеждой. — Если мы быстро разведемся, я перепишу всё на тебя! Типа раздел имущества! Тогда они не смогут отобрать!
Я едва сдержала улыбку. Какой примитивный ход. Суды давно научились оспаривать такие сделки. Но мне было интересно, как далеко он зайдет.
— То есть, ты хочешь отдать мне всё? А как же «не ровня»? Как же однушка в Бибирево?
— Катя, не время для сарказма! Я спасаю активы! Ты перепишешь всё обратно, когда всё уляжется!
— Не думаю, — тихо сказала я.
Он замер.
— В смысле? Мы же покупали её пять лет назад!
— Мы покупали её на деньги, которые мне дал в долг мой работодатель. И квартира находится в залоге у юридического лица. У компании «Инвест-Холдинг».
— Ну и что? — не понял он.
— А то, что «Инвест-Холдинг» — это мажоритарный акционер «Альтаира». Твоей компании.
В его глазах начал медленно проворачиваться сложный механизм осознания.
— Подожди... То есть квартира принадлежит владельцам моей фирмы?
— Формально — да. И машина тоже. Она в лизинге.
— А кто... кто владелец «Инвест-Холдинга»? Я их в глаза не видел, они всё через представителей делают!
Я вернулась к столу, открыла папку, которую принесла с собой, и достала один-единственный лист.
— Ознакомься. Это решение единственного участника ООО «Инвест-Холдинг».
Игорь взял бумагу дрожащими руками. Пробежал глазами. Потом еще раз. Поднял на меня взгляд, в котором ужас мешался с полным непониманием мироустройства.
В документе черным по белому было написано: *«Единственный участник Общества — Смирнова Екатерина Андреевна»*.
— Ты? — прошептал он. — Ты владеешь холдингом?
— И «Альтаиром» тоже. Косвенно, но полностью.
— Но... ты же переводы делаешь... ты суп варишь...
— Одно другому не мешает. Мне нравится переводить. Это успокаивает нервы после общения с советом директоров.
Игорь сидел, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Вся его картина мира, где он — успешный альфа-самец, а я — серая мышь, рухнула, погребя под обломками его самооценку.
— Так ты... ты специально меня назначила? Чтобы подставить?
— Я назначила тебя, чтобы дать тебе карьеру, дурачок. Проверка была плановой. Документы, которые ты подписал, были рискованными, но при грамотном юристе их можно было отбить. Я собиралась тебя прикрыть. Я собиралась вытащить компанию, а тебя сделать героем. Но ты решил поиграть в барина. Ты решил, что я тебе не ровня.
Я подошла к нему и забрала лист из его рук.
— Знаешь, что самое смешное, Игорь? Ты прав. Я тебе не ровня. Я владелец бизнеса с оборотом в три миллиарда, а ты — наемный менеджер, который за три дня умудрился настроить против себя коллектив, провалить переговоры с поставщиками и подписать признание в финансовых махинациях, даже не прочитав его.
— Катя... — он сполз со стула, пытаясь взять меня за руку. — Катюша, прости. Я был идиотом. Бес попутал. Этот успех, он вскружил голову... Давай забудем? Я всё исправлю!
Я смотрела на него сверху вниз. Никакого злорадства. Только усталость.
— Исправить уже ничего нельзя, Игорь. Процесс запущен. Налоговая не остановится.
— И что мне делать? — он почти плакал. — Меня посадят?
— Есть один выход, — я сделала паузу. — Я могу уволить тебя задним числом. Якобы ты не прошел испытательный срок и был уволен за день до подписания тех злополучных бумаг. Подпись признают недействительной, так как у тебя не было полномочий. Ответственность ляжет на компанию, то есть на меня. Я заплачу штраф, это неприятно, но не смертельно.
— Да! Да! Катя, умоляю! Сделай это!
— Я сделаю. Но при одном условии.
Он энергично закивал, готовый, кажется, продать душу.
— Мы разводимся. Прямо сейчас. Ты подписываешь согласие, берешь свои вещи — только личные вещи, Игорь, костюмы, галстуки, тот твой любимый спиннинг — и уезжаешь. Никаких претензий на имущество. Никаких золотых парашютов.
— Конечно! Я согласен! Мне ничего не надо!
— И еще, — добавила я. — Ты пишешь заявление об увольнении по собственному желанию. Без выходного пособия.
Он подписал всё за три минуты. Ручка летала по бумаге с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, так оно и было.
Через час он стоял в прихожей с двумя чемоданами. Такси уже ждало внизу. Он выглядел помятым, жалким и совершенно безопасным.
— Катя, — сказал он у двери, не решаясь поднять глаза. — А как же ты? Штрафы... проверки...
— Не волнуйся за меня, — я улыбнулась уголками губ. — У меня хорошие юристы. И муж мне больше не мешает.
Дверь за ним закрылась. Я услышала, как зажужжал лифт. Я прошла в гостиную, налила себе чаю и достала телефон.
— Виктор Петрович? Все подписано. Да, он ушел. Запускайте процедуру банкротства «Альтаира» по упрощенной схеме. Да, документы на нового директора уже у нотариуса. Кто будет? Никто. Вводим внешнее управление.
Я положила трубку. Конечно, никакой уголовной ответственности Игорю на самом деле не грозило — тот документ был юридически ничтожен изначально, ловушка для самонадеянных простаков, которую мои юристы составили просто на всякий случай. И квартира не была в залоге — это я придумала на ходу, зная, что он никогда не проверял документы на собственность. Но он этого не знал. И никогда не узнает.
Зато теперь я точно знала: он мне не ровня. Я умею просчитывать партию на много ходов вперед, а он даже не удосужился прочитать мелкий шрифт в собственной жизни.
В тишине квартиры было уютно. Я наконец-то могла заняться тем, что действительно любила. Включила ноутбук и открыла файл с переводом французского детектива. В конце концов, в жизни должно быть место настоящим загадкам, а не только банальным мужским амбициям.
Кстати, о Леночке из планового отдела. С ней мы пересеклись через пару дней на совещании. Оказалось, что все эти полгода она исправно ходила в спортзал с нашей финансовым директором и в курсе реального положения дел была куда лучше, чем мой бывший муж. Когда Игорь носился с папками и строил из себя большого босса, Леночка просто тихо делала свою работу и ничему не удивлялась. Умная девочка. Я перевела её в отдел стратегического развития. Такие люди, которые умеют молчать и наблюдать, на вес золота. К тому же она искренне расстроилась, узнав, что ризотто в тот вечер так и осталось нетронутым. Сказала, что Игорь вообще редко разбирался в еде, предпочитал полуфабрикаты. Что ж, теперь полуфабрикатами ему будет служить собственная гордость, разогретая на скорую руку.
А галстук в горошек я ему зря отдала. Красивый был галстук. Но, возможно, Леночка подскажет, где заказать такой же — теперь уже точно для себя.