– Мужик, сыграй «Мурку», – пьяный голос перекрывает шум ресторана.
Борис, молодой парень с усталыми глазами, молча кивает и пальцы сами бегут по клавишам. Он ненавидит «Мурку». Но ему нужно кормить семью. Жена Света дома с маленьким сыном, денег нет, в театре платят копейки, в кино не зовут. А тут хоть какие-то чаевые.
За соседним столиком двое мужиков спорят о политике. Борис играет и думает о своём. О том, как ещё несколько лет назад он стоял на сцене ТЮЗа в костюме лягушки, а потом резался в карты с коллегами и глушил водку в гримёрке. О том, как после Чернобыля волосы выпали и больше не выросли. О том, что ему уже 30, а он всё ещё никто.
Он не знает, что пройдёт всего шесть лет, и его узнает вся страна. Что он будет играть с мэтрами, что купит трехуровневую квартиру, а сыну оставит двушку. Что из ресторанного пианиста превратится в одного из самых востребованных актёров.
Но до этого ещё надо дожить.
За кулисами с пелёнок
10 ноября 1966 года в Брянске в семье актёров родился мальчик, которого назвали Борисом – в честь отца. Папа играл на сцене Брянского областного театра драмы имени Толстого, мама, выпускница ГИТИСа, ставила там же спектакли. Так что маленький Боря вырос не просто за кулисами – он буквально пропах театральной пылью и гримом.
Родители души не чаяли в сыне, но карьеру ему прочили не актёрскую. Парень с ранних лет проявил музыкальный талант. После седьмого класса его пригласили в Москву – учиться на пианиста. Способного парня взяли в спецшколу при Московской консерватории имени Чайковского. Четыре года упорных занятий, гаммы, этюды, концерты. В 1985-м – диплом в кармане.
Казалось, путь определён: консерватория, музыкальная карьера, возможно, даже сцена Большого театра. Но судьба распорядилась иначе.
Два года под Киевом и чёрное облако
В 1985 году восемнадцатилетнего Бориса призвали в армию. Попал он в ракетные войска, служил под Киевом. Два года – срок немалый. Но самое страшное случилось на втором году службы.
Апрель 86-го. Чернобыльская АЭС рванула так, что пол-Европы вздрогнуло. Военные части, дислоцированные неподалёку, оказались в эпицентре заражения. Солдат, конечно, никто не спрашивал, хотят они рисковать здоровьем или нет. Приказ есть приказ.
– Мы тогда ещё не понимали всей опасности, – рассказывал потом актёр в редких интервью. – Ну, облако, ну, радиация – что нам, молодым дуракам, эти страшилки? А потом волосы полезли...
Каморзин «хапнул» прилично. Последствия сказались быстро: волосы выпали, и на голове они больше не росли. Никакие мази и народные средства не помогли. Так и остался Борис с характерной лысиной, из-за которой потом всю жизнь выглядел старше своих лет.
– Мне тогда было двадцать, а давали все тридцать пять, – усмехался актёр. – Зато в кино это потом пригодилось – фактура.
Но до кино ещё надо было добраться.
Щука, ночёвки на вокзалах и лягушачьи роли
Вернувшись из армии в 1987-м, Борис твёрдо решил: буду актёром. Гены взяли своё. Поступить решил в «Щуку» – легендарное театральное училище имени Щукина. Конкурс бешеный, но Бориса взяли.
Вот только радость поступления быстро сменилась бытовыми проблемами. Общежитие иногородним давали не сразу. Первые три года пришлось выживать, как придётся.
– Ночевал где попало, – вспоминал Каморзин. – То у знакомых на полу, то на вокзале, то в подсобках театра. Москва – город дорогой, а стипендия маленькая.
В 1991-м диплом получен. Казалось бы, перед молодым актёром открыты все двери. Ан нет. Начались 90-е – время, когда кино в России почти умерло. Съёмки шли штучно, роли доставались либо маститым, либо отчаянным.
Каморзин устроился в ТЮЗ. И началась... тоска. Ему, выпускнику «Щуки», давали роли лягушек, медведей, всякой нечисти. Детский театр – дело благородное, но когда тебе под тридцать, а ты прыгаешь по сцене в зелёном трико, гордость невольно страдает.
– Четыре года я там проторчал, – откровенничал актёр. – И четыре года пил горькую. Сидели в гримёрке, резались в карты, глушили водку. Коллеги – такие же неудачники. С утра похмелье, вечером спектакль, потом снова карты. Замкнутый круг.
В кино не звали. Совсем. Ни эпизодов, ни проб. Казалось, карьера закончилась, не начавшись.
Ресторанное пианино и «Мурка» на бис
Надо было как-то выживать. Жена, маленький сын, съёмная квартира. Борис вспомнил о музыкальном образовании. Стал подрабатывать в ресторанах – играл на пианино.
– Играл всякую попсу, – рассказывал он. – От «Мурки» до «Владимирского централа». Публика разная, требования одни – чтоб погромче и повеселей.
Чаевые были нерегулярными, но на хлеб с маслом хватало. Иногда перепадало и на бутылку. Но пить Борис к тому времени уже завязал – семья отрезвила.
В ресторане он часто смотрел на пьяных, разморенных посетителей и думал: «Господи, когда же это кончится? Неужели я навечно застрял между "Муркой" и лягушачьими лапками?»
Света из ТЮЗа
А с будущей женой Борис познакомился ещё в театре. Светлана работала администратором в том самом ТЮЗе, где Каморзин прыгал в лягушачьей шкуре. Девушка была скромной, тихой, но Бориса почему-то сразу зацепила.
– Я тогда пил ещё, – признавался актёр. – Но Света почему-то разглядела во мне что-то хорошее. Не шарахалась, как другие.
Они начали встречаться. Светлана поддерживала его как могла, не давала окончательно раскиснуть. В 1994 году решили пожениться.
Денег на свадьбу, конечно, не было. Но тёща (мама Светланы) работала заведующей детским садом. И она предложила вариант:
– Ребята, давайте в садике отметим. Столовая у нас большая, повара своих напекут. Не пафосно, зато душевно.
Так и сделали. Свадьба Бориса и Светланы Каморзиных прошла в столовой детского сада. Гости – родственники и пара коллег. Тостовали за счастье молодых, а вокруг висели детские рисунки и стояли маленькие стульчики.
– Вспоминаю этот день с теплом, – говорит Борис. – Не в ресторане же счастье, правда?
Через несколько месяцев родился сын – тоже Борис.
Сын Борис Борисович: химик, музыкант и тхэквондист
Мальчик рос не по дням, а по часам. И быстро обогнал отца по части талантов и амбиций. Окончил музыкальную школу, но по стопам родителей идти не захотел. Поступил на химический факультет МГУ – серьёзный парень, научные разработки, перспективы.
При этом Борис-младший владеет английским и французским, да ещё и имеет красный пояс по тхэквондо.
– Я им горжусь, – не скрывает отец. – Он сам всего добился. Мы только помогали, чем могли.
Кстати, сейчас у Каморзиных двое детей? Нет, только сын. Но на этом семейная тема не заканчивается. Есть ещё одна история, которую актёр долго скрывал.
Внебрачная дочь, которая не знает отца
До встречи со Светланой у Бориса были романы. Один из них длился целых два с половиной года. Женщина родила от него дочь.
– Но с девочкой я не общаюсь, – честно признаётся актёр. – Так сложилось. Она думает, что её папа – другой человек.
Почему так вышло? Каморзин объясняет: тогда он был молод, неустроен, пил. Женщина, скорее всего, решила, что такой отец ребёнку не нужен. Или сама нашла другого мужчину. Так или иначе, дочь носит чужую фамилию и считает отцом другого человека.
– Может, оно и к лучшему, – философствует Борис. – Я бы тогда вряд ли стал хорошим папой. А сейчас уже поздно что-то менять.
Перелом: 36 лет и «Антикиллер»
В 2002 году, когда Каморзину стукнуло 36, случилось то, что перевернуло его жизнь. Режиссёр Егор Кончаловский пригласил его в боевик «Антикиллер». Роль небольшая, но заметная. И главное – после этого Бориса начали узнавать на улицах.
– До 36 лет меня вообще не снимали, – удивлялся актёр. – А тут вдруг посыпались предложения. Как прорвало.
Но настоящий прорыв случился чуть позже – благодаря режиссёру Сергею Урсуляку. В 2004 году он пригласил Каморзина на главную роль в фильме «Долгое прощание».
– Если бы не Урсуляк, я бы, наверное, ушёл из профессии, – честно говорит Борис. – Он поверил в меня, дал шанс. После этой картины меня стали приглашать уже не на эпизоды, а на серьёзные роли.
«Ликвидация» и мэтры
2007 год. Сериал «Ликвидация» про одесских бандитов и милиционеров после войны. Роль, хоть и не главная, но какая! Каморзин оказался на одной площадке с такими монстрами, как Владимир Меньшов, Светлана Крючкова, Сергей Маковецкий.
– Это было счастье, – вспоминает актёр. – Я смотрел на них и учился. Как они работают, как существуют в кадре. Меньшов, например, мог одним взглядом передать целую гамму чувств. Я стоял рядом и молился, чтобы не оплошать.
«Ликвидация» стала народным хитом. И фамилия Каморзин зазвучала уже совсем по-другому. Телезрители запомнили этого лысоватого мужика с цепким взглядом.
Работа на износ
Популярность обернулась другой стороной – бешеным графиком. Бориса стали приглашать во все проекты подряд. Он не отказывался – боялся, что удача отвернётся.
– В какой-то момент я снимался одновременно в пяти-шести сериалах, – рассказывает он. – Одна группа в Москве, другая в Питере, третья в Киеве, четвёртая в Крыму. Я не понимал, где нахожусь. Спал обычно вместо обеда – закрою глаза на полчаса, и дальше бежать.
Роли были самые разные: от бандитов до профессоров, от ментов до врачей. «На углу, у Патриарших», «Участок», «Моя прекрасная няня», «Зона», «Солдаты», «Братаны», «Мосгаз», «Нюхач», «Балабол», «Бесы», «Инквизитор», «Доктор Рихтер», «Света с того света», «Ланцет», «Полярный», «Угрюм-река», «Янычар» – этот список можно продолжать бесконечно.
Каморзин стал одним из самых востребованных актёров второго плана. Не звезда первой величины, но без него многие фильмы потеряли бы свою фактуру.
Таунхаус, квартира сыну и путешествия
Когда пришли деньги, Борис со Светланой решили: пора улучшать жилищные условия. В итоге купили трехуровневую квартиру площадью 180 квадратных метров в таунхаусе в Новой Москве. Просторно, светло, с участком.
– Я такому даже не сразу поверил, – смеётся актёр. – Ещё недавно в столовой детсада свадьбу играли, а тут – почти дворец.
Сыну, который к тому времени уже вырос и занимался наукой, купили отдельную двухкомнатную квартиру на окраине Москвы. Чтобы жил своей жизнью.
А ещё Каморзины открыли для себя путешествия. Как только выпадает свободная неделя – они садятся в машину или самолёт и едут куда глаза глядят. Европа, Азия, российские города.
– Я благодарен судьбе и своей жене, – говорит Борис. – Раньше я о таком и мечтать не мог. А теперь вот, путешествуем. Жизнь налаживается.
Что дальше?
Сейчас Борису Каморзину уже за пятьдесят. Он по-прежнему много снимается, каждый год выходит несколько проектов с его участием. Внешность не меняется – та же лысина, те же выразительные глаза. Говорят, он очень требователен к себе, сцены не халтурит.
– Было время, когда я опускал руки, – признаётся актёр. – Думал, всё пропало. Но Света меня вытащила. И вера в себя. Я понял: главное – не сдаваться. За чёрной полосой всегда будет белая. Надо только дожить.
О внебрачной дочери он не распространяется. Говорит, что если она когда-нибудь захочет узнать правду, он готов к разговору. Но пока всё тихо.
А его законная семья – это Светлана, сын и теперь ещё и невестка (Борис-младший женился). Внуков пока нет, но, судя по всему, скоро появятся.
Мораль для всех нас
История Бориса Каморзина – это типичный сценарий «из грязи в князи», только в российских реалиях. Никаких блатных связей, никаких протекций. Просто талант, помноженный на терпение и поддержку любящей женщины.
Он пережил облучение, нищету, безработицу, пьянство, унизительные роли в ТЮЗе, игру на ресторанном пианино для подвыпившей публики. Но не сломался. Дождался своего часа в 36 лет.
И сегодня Борис Каморзин – живое доказательство того, что никогда не поздно. Никогда не поздно начать всё сначала, никогда не поздно стать счастливым, никогда не поздно купить таунхаус и путешествовать с любимой женой.
Главное – верить. И, конечно, чтобы рядом был тот самый человек, который скажет: «У тебя всё получится. Я рядом».
А вы знали, что актёр из «Ликвидации» пережил Чернобыль и работал в ресторане? Делитесь в комментариях, ставьте лайки и подписывайтесь – будем копаться в биографиях дальше!