Еще недавно про Арал говорили в прошедшем времени, как про катастрофу, которую уже не отмотать назад, и люди привыкли к картинке с ржавыми кораблями в пустыне. Сейчас эта картинка все еще существует, но параллельно происходит штука, которая звучит почти как фантастика: северная часть Аральского моря реально наполняется, а площадь воды там выросла примерно на треть за годы восстановительных работ.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_medi
Чтобы не путаться, важно сразу разложить, что Арал сегодня — это не одно море, а фактически два разных сюжета. Южная часть, которая находится в основном на территории Узбекистана, продолжает жить в режиме «то есть вода, то нет воды», и там все намного сложнее. А вот Северный Арал (он же Малый Арал) в Казахстане получил шанс, потому что его физически отделили плотиной и начали управлять притоком воды более жестко и системно.
Главный поворот в этой истории — не чудо и не «вдруг пошли дожди», а инженерия плюс политика воды. Казахстан много лет работает с тем, чтобы вода по Сырдарье доходила до моря, а не терялась по дороге, и для этого согласовывают режимы работы водохранилищ и договариваются со странами региона о распределении стока. В казахстанских сообщениях прямо говорят, что за последние годы в Северный Арал направили миллиарды кубометров воды, и это дало измеримый эффект по уровню и объему.
Если смотреть на цифры, которые сейчас чаще всего звучат в официальных и медийных отчетах, то объем воды в Северном Арале дошел примерно до 23 млрд кубометров, хотя в начале 2023 года называли уровень порядка 18,4 млрд кубометров. Это не «вернули море как было», но это уже не символический ручеек, а большой прирост, который меняет береговую линию, соленость и вообще ощущение места.
Почему все так цепляются именно за «площадь воды», а не только за объем, потому что площадь — это то, что видят люди на берегу. Когда вода подходит ближе, оживает рыба, возвращаются птицы, а поселки перестают быть «бывшими портами», которые стоят в десятках километров от воды. В материалах про восстановление Северного Арала обычно подчеркивают, что за годы работ площадь выросла примерно на 36%, а соленость заметно снизилась, и этот момент важен, потому что для экосистемы соленость иногда важнее красивой линии на карте.
Кстати, я создал собственную платформу авторских туров с доступными ценами по всей России и миру. Заходите на ahhu.ru, чтобы ознакомиться
Отдельная деталь, которая звучит не так громко, но на самом деле решает многое: восстановление Северного Арала работает еще и как способ уменьшить пыльно-солевые бури. Когда высохшее дно превращается в источник соли и пыли, ветер разносит это по огромным территориям, и люди получают проблемы со здоровьем и с землей, на которой они пытаются что-то выращивать. Когда часть дна снова покрывается водой, этот эффект становится слабее, и поэтому «прибавка воды» ощущается не только как экологическая победа, но и как более приземленная история про качество жизни.
При этом я бы не превращал это в сказку с хэппи-эндом, потому что власти Казахстана сами говорят, что работу надо продолжать, а регион в целом уязвим из-за изменения климата и периода маловодья. Даже если Северный Арал растет, он все равно зависит от того, сколько воды окажется в Сырдарье, как ее поделят, и насколько эффективно ее будут использовать в сельском хозяйстве.
Подписывайтесь ко мне в Telegram. Там карты мест и обзоры городов: https://t.me/markeremintravel
Что будет дальше, потому что это главный вопрос, который обычно остается за кадром. В свежих материалах упоминают планы укреплять защитную дамбу и запускать следующий этап проекта сохранения Северного Арала, и это звучит логично, потому что «удержать воду» иногда важнее, чем «просто дать воде прийти».
И вот тут начинается самое интересное, потому что история Северного Арала — это редкий случай, когда экологическая трагедия не просто фиксируется в учебниках, а получает обратное движение, пусть и не такое быстрое, как всем хочется. Это не отменяет того, что Арал уже не станет тем гигантом, которым он был в советское время, но это показывает, что у природы есть запас прочности, если люди перестают действовать как будто вода бесконечная и чужая.