Телефон тренькнул на тумбочке в половине второго ночи.
Денис проснулся сразу, будто его толкнули. Лежит, смотрит в потолок, сердник колотится. Рядом Катя спит, отвернулась к стене, дышит ровно. Волосы разметались по подушке, руку под щёку подложила — всегда так спит.
Телефон тренькнул ещё раз.
Денис осторожно повернул голову. На тумбочке экран засветился, потом погас. Он отвернулся, закрыл глаза. Надо спать, завтра на работу. Но сон не шёл. В голове мелькнули мысли: кому это пишут в час ночи?
Он полежал ещё минут десять. Встал, накинул халат, пошёл на кухню. Налил воды из чайника, выпил залпом. Посмотрел в окно — во дворе темно, только фонарь у подъезда горит да чужие окна светятся кое-где. С работы, наверное, люди возвращаются или, как он, не спят.
Вернулся в спальню. Катя не просыпалась. Денис посмотрел на её телефон, потом отвернулся и лёг. Уснул только под утро.
Утром он встал первым. Сварил кофе, сделал бутерброды. Катя вышла на кухню заспанная, в его футболке, волосы взлохмаченные.
— Доброе, — зевнула она, чмокнула его в щёку и села за стол.
Денис поставил перед ней чашку. Сел напротив. Смотрит, как она пьёт кофе, как губы обжигает, дует на кружку. Красивая. Четыре года вместе, а он до сих пор на неё смотрит и не верит, что такая ему досталась.
— Кать, — начал он осторожно. — А кто тебе ночью писал?
Она подняла глаза. В них мелькнуло что-то, быстро-быстро, и пропало.
— Когда ночью? — спросила спокойно. — Я спала.
— В час ночи. Телефон тренькал два раза.
— А, — она отмахнулась. — Да спам наверное. Или уведомление из группы. Там у девчонок в чате вечно кто-то не спит.
— Я посмотрел, — сказал Денис. — Там написано: «Лёша. Споки, малыш. Завтра наберу».
Катя замерла с чашкой у губ. Поставила на стол. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты что, мой телефон смотрел?
— Он сам засветился. Я увидел.
— Сам засветился? — голос у неё стал холодным. — Ты его в руки брал, да?
— Кать, я просто увидел уведомление...
— Не лезь в мою переписку! — огрызнулась она. Вскочила, стул скрипнул по линолеуму. — Ты что себе позволяешь?
Денис опешил. Он не ожидал такой реакции.
— Я не лез, я спросил просто...
— Просто? Ты ночью мой телефон проверяешь, а утром допрос устраиваешь? Я тебе кто?
— Ты жена, — сказал он тихо.
— Вот именно. Жена. А не подследственная.
Она вышла из кухни, хлопнув дверью. Денис остался сидеть за столом. Кофе остывал в чашке. За окном троллейбус проехал, дребезжащий, старый. Сосед сверху начал сверлить — опять ремонт затеял, спасу нет.
Он допил кофе, пошёл собираться на работу. Катя была в ванной, дверь закрыта, вода шумит. Он постоял, послушал, потом надел куртку и ушёл.
На работе думать не получалось. Сидел за компьютером, смотрел в одну точку. Напарник, Серёга, ткнул в плечо:
— Дэн, ты чего варёный? Случилось чего?
— Да нормально всё, — отмахнулся Денис.
— Не похоже.
— Сказал же, нормально.
Вечером он пришёл с работы и сразу понял: что-то не так. Катя сидела на диване с телефоном, но когда он вошёл, быстро убрала его в карман халата.
— Привет, — сказала натянуто.
— Привет, — ответил он.
Прошёл на кухню. Там стояла тарелка с ужином, накрытая другой тарелкой, чтоб не остыло. Картошка пюре, котлета, солёный огурчик. Катя всегда так делала, когда поздно приходил. Заботливая.
Он сел есть. Катя зашла, села. Молчала. Он тоже молчал. Только вилка по тарелке скребла.
— Денис, — сказала она. — Давай поговорим.
Он поднял глаза.
— Давай.
— Лёша — это с работы. Новый сотрудник, у нас проект общий. Он ночью писал, потому что у них аврал, они крайний срок горят. Я ему помогаю иногда.
— Помогаешь? Ночью?
— Денис, я ему советы даю. По работе. Он зелёный совсем, только после института, ничего не знает. Я его курирую.
— А почему «малыш»?
Катя вздохнула. Отвела глаза.
— Это он так шутит. Молодой ещё, глупый. Я ему говорила, чтоб не писал так. Неудобно.
Денис смотрел на неё. Она сидела, красивая, домашняя, в его футболке, и говорила спокойно, ровно. Но что-то внутри него ёкало. Не верилось.
— Кать, а почему пароль на телефоне? Раньше не было.
— Поставила, — пожала она плечами. — Девчонки в салоне сказали, что так надёжнее. Мало ли, потеряю или украдут.
— А показать переписку можешь?
Катя встала. Глаза у неё потемнели.
— Ты мне не веришь?
— Я просто хочу убедиться.
— внушительный, не веришь. Четыре года вместе, а ты мне не веришь.
— Кать, ну покажи, и всё. Чего ты прячешь?
— Я не прячу! — голос у неё сорвался. — Я не обязана перед тобой отчитываться! Я тебе изменила? Нет. Я работаю, я дома убираю, я ужин готовлю. Я что, не имею права на личное пространство?
— Имеешь, — тихо сказал Денис. — Но ночные сообщения от мужиков...
— Это не мужик! Это мальчишка, который совета просит! — она почти кричала. — Денис, прекрати!
Он замолчал. Доел ужин, помыл тарелку. Прошёл в комнату, включил телик. Катя осталась на кухне. Слышно было, как она гремит посудой, ставит чайник. Потом тишина.
Он сидел перед телевизором, не видя экрана. В голове одно: почему она так кричала? Если нечего скрывать, показала бы и всё. А тут пароль, эти огрызания, «не лезь». Раньше не было такого. Раньше они всё друг другу рассказывали, телефоны валялись где попало, никто не прятал.
Ночью он опять не спал. Лежал, смотрел в потолок. Катя отвернулась к стене, дышала ровно. Но он знал — не спит. Тоже лежит, думает.
Утром суббота. Денис встал, сходил в душ, побрился. Катя возилась на кухне, жарила блины. Пахло сдобой, маслом, детством. Он зашёл, сел за стол.
— Мир? — спросила она, ставя перед ним стопку блинов.
— Мир, — ответил он.
Она улыбнулась, села. Налила чай, пододвинула варенье — малиновое, своё, с дачи.
— Денис, — сказала она мягко. — Я понимаю, ты переживаешь. Но правда не надо. Это работа. Если хочешь, я с работы уволюсь, другую найду.
— Не надо, — сказал он. — Работай.
Они пили чай, разговаривали о всякой ерунде. О ремонте в подъезде, о том, что соседи снизу опять жалуются на шум, о том, что пора бы уже съездить к её родителям, давно не были. Обычный субботний разговор.
Потом Катя ушла в ванну стирать, а телефон свой оставила на кухне. Лежит на столе, экраном вверх. Денис смотрел на него, смотрел... и не выдержал. Взял. Попробовал угадать пароль. День рождения Катин? Нет. День свадьбы? Тоже нет. Он набрал 1234 — глупость, конечно. Не подошло.
Поставил телефон на место. Стыдно стало. Что он делает? Как мальчишка какой-то.
Телефон тренькнул. Уведомление: «Лёша: Привет, малыш. Как спалось?»
Денис замер. Прочитал. Перечитал. Руки дрожали. Он взял телефон, подошёл к ванной, постучал.
— Кать, выйди.
— Чего? — она открыла дверь, в пене, с мокрыми руками.
— Прочитай.
Протянул телефон. Она посмотрела на экран, и лицо у неё изменилось. Стало каким-то чужим.
— Денис, я объясню...
— Что тут объяснять? — голос у него сел. — Как спалось? Малыш?
— Это он так... Он прикалывается...
— Кать, не надо. Я всё понял.
Он развернулся, пошёл в комнату. Надел куртку, взял ключи.
— Ты куда? — крикнула она из прихожей.
— К маме. Переночую.
— Денис, подожди! Давай поговорим!
Он открыл дверь. Обернулся. Посмотрел на неё — стоит в халате, мокрая, растерянная, красивая.
— Наговорились уже, — сказал он тихо. — Ты сама всё выбрала.
И вышел.
В подъезде было темно, лампочку опять выкрутили. Он спускался медленно, держась за перила. На душе было пусто и холодно. За спиной хлопнула дверь, потом ещё раз — Катя выбежала на лестничную клетку.
— Денис! Вернись!
Он не обернулся. Вышел на улицу, сел в машину. Посидел немного, глядя на фасад дома, на своё окно на четвёртом этаже. Потом завёл двигатель и поехал.
Впереди был долгий вечер у матери, чай с пирожками и её вопросы: «Что случилось? Вы поссорились? Может, помиритесь?» А он не знал, что отвечать. Потому что сам не понимал, как так вышло. Четыре года вместе, а одним утром всё рассыпалось.
Он нажал на газ и выехал со двора. В зеркале заднего вида мелькнула фигурка в халате, стоящая у подъезда. Потом исчезла за поворотом.