Тайна прошлого
После выступлений первого тура организаторы устроили свободное время. Кто-то пошёл гулять в лес, кто-то собрался в баре обсуждать итоги, а Анна незаметно выскользнула на улицу. Ей нужно было проветрить голову, успокоить мысли, которые роились в ней, как встревоженные пчёлы.
Она пошла по тропинке вглубь соснового бора. Воздух здесь пах смолой и прелыми листьями, под ногами мягко пружинил мох. Осеннее солнце пробивалось сквозь ветки, рисуя на земле золотые пятна. Анна шла медленно, вдыхая полной грудью, и постепенно напряжение отступало.
— Не боитесь заблудиться? — раздалось сзади.
Она вздрогнула и обернулась. Дмитрий стоял на тропинке в нескольких метрах, засунув руки в карманы пальто. Он выглядел усталым, но расслабленным — таким она его ещё не видела.
— А вы следите за мной? — спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Слежу, — неожиданно легко согласился он. — За финалистами положен надзор. Чтобы не сбежали до объявления результатов.
Анна улыбнулась.
— Я не собираюсь сбегать. Просто хотела побыть одна.
— Понимаю, — он кивнул и, к её удивлению, пошёл рядом. — Я тоже часто так делаю. Сбегаю от людей. От шума. От всего.
— От себя тоже? — вырвалось у Анны.
Он остановился и посмотрел на неё долгим взглядом.
— От себя не сбежишь. Я пробовал.
Они пошли дальше вместе. Молча, но это молчание не было неловким. Скорее — естественным, как этот лес, как шум ветра в соснах.
— Можно спросить? — наконец сказала Анна.
— Попробуйте.
— Почему вы здесь? Вы производите впечатление человека, которому всё это... не очень нужно. Конкурсы, выступления, новые люди.
Дмитрий усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.
— Наблюдательная. Да, вы правы. Не нужно. Но иногда приходится делать то, что не хочется. Долги, обязательства, старые связи. — Он помолчал. — И потом, иногда здесь встречаются люди, которые... — он запнулся, подбирая слово.
— Которые? — переспросила Анна.
— Которые заставляют задуматься, а так ли всё безнадежно, — закончил он тихо.
Анна почувствовала, как сердце пропустило удар. Она не знала, говорит ли он о ней, или просто философствует вслух, но почему-то эти слова отозвались внутри тёплой волной.
Они вышли к небольшому озеру. Вода была тёмной, почти чёрной, и в ней отражались сосны и серое небо.
— Красиво, — сказала Анна.
— Да, — согласился Дмитрий. — Знаете, я ведь здесь уже был. Лет десять назад. Тоже на каком-то мероприятии. Только тогда было лето, и мы купались в этом озере. Ночью. Пьяные и счастливые.
— Мы? — осторожно спросила Анна.
Он долго молчал. Смотрел на воду, и лицо его становилось всё более отстранённым, словно он ушёл куда-то глубоко внутрь себя.
— С женой, — наконец сказал он. — Бывшей женой.
Анна замерла. Она чувствовала, что касается чего-то очень личного, очень болезненного, но не могла остановиться.
— Что случилось? — тихо спросила она.
Дмитрий повернулся к ней. В его глазах была такая усталость, такая глубокая, давняя боль, что у Анны сжалось сердце.
— Всё случилось, — сказал он. — И ничего конкретного. Мы любили друг друга. По крайней мере, я любил. Думал, что навсегда. А она... она устала. От меня, от моей работы, от того, что я вечно в себе, вечно в книгах, вечно не с ней. Я не замечал. Думал, что всё хорошо, что любовь всё выдержит. А она не выдержала.
— И что теперь? — шёпотом спросила Анна.
— Теперь — ничего. Она замужем, растит детей. Счастлива. А я... — он развёл руками. — Я пишу книги про любовь, в которую сам разучился верить. Ирония судьбы, не находите?
— Нахожу, — сказала Анна. — Но знаете... иногда мне кажется, что если человек разучился верить, значит, он просто очень больно ударился. И боится снова.
Дмитрий посмотрел на неё с удивлением.
— Вы всегда такая... проницательная?
— Нет, — Анна улыбнулась. — Только когда очень хочу понять человека.
— И зачем вам меня понимать? — в его голосе снова появилась та привычная насмешка, которой он защищался.
— Не знаю, — честно ответила Анна. — Наверное, потому что вы... другой. Не такой, как все здесь. И потому что у вас глаза грустные. А грустные глаза бывают только у тех, кто умел любить по-настоящему.
Дмитрий молчал долго. Так долго, что Анна уже решила: сейчас он развернётся и уйдёт. Скажет что-нибудь колкое и уйдёт, оставив её одну у этого тёмного озера.
Но он не ушёл.
— Знаете, Анна, — наконец сказал он тихо. — Вы первая за долгое время, кто говорит со мной не как с писателем, не как с членом жюри, не как с очередным успешным мужчиной, которого можно использовать. А просто как с человеком. И это... странно. И страшно.
— Почему страшно?
— Потому что я уже забыл, как это — быть просто человеком. Я привык быть функцией. Автором. Дмитрием Алексеевичем. А Димой, который когда-то любил купаться в озере ночью и верил в счастье... того Димы давно нет.
— Может быть, он просто спрятался, — тихо сказала Анна. — Очень глубоко. Чтобы не сделать больно.
Они стояли на берегу, и ветер трепал волосы Анны, бросал их ей на лицо. Дмитрий смотрел на неё, и в его взгляде боролись тысячи противоречий.
— Идите сюда, — вдруг сказал он и сделал шаг к ней.
Анна замерла. Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Осторожно, почти невесомо. Его пальцы коснулись её щеки — и по телу побежали мурашки.
— Вы не боитесь? — спросил он шёпотом. — Меня боитесь?
— Нет, — так же шёпотом ответила Анна. — А стоит?
— Стоит, — он убрал руку и отступил. — Я сломанный человек, Анна. Во мне столько боли и цинизма, что я сам иногда задыхаюсь. И я не хочу, чтобы это коснулось вас. Вы — светлая. Чистая. Таких, как вы, надо оберегать.
— А может быть, мне не нужна защита? — в голосе Анны вдруг появилась твёрдость. — Может быть, я сама хочу решать, чего бояться, а чего нет?
Дмитрий долго смотрел на неё. А потом вдруг улыбнулся — впервые по-настоящему, без горечи и насмешки.
— Вы удивительная, Анна. Вы это знаете?
— Знаю, — она улыбнулась в ответ. — Но приятно слышать от вас.
Они пошли обратно к отелю. Уже смеркалось, в окнах зажигались огни. Шли молча, но это молчание было другим — тёплым, наполненным чем-то, чему они оба пока боялись дать название.
Перед входом Дмитрий остановился.
— Анна, — сказал он серьёзно. — То, что я рассказал вам... о жене, о прошлом... это не для чужих ушей. Я вообще никому не рассказываю. Не знаю, почему с вами вышло иначе.
— Я никому не скажу, — пообещала Анна.
— Я знаю, — он кивнул. — Почему-то я это знаю.
И ушёл в отель, оставив её стоять на крыльце с бешено колотящимся сердцем и странным чувством, что сегодня произошло что-то очень важное. Что-то, что изменило всё.
Первое свидание
На следующее утро Анна проснулась с твёрдым убеждением, что вчерашнего разговора у озера не было. Приснилось. Померещилось. Просто игра воображения уставшего мозга.
Но когда она спустилась в столовую, Дмитрий уже сидел за их вчерашним столиком. С двумя чашками кофе.
— Доброе утро, — сказал он, когда она замерла в нерешительности. — Кофе будете? Я уже взял. Не знал, какой вы любите, поэтому сделал наугад. С молоком и без сахара.
— Откуда? — удивилась Анна, садясь напротив.
— Вчера заметил, — он пожал плечами. — Вы на фуршете минералку пили, но в руках держали чашку с кофе. С молоком. И сахар не размешивали.
— Вы наблюдательный, — сказала Анна, чувствуя, как внутри разливается тепло оттого, что он запомнил такую мелочь.
— Это профессиональное, — усмехнулся Дмитрий. — Писатели должны подмечать детали. Иначе персонажи получаются картонными.
— И какой я персонаж? — спросила Анна, отпивая кофе. Он оказался идеальным — именно таким, как она любила.
— Вы не персонаж, — серьёзно ответил Дмитрий. — Вы живой человек. Это я уже понял.
Они позавтракали, болтая о пустяках. О конкурсе, о других участниках, о книгах. Дмитрий рассказывал забавные истории с прошлых мероприятий, и Анна смеялась — легко, свободно, забыв о своей обычной зажатости.
— Слушайте, — вдруг сказал Дмитрий, когда они допивали кофе. — А давайте сбежим?
— Куда? — не поняла Анна.
— Отсюда. Из этого отеля, от конкурса, от жюри и участников. У меня здесь машина. Я знаю одно место... — он запнулся. — Но если вы не хотите, я пойму.
Анна смотрела на него и думала. Сегодня днём должен был быть второй тур, но её выступление уже состоялось. Марина Львовна сказала, что результаты объявят только вечером. А до вечера — целая вечность.
— Хочу, — сказала она и удивилась собственной смелости. — А куда мы поедем?
— Это сюрприз, — загадочно улыбнулся Дмитрий. — Через час у выхода. Только никому не говорите.
Час пролетел как одно мгновение. Анна переоделась в джинсы и тёплый свитер, накинула куртку, которую взяла на всякий случай, и выскользнула из отеля. Дмитрий уже ждал у чёрного внедорожника.
— Не передумали? — спросил он.
— Нет, — твёрдо ответила Анна.
Они поехали по просёлочной дороге, петляющей между полей и перелесков. За окном мелькали золотые берёзы, красные осины, тёмная зелень сосен. Дмитрий включил музыку — тихий джаз — и молчал, изредка поглядывая на Анну.
— О чём думаете? — спросил он наконец.
— О том, как странно всё устроено, — ответила Анна. — Ещё неделю назад я сидела в офисе, заполняла таблицы и думала, что жизнь проходит мимо. А сегодня еду в машине с незнакомым мужчиной в неизвестном направлении и чувствую себя... живой.
— С незнакомым? — притворно обиделся Дмитрий. — А вчера у озера? А сегодня за завтраком? Я уже почти родной.
— Почти, — улыбнулась Анна.
Они остановились на вершине холма. Внизу расстилалась долина, изрезанная лентой реки, а на горизонте темнел лес. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в розово-золотые тона.
— Красиво, — выдохнула Анна, выходя из машины.
— Это моё любимое место, — сказал Дмитрий, вставая рядом. — Я часто сюда приезжаю, когда нужно подумать. Или когда хочется побыть одному.
— А сейчас? — спросила Анна. — Сейчас вы тоже хотите побыть один?
Дмитрий повернулся к ней. Ветер трепал его волосы, и в вечернем свете он казался моложе, свободнее, словно сбросил груз лет.
— Сейчас я хочу быть здесь с вами, — тихо сказал он.
Они стояли на холме, и ветер обдувал их со всех сторон. Анна смотрела на горизонт, но чувствовала только его присутствие. Каждой клеточкой тела.
— Можно спросить? — нарушила она тишину.
— Спрашивайте.
— Вы боитесь?
— Чего?
— Этого, — она обвела рукой пространство между ними. — Того, что происходит. Я боюсь. Очень.
Дмитрий вздохнул.
— Боюсь, — признался он. — Больше, чем чего-либо в последние годы. Вы для меня... как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. И это страшно. Потому что я уже отвык дышать.
— И что делать? — спросила Анна шёпотом.
— Не знаю, — он взял её за руку. — Может быть, просто дышать. Не думать. Не планировать. Просто быть здесь и сейчас.
Они стояли на холме, держась за руки, и смотрели, как солнце медленно опускается за горизонт. Анна чувствовала тепло его ладони, биение его пульса — и впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать, ничего менять. Хотелось только, чтобы этот миг длился вечно.
— Замёрзли? — спросил Дмитрий, заметив, как она поёжилась.
— Немного.
— Поехали, — он потянул её к машине. — Я знаю одно место, где кормят лучшим в мире глинтвейном.
Они поехали дальше, в маленький городок, приютившийся в долине. Там была крошечная улочка с деревянными домиками, и в одном из них оказалась кофейня — тёплая, пахнущая корицей и выпечкой.
Они сидели за столиком у окна, пили глинтвейн, и Дмитрий рассказывал о своих путешествиях. О том, как объехал пол-Европы после развода, пытаясь забыться. О маленьких городках Италии, о ночных поездах во Франции, о рассветах в горах Швейцарии.
— А однажды я чуть не остался в одной деревушке в Португалии, — рассказывал он. — Там был старик, который делал лучшую в мире керамику. Предлагал мне остаться, научить ремеслу. Я почти согласился.
— Почему не остались? — спросила Анна.
— Испугался, — честно ответил Дмитрий. — Показалось, что если я останусь, то окончательно сломаюсь. Перестану быть собой. А теперь думаю: может, зря. Может, тот, другой я, был бы счастливее.
— Вы ещё можете вернуться, — тихо сказала Анна.
— Могу, — он посмотрел ей в глаза. — Но сейчас я хочу быть здесь.
Она отвела взгляд, чувствуя, как краснеет. Этот мужчина говорил такие вещи так просто, так естественно, что у неё кружилась голова.
— А вы? — спросил Дмитрий. — О чём мечтаете? По-настоящему.
Анна задумалась. Никто не задавал ей этого вопроса. Никто не интересовался её настоящими мечтами.
— Написать книгу, — сказала она. — Не рассказ, а целую книгу. Чтобы люди читали и чувствовали. Чтобы плакали и смеялись. Чтобы находили в ней себя.
— И о чём будет эта книга?
— О любви, — просто ответила Анна. — О той, которая бывает раз в жизни. Которая ломает и строит заново. Которая заставляет дышать чаще.
— Вы верите в такую любовь? — спросил Дмитрий тихо.
— Не знаю, — честно ответила Анна. — Но очень хочу верить.
Они смотрели друг на друга через столик, и между ними искрило так сильно, что, казалось, воздух стал плотнее.
— Нам пора возвращаться, — наконец сказал Дмитрий, взглянув на часы. — Скоро объявят результаты.
— Да, — кивнула Анна, но ни она, ни он не двигались с места.
— Анна, — вдруг сказал Дмитрий. — Я не знаю, что между нами происходит. Не знаю, куда это приведёт. Но сегодня... сегодня был лучший день за последние пять лет. Спасибо вам.
— Мне тоже, — прошептала Анна. — Спасибо вам.
Они вышли из кофейни, и ночной воздух обжёг лица. На небе зажглись звёзды — первые, робкие. Дмитрий взял Анну за руку, и они пошли к машине, не говоря ни слова.
В отеле было шумно. В холле собирались участники, кто-то плакал, кто-то радостно обнимался. Анна и Дмитрий вошли, и сразу несколько взглядов устремились на них.
— Анна! — к ней подбежала Катя. — Вы видели? Вы в финале! В тройке лучших! Поздравляю!
Анна растерянно моргнула. Финал? Тройка? Она совсем забыла о конкурсе.
— Поздравляю, — тихо сказал Дмитрий, глядя на неё. — Я не сомневался.
Их глаза встретились. В этом взгляде было столько всего, что Анна забыла, где находится. Забыла о конкурсе, о людях вокруг, о том, что она должна радоваться победе.
— Спасибо, — сказала она одними губами.
Марина Львовна уже плыла к ней с поздравлениями, кто-то тянул за рукав, кто-то просил интервью. Анну закружило, унесло в толпу. А когда она оглянулась, Дмитрия уже не было.
Только лёгкое прикосновение его пальцев на своей руке она чувствовала ещё долго. И улыбку в его глазах, когда он сказал, что сегодня был лучший день за пять лет.
Ночью, лёжа в постели, Анна прокручивала в голове каждое мгновение этого дня. Холм, закат, кофейню, его голос. И поняла вдруг одну простую и страшную вещь: она влюбляется. Влюбляется в человека, который боится любви больше всего на свете.
И от этого знания было одновременно тепло и холодно. Как от глинтвейна, который они пили вечером. Как от ветра на том холме, где впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему живой.
Продолжение следует…