Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 61
– Так я могу видеть Семена Петровича? – спросила Катерину женщина, устало переступая с ноги на ногу.
Катя окинула её и ребёнка хмурым взглядом. Потом разжала плотно сомкнутые губы и проговорила, не скрывая своего недовольства:
– А зачем он вам понадобился?
– Может быть, поговорим в доме? – усмехнулась женщина, – или вы будете держать нас на пороге.
– Буду, – кинула Катя, – и никуда не пущу вас, пока вы не скажете, кто вы и что вам от нас нужно?!
– От вас мне ничего не нужно, – сказала незнакомка. – Мне нужен Семён Петрович Васючков.
– Да, от нас. Потому что Семён – мой муж! – заявила Катя.
Она стояла на пороге дома как неприступная стена, и казалось, что ещё чуть-чуть, и она просто вытолкает непрошеных гостей на улицу.
Женщина с красивой короткой стрижкой, одетая в простую льняную блузку и лёгкие брюки, усмехнулась:
– Ну ладно, тогда я – Анастасия, а это мой сын – Андрюша. Этого достаточно, чтобы вы пустили нас в дом и предложили наконец-то отдохнуть? У вас, кстати, вкусно пахнет. Котлеты жарите или просто мясо?
– Вы посмотрите на неё, какая нахалка! Для вас я старалась, как же! Обойдёшься! – всплеснула руками Катерина и, слегка толкнув Анастасию в плечо, захлопнула перед неё дверь.
Через минуту она подошла к окну и, убедившись, что Анастасия уходит, довольно улыбнулась:
– Вот так-то!
Но беспокойство, поселившееся в её душе, не давало ей расслабиться. А вдруг эта дрянь пришла, чтобы повесить на Семёна своего ребёнка? Неужели между ними что-то было? Ой, нет! Не может этого быть. Семён не такой и он сам говорил, что у него очень давно не было женщины. А что, если он её обманул?
Погруженная в собственные мысли, Катя не услышала, как щёлкнул дверной замок и очнулась, только когда Семён положил ей руку на плечо.
– Катюша, что с тобой? Я тебя зову-зову, а ты не слышишь.
– Ой! – она вскочила и тут же засуетилась: – Семён… да я просто уже в больницу опаздываю. Ты ешь, пожалуйста, и ложись, отдыхай, а я навещу Артёмку.
– Я звонил сегодня рано утром Наталье, она сегодня дежурила в отделении. С Артёмушкой уже всё хорошо. Скоро на выписку.
– Да, я знаю. Мне вчера доктор говорил, – сказала Катя. – Ну, я пойду, ладно?
– Да-да, – кивнул Семён и вдруг удержал её за руку: – Спасибо, Катюша, за заботу. Давно мне не хотелось возвращаться домой, так как сейчас.
***
В свой первый выходной Дарья, устав сидеть дома одна, вышла на улицу и тут же столкнулась с соседкой, которая шла откуда-то с ведром кукурузы, тяжело передвигая больные ноги. На её красном от натуги лице читалась недовольство, и, едва взглянув на Дарью, она прошла мимо, даже не подумав остановиться.
Дарья почувствовала себя неловко.
– Здравствуй, Валентина Ивановна! – окликнула она соседку, стараясь вложить в голос как можно больше дружелюбия. Даша знала, что у матери Константина характер тяжёлый и непредсказуемый, но наивно надеялась, что сегодня её улыбка растопит ледяное сердце вздорной женщины.
Валентина Ивановна резко остановилась, повернулась и нацепила на лицо маску презрения.
– Что надо? – спросила она грубо, не отвечая на приветствие.
Дарья почувствовала, как внутри неё что-то вздрогнуло. Она была настроена на добрую беседу, но, похоже, сейчас это было совершенно неуместно.
– Я просто давно не видела вас, вот и решила поздороваться... – пыталась объяснить она, но Валентина Ивановна не собиралась её слушать.
– Спасибо! Теперь я буду в сто раз здоровее, – усмехнулась она, бросив недовольный взгляд на молодую соседку. – Если бы от твоего «здравствования» у меня ещё и хозяйство само по себе управлялось, цены бы тебе не было. Что, хорошо там моему Костечке с подругой твоей Ксенией разгуливать по городу? Развлекаются, паразиты, дармоеды несчастные, а я одна тут должна угробляться, да? Явятся потом на всё готовенькое, а я им – вот! Накоси-выкуси!
Валентина сложила из пальцев фигу и сунула её чуть ли не в самое лицо Дарьи. Девушка невольно отступила на шаг.
– Но, Валентина Ивановна, Костя сам выбрал, с кем ему проводить время, – сказала она. – Они с Ксенией взрослые люди и имеют право любить друг друга.
– Шляться им нравиться, а не любить, – накинулась на неё женщина. Она была в ярости. – Я что, мешала им тут, а? Сидели бы дома, раз уж так женихаться приспичило. Нет же! Бросили меня одну! Бессовестные! А я должна всё хозяйство на себе тянуть: нутрий, кролей, кур накорми, всем воды налей. Потом кому сена, кому зерна, свёклу, тыкву эту проклятую! Всё принеси, нарежь, подчисть, подай! А я что, двужильная что ли? Вот продам всё к чёртовой матери и тоже уеду! И пусть всё горит синим пламенем!
– Простите, Валентина Ивановна, начала Дарья. – Но вы же сами выгнали их из дома, – сказала она, пытаясь достучаться до сознания соседки, но ту уже было не остановить.
– Я выгнала?! – воскликнула Валентина. – Ах вы, вертихвостки городские! Да как вам не стыдно! Лезете в чужие семьи, сбиваете мужиков с пути истинного, а потом мы сами в этом виноваты, да?
Раздосадованная и огорчённая Дарья махнула рукой, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт и только порадовалась за Костю и Ксюшу, которые были далеко отсюда и не слышали несправедливой отповеди Валентины Ивановны.
Дарья уже свернула в проулок, а Валентина все ещё жаловалась на неё и Ксюшу другой соседке, которая, услышав шум, вышла на улицу узнать, в чём дело.
Чтобы быстрее избавиться от визгливого голоса матери Константина, Дарья ускорила шаг. Она направлялась к речке, где давно хотела побывать. По крайней мере, сюда Егор не запрещал ей ходить и сам тут не бывал, а потому у неё почти не было шансов столкнуться с ним.
– Вот и хорошо! – подумала Дарья. – Пусть сидит в своём лесу и не появляется тут.
Она машинально подняла руку и коснулась все ещё припухшей, болевшей губы, как раз в том месте, где он поцеловал её, и тут же отдёрнула руку, как будто обожгла её.
– Так, всё, хватит! Дура какая! – отругала она себя. – Забыла, что он сказал тебе? Он будет рад, если ты уедешь. Ну и уеду! Завтра! И пусть тогда он тоже забудет меня раз и навсегда.
Дарья остановилась и сделала глубокий вдох.
– Господи, красота какая! Нет, я не хочу уезжать ни завтра, ни через месяц. Может быть когда-нибудь, но только не сейчас. Позже. Потом.
Жаркий летний день наполнял воздух солнечным светом, создавая атмосферу беззаботности и радости. Река, обрамлённая зелёными деревьями, которые шумели на лёгком ветру, поблёскивала изумрудными переливами. И Дарья вдруг почувствовала, как радость и лёгкость наполняет её сердце одновременно покоем и восторгом.
На берегу царила настоящая летняя жизнь. Несколько подростков весело плескались в воде, их смех и крики звучали как музыка на фоне журчания реки. Чуть дальше по берегу парни и девушки, смеясь, играли в волейбол, а в противоположной от них стороне семья с детьми раскладывала на траве плед, сооружая прямо на нем что-то вроде импровизированного стола.
– Мам! Смотри, как я умею! – закричал один из мальчиков, прыгая в воду с камня.
– Осторожнее, Ваня! – мгновенно откликнулась мать. – И глубоко не лезь, там течение!
Дарья остановилась и наблюдала за этой сценой, её сердце наполнилось нежностью к беззаботным детям. Она вспоминала, как в детстве также радовалась воде, как смеялась и плескалась с друзьями.
Но, услышав слова женщины, она с удивлением посмотрела на реку. Разве тут такое уж сильное течение? С виду, река совсем спокойная, она вообще как будто замерла и совсем не движется.
– Может быть, тоже искупаться? – подумала Дарья.
В конце концов, жара была просто невыносимой. Но купаться одной? Эх, была бы тут Ксюша…
– Приду позже, когда все уйдут, – решила Дарья.
***
Катя возвращалась домой из больницы, уставшая, но в то же время полная надежд. Долгие дни ожидания и волнения за сына постепенно уходили, и она надеялась, что в её жизни наконец-то настанет спокойный период.
Открыв дверь своим ключом, Катерина остановилась, прислушиваясь к весёлым голосам, доносившими из глубины квартиры.
– Папа, а можно мне ещё чаю? — произнёс знакомый Кате голос, мягкий и в то же время настойчивый.
Катя прошла на кухню и увидела Анастасию, сидевшую за столом, рядом со своим маленьким сыном. Семён, стоя у плиты, наливал чай и просто светился от счастья.
– Что здесь происходит? – спросила Катя, не скрывая охватившего её раздражения.
Семён, увидев её, заулыбался.
– Катюша! Ты как раз вовремя. Знакомься! Это мой внучок Андрюшка и моя дочь Анастасия! Она сама разыскала меня, и я уговорил её остаться у меня на всё лето. Прости, что мы пообедали, не дождавшись тебя, но Настёна с дороги так проголодалась. Мы уже побывали в гостинице, где она остановилась и перевезли сюда её вещи.
Катя замерла. Она не могла поверить своим ушам. Дочь? Семён никогда не упоминал о том, что у него есть семья. Она думала, что он одинокий и даже радовалась этому.
— Дочь? — переспросила она, чувствуя, как её сердце стучит в любви и непонимании одновременно.
Анастасия встала и подошла к ней:
– Забавно, правда? А вы, значит, самозваная жена и моя несостоявшаяся мачеха. Так, что ли? Зачем же начинать жизнь с вранья? Папа сказал, что не женат, а вы просто живёте у него, пока ваш малыш находится в больнице.
Катерина взглянула на Семена:
– Ты хочешь, чтобы я ушла? И даже не попробуешь меня остановить?
Семён вздохнул, его лицо стало серьёзным.
– Катя, ну зачем ты так? Я очень хорошо к тебе отношусь. Но Настя – моя дочь. Мы с ней долго не общались, а внука я и вовсе ни разу не видел. Они моя семья, Катюша.
– А я? Кто я? – вскликнула Катерина. – Зачем ты тогда меня спас? Зачем дал надежду?
– Ой, пап, да пусть она уходит, не держи её, – пожала плечами Анастасия. – Теперь о тебе буду заботиться я, и тебе не придётся есть горелые котлеты.
– Что?! – ахнула Катерина и подскочила к Насте.
***
– Игорь Валентинович! Игорь Валентинович! – Виталий, санитар психоневрологического интерната ворвался в кабинет доктора с испуганным лицом: – Усольцев! Его нигде нет!
– Усольцев? Алексей?! – приподнялся тот на стуле.
– Да, мы обыскали всё. Но Алексея нигде нет. Он сбежал.