Звон хрустального бокала, по которому кто-то настойчиво, почти истерично стучал серебряной вилкой, острым лезвием разрезал гул свадебного банкета. В просторном зале ресторана «Эрмитаж», утопающем в аромате тысяч белых роз и мягком золотом свете дорогих софитов, повисла внезапная, тяжелая тишина. Музыканты кавер-группы оборвали аккорд на полуноте. Официанты замерли с подносами, уставленными шампанским.
Свекров — Валентина Семёновна, стояла прямо в центре зала, сжимая микрофон так сильно, что костяшки её пальцев побелели, выдавая крайнюю степень нервного напряжения. Её безупречная салонная укладка, над которой стилист колдовал три часа, слегка растрепалась, а дорогое шелковое платье цвета выдержанного бордо резко контрастировало с бледным, искаженным от гнева лицом.
— Вы все здесь сидите, пьете, улыбаетесь и думаете, что мы празднуем рождение новой семьи?! — её голос сорвался на высокие ноты, эхом отражаясь от расписных сводов ресторана. — Посмотрите на неё! Внимательно посмотрите! Эта девочка, явившаяся из глухой деревни, только и ждала, как бы удачнее вцепиться в шею моего Олега! Это не любовь! Это расчетливая нищенка, решившая закрыть свои финансовые дыры и переехать в столицу за наш счет! Весь этот вечер — сплошной фарс!
Олег, стоявший у роскошного алтаря, украшенного живыми орхидеями, побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь. Его руки безвольно опустились. Инна, одетая в элегантное, лишенное вычурности и страз платье, замерла, словно от хлесткой пощечины. В толпе из сотни гостей пробежал тревожный шепот. Солидные бизнесмены и их увешанные бриллиантами жены начали переглядываться.
***
За полгода до этого в личном кабинете Валентины Семёновны, расположенном в старинном доме в центре города, пахло дорогим парфюмом, книжной пылью и... надвигающейся безысходностью.
Она сидела в массивном кожаном кресле перед светящимся экраном ноутбука, невидящим взглядом разглядывая красные цифры в сводных бухгалтерских отчетах. Сеть магазинов строительных материалов, которую её покойный муж Виктор выстраивал почти два десятилетия, умирала медленной и мучительной смертью. Крупные зарубежные поставщики один за другим отказывались от сотрудничества, требуя немедленной оплаты долгов, кредиторы ежедневно обрывали телефон финансового директора, а молодые и агрессивные конкуренты давно перехватили все самые «жирные» городские тендеры.
Валентина Семёновна отчаянно скрывала это, чтобы сохранить лицо в обществе. Никто из её так называемых подруг по загородному клубу не должен был даже заподозрить, что её империя рушится. Она продолжала ездить на премиальном внедорожнике с личным водителем, исправно посещать благотворительные вечера, делая щедрые взносы (которые оплачивались с кредиток), и высокомерно улыбаться тем стервятникам, которые при первом же слухе о банкротстве с радостью растерзали бы её репутацию.
Её единственная надежда спасти семью от банкротства — удачная женитьба Олега на статусной и богатой девушке. У неё уже был в голове четко выверенный список потенциальных невест: дочери бывших партнеров мужа, наследницы крупных холдингов, девочки из семей чиновников высшего эшелона.
Олег был не просто красавцем — он был блестящим молодым архитектором, чьи проекты уже публиковались в профильных журналах. Умный, тактичный, перспективный — он был идеальной партией. Нужно было лишь мягко, по-матерински направить его выбор в правильное, спасительное русло.
Щелкнул замок тяжелой дубовой входной двери. В просторной прихожей раздались уверенные шаги Олега. Валентина Семёновна рефлекторно захлопнула крышку ноутбука, пряча от посторонних глаз катастрофические графики, сделала глубокий вдох, натянула на лицо привычную маску мягкой, любящей матери и плавной походкой вышла в гостиную.
— Мам? — голос Олега звучал необычно звонко. Он стянул пальто и обернулся к ней. В его глазах горел тот самый лихорадочный, яркий огонек, который Валентина Семёновна видела только тогда, когда он ночами чертил проекты или выигрывал крупные архитектурные конкурсы.
— Да, милый. Как прошел день? Будешь пить чай с чабрецом? — она подошла и по-матерински поцеловала его в щеку.
— Мам, присядь, пожалуйста, — Олег взял её за руки и усадил на бархатный диван. — У меня для тебя потрясающая новость. Просто лучшая за всю мою жизнь.
Олег радостно сообщает матери, что женится на Инне — простой девушке из деревни.
— Мы с Инной подали заявление в ЗАГС, — выпалил он, сияя улыбкой. — Через полгода свадьба. Я хотел сказать тебе первой.
Валентина Семёновна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Воздух в огромной гостиной словно мгновенно выкачали. Для Валентины Семёновны это не просто удар по снобизму, это крушение её плана по спасению семьи.
— Инна? — тихо переспросила она, стараясь контролировать предательски задрожавший голос. — Подожди... Какая Инна? Та самая девочка с русыми волосами, которая всё лето подрабатывала баристой в кофейне на углу твоего бюро? Олег, скажи мне, что это глупая шутка. Ты в своем уме?
— Мам, пожалуйста, не начинай свою привычную песню про статусы, — Олег мгновенно нахмурился, его радость сменилась жесткой оборонительной позицией. — Она потрясающая. Умная, искренняя, невероятно заботливая. Мы уже полгода встречаемся и я ни с кем, никогда не был так счастлив. Да, она родом из деревни в области, у неё нет богатых родителей, но какая разница?
— Какая разница?! — Валентина Семёновна сорвалась. Элегантная маска треснула по швам, обнажив неприкрытый страх и ярость. — Олег, очнись! Тебе скоро тридцать лет! Ты успешный, перспективный архитектор из уважаемой в городе семьи! А кто она? Очередная провинциальная девочка, приехавшая покорять столицу в поисках красивой жизни? Ты что, слепой? Ты не понимаешь, что ей нужен совершенно не ты, а твой статус, наша квартира в центре, столичная прописка и наши деньги?!
— Мама, замолчи! Ты не смеешь так о ней говорить! — Олег вскочил на ноги. — Инна совершенно не такая! Ей плевать на статус и на твои «наши» деньги. Она даже от подарков отказывается, сама за себя платит в кафе и пашет на двух работах! Она любит меня, понимаешь? Меня как человека, а не как кошелек!
Он стоял перед ней, тяжело дыша, злой, непреклонный и готовый защищать свою любовь до конца.
Прошла неделя. Атмосфера в роскошной квартире стала невыносимой, густой и ледяной. Олег и Валентина Семёновна общались исключительно короткими, сухими фразами: «доброе утро», «передай соль», «я буду поздно». Понимая, что уговоры бесполезны, Валентина Семёновна решила действовать. Ей двигал уже не просто снобизм, а животный инстинкт выживания. Если Олег не женится на деньгах, они пойдут по миру.
Валентина Семёновна сидела в закрытой вип-кабинке элитного ресторана на окраине города. Напротив неё, лениво потягивая коктейль через трубочку, устроилась эффектная высокая брюнетка с пухлыми губами, нарощенными ресницами и очень цепким, холодным взглядом. Анжелика была из тех девушек, чья профессия нигде официально не значилась, но чьи специфические услуги стоили очень дорого. Валентина Семёновна нашла её через старые связи своего покойного мужа в службе безопасности.
— Значит, схема работы у нас такая, — Анжелика поставила бокал на стол и деловито подалась вперед. — Я изучаю график вашего сына. Подлавливаю его возле архитектурного бюро или на подземной парковке, где мало свидетелей. Разыгрываю небольшой спектакль: спотыкаюсь, падаю в объятия, или просто радостно вешаюсь на шею, изображая давнюю знакомую. Мой человек в это время сидит в тонированной машине и снимает всё на профессиональную оптику. Гарантирую, с правильного ракурса и с нужным кадрированием это будет выглядеть как очень бурный, тайный и страстный роман.
Валентина Семёновна нервно сглотнула и поморщилась, словно от острой зубной боли. Ей, женщине с высшим филологическим образованием, было физически тошно опускаться до таких дешевых, бульварных методов. Но перед её глазами тут же вспыхнули те самые красные цифры непогашенных кредитов. Совесть пришлось заставить замолчать.
— Сделайте всё максимально чисто, — жестко произнесла мать Олега. — Эта девица из деревни не должна ничего заподозрить о постановке. Она должна увидеть эти фотографии, устроить истерику и сама собрать свои чемоданы. Чем быстрее, тем лучше. Вот ваш аванс, — Валентина Семёновна достала из брендовой сумочки плотный бумажный конверт и пододвинула его по полированной столешнице.
Ровно через пять дней курьер доставил Валентине Семёновне более пухлый конверт. Внутри лежала стопка качественных, глянцевых фотографий. Анжелика отработала свой гонорар на двести процентов. На снимках брюнетка страстно прижималась к Олегу на фоне его машины, её лицо находилось в миллиметре от его губ, а руки Олега лежали на её талии. То, что на самом деле Олег пытался отстранить от себя неадекватную девицу, в кадр не попало — ракурс решал абсолютно всё.
Получив оружие, Валентина Семёновна перешла ко второй фазе своего плана.
Она позвонила сыну в разгар рабочего дня.
— Олежка, сынок... — её голос в трубке звучал невероятно мягко, с тщательно отрепетированными нотками раскаяния. — Я очень много думала все эти дни. Я была неправа, не сдержалась. Эмоции, сам понимаешь... Если ты действительно её любишь, я обязана её узнать и принять. Ты говорил, она на эти выходные уезжает к себе в область, в деревню? Давай съездим вместе. Я хочу искренне извиниться перед ней лично и познакомиться в нормальной обстановке.
Олег был бесконечно счастлив. Он, как любой любящий сын, хотел верить в лучшее и поверил материнскому спектаклю безоговорочно.
Дорога в деревню заняла больше трех часов. Последние сорок минут внедорожник Олега мучительно прыгал по разбитой, забытой Богом грунтовке. Валентина Семёновна сидела на пассажирском сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в ручку над дверью, и раздраженно вздыхала на каждой глубокой кочке. В её снобистском воображении уже вовсю рисовалась четкая картина того, куда они едут: покосившийся деревянный забор, непролазная грязь во дворе, удобства во дворе и проворная девица, которая выскочит их встречать в галошах.
— Ну вот, приехали, мам, — Олег свернул с главной ухабистой улицы к крайнему участку, скрытому за высоким, но простым деревянным забором.
Когда машина въехала во двор, Валентина Семёновна удивленно моргнула. Она ожидала увидеть убогую покосившуюся избушку с протекающей крышей, курами во дворе и грязью по колено. Но перед ней стоял очень добротный, крепкий дом из свежего сруба. Аккуратные вымощенные дорожки, новая крыша, ухоженные клумбы, идеальная чистота и крепкие хозяйственные постройки. Никакой показной роскоши, но всё кричало о том, что здесь живут основательно и не бедствуют.
Инна вышла на просторное крыльцо. В простых, но отлично сидящих джинсах и теплом свитере она выглядела невероятно органично, спокойно и уверенно.
Вместо успокоения этот крепкий дом вызвал у Валентины Семёновны настоящий приступ паники. Мозг мгновенно проанализировал ситуацию и выдал страшный вердикт.
«Боже мой святой, — билась мысль в её голове. — Да она же хищница с опытом! Наверняка уже выкачала деньги из какого-нибудь наивного дурачка, чтобы отстроить себе такое гнездо. Мой Олег для неё — просто очередная ступенька!»
За обедом, сервированным просто, но со вкусом, Валентина Семёновна вела себя как безупречная шпионка: мило улыбалась, хвалила запеченную рыбу. Инна была вежлива, но держала холодную, уважительную дистанцию. Её пугающее спокойствие и абсолютная уверенность в себе выводили свекровь из себя всё сильнее.
После обеда Олег извинился — ему нужно было выйти во двор, чтобы проверить давление в шинах и посмотреть, не погнул ли он диск на той жуткой грунтовке. Как только за ним закрылась тяжелая входная дверь, в доме повисла густая, звенящая тишина. Только тихо гудел дорогой встроенный холодильник да уютно потрескивали дрова в камине.
Настал идеальный момент для удара. Но Валентина Семёновна, как опытный стратег, решила сначала провести разведку боем. Она неторопливо отпила горячего чая, цепким взглядом окинув просторную кухню-гостиную, массивные деревянные балки на потолке и качественную столешницу из натурального камня.
— Инночка, всё забываю спросить, — елейным голосом начала свекровь, аккуратно поставив фарфоровую чашку на блюдце. — Дом у тебя, конечно, просто замечательный. Добротный такой, светлый, теплый. Но ведь содержать такую махину молодой девушке, работая в кофейне, наверное, невероятно тяжело? Да и купить участок сейчас... Это же какие деньжищи нужны. Родители, должно быть, помогли?
Инна спокойно выдержала этот сканирующий, пронизывающий насквозь взгляд. Она невозмутимо убрала со стола льняные салфетки и присела напротив.
— Да, Валентина Семёновна, это подарок родителей на мое восемнадцатилетие, — мягко и без запинки ответила девушка. — Они у меня люди совершенно простые, всю жизнь тяжело работали. Сами они родом из глухой деревни под Красноярском, из самой Сибири. Всю жизнь копили, во многом себе отказывали, чтобы у единственной дочери был свой собственный угол и не пришлось по чужим съемным квартирам мыкаться в городе. Вот и подарили этот сруб. А ремонт я уже сама потихоньку делаю, своими силами, когда время есть.
Валентина Семёновна слушала эту невероятно трогательную легенду, и внутри неё всё клокотало от возмущения и ядовитого сарказма.
«Из Сибири? Всю жизнь копили на сруб? — кричала её внутренняя светская львица, которая знала цену каждой вещи в этом доме. — Кому ты эти дешевые сказки рассказываешь, девочка?! Ты держишь меня за полнейшую идиотку. Наверняка вытянула этот дом из какого-нибудь престарелого женатого "папика", а теперь решила отбелить свою биографию за счет моего наивного Олега!»
Теперь у Валентины Семёновны не осталось ни капли сомнений или жалости. Эта девица — расчетливая хищница, наглая врунья и первоклассная аферистка. И её нужно уничтожить немедленно, пока Олег не вернулся с улицы.
Валентина Семёновна глубоко, по-театральному надрывно вздохнула. Она медленно открыла свою брендовую сумочку, нащупала внутри плотный бумажный конверт, достала его и аккуратно веером выложила перед Инной глянцевые снимки.
— Инночка, девочка моя... Мне так тяжело, так физически невыносимо это делать, — свекровь прижала руку к груди, мастерски изображая глубокую материнскую скорбь и неподдельное сочувствие. — Поверь, у меня самой сердце кровью обливается. Но я, как взрослая женщина, как мать, просто не могу допустить, чтобы ты начинала свою семейную жизнь с такого грязного обмана. Мой сын... понимаешь, Олег — хороший мальчик, но он иногда бывает слишком увлекающимся. Мужчины в его возрасте часто делают глупости, о которых потом жалеют... Нам в офис прислали это анонимно пару дней назад. Я не спала две ночи, пила успокоительные, всё думала, говорить тебе или закрыть глаза. Но ты имеешь право знать правду.
Инна медленно опустила глаза на разложенные фотографии. Наступила та самая решающая секунда. Валентина Семёновна внутренне сжалась, приготовившись к неизбежной буре: к потокам слез, истеричным крикам, звону разбитой посуды и спешному сбору чемоданов.
.Но молодая девушка лишь слегка приподняла бровь, скользнув по провокационным кадрам спокойным взглядом. Она отложила их в сторону, взяла свою чашку и сделала неторопливый глоток чая.
— Ах, эти снимки, — ровным, лишенным эмоций тоном произнесла Инна, глядя прямо в глаза опешившей свекрови. — Олег звонил мне в тот же день. Рассказывал, что какая-то неадекватная девица подкараулила его у офиса, разыграла обморок и бросилась на шею. Бедняга Олег, он так испугался за свой пиджак. Забавно, что кто-то оказался рядом с профессиональной камерой в этот самый момент, правда, Валентина Семёновна?
Дорогостоящий план рухнул с оглушительным треском. Инна смотрела на неё не с обидой на неверного жениха, а с холодным пониманием того, кто на самом деле заказал этот спектакль.
— Как... как это забавно? — жалко пролепетала Валентина Семёновна, чувствуя, как краснеет шея. Её раскусили за минуту.
Входная дверь хлопнула, послышались шаги Олега.
— Ну что, дамы, о чем секретничаете в мое отсутствие? — улыбаясь, спросил он, заходя на кухню.
— О тонкостях деревенского быта, милый, — Инна мягко улыбнулась жениху. — А Валентина Семёновна как раз собиралась ехать домой. Ей внезапно стало нездоровиться. Говорит, давление подскочило.
Разбитая в пух и прах, униженная собственным бессилием мать пулей вылетела в прихожую. Она действительно сослалась на внезапный приступ жесточайшей мигрени. Олег, ничего не подозревая, обеспокоенно завел машину и повез её обратно в город.
Только на середине пути, когда внедорожник выехал на асфальт, Валентину Семёновну прошиб ледяной пот. Она поняла, что в панике забыла распечатанные фотографии на столике в доме Инны.
***
Зал элитного ресторана «Эрмитаж» гудел от голосов красиво одетых гостей. Воздух был пропитан ароматом сотен белых орхидей, тонким звоном дорогого хрусталя и звуками легкого джаза, который вживую играла приглашенная группа. Официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между столами, разливая коллекционное шампанское. Всё было безупречно, по высшему разряду. Всё, кроме одного зияющего пробела за главным столом.
Места рядом с невестой, предназначенные для её родителей, пустовали.
Инна то и дело нервно поглядывала на экран телефона. Олег, заметив её напряжение, мягко накрыл её руку своей.
— Инн, ну что там? Они вообще успевают? Горячее скоро будут подавать.
Инна вздохнула, виновато улыбнувшись жениху.
— Олег, папа только что звонил. Они только-только приземлились. Представляешь, в Новосибирске началась жуткая метель, их борт не выпускали почти четыре часа. Папа там рвал и метал, но против погоды не попрешь. Они сейчас прыгнули в машину, мчат из аэропорта по пробкам.
— Может, попросим ведущего немного сдвинуть программу? — нахмурился Олег. — Как-то неправильно без них начинать.
— Нет-нет, папа категорически запретил, — покачала головой Инна. — Сказал: «Дочка, не смей томить людей. Пусть начинают банкет без нас, горячее остынет, гости устанут ждать. Мы тихонько зайдем в зал чуть позже, не привлекая внимания».
Валентина Семёновна, сидевшая по другую сторону от Олега, делала вид, что увлеченно изучает меню, но её острый слух улавливал каждое слово. И с каждым словом внутри неё всё сильнее закипал ядовитый коктейль из презрения и торжества.
«Борт у них не выпускали, надо же! — злорадно усмехнулась про себя свекровь, делая глоток шампанского. — Кого ты обманываешь, девочка? Наверняка денег на плацкартный вагон не наскребли, или напились в своей деревне и на поезд опоздали. "Тихонько зайдут", ну конечно! Им просто стыдно показаться в таком приличном обществе в своих китайских костюмах. Нищета, какая же непроглядная нищета и позорище. И в это болото мой Олег собирается шагнуть!»
От выпитого шампанского и накопившегося за долгие месяцы нервного напряжения у Валентины Семёновны зашумело в ушах. Она смотрела на улыбающуюся Инну, на её скромное платье, на пустые стулья её «мифических» родителей-сибиряков, и её буквально трясло от возмущения. Она больше не могла играть в эту толерантность. Она должна была открыть сыну глаза прямо сейчас, при всех, чтобы отрезать ему пути к отступлению.
Когда улыбчивый ведущий радостно объявил: «А сейчас слово для первого, самого важного тоста предоставляется маме жениха!», Валентина Семёновна резко, оттолкнув стул, поднялась на ноги.
Она выхватила микрофон у опешившего ведущего с такой силой, что по залу пронесся неприятный фонящий звук. Джаз-бэнд мгновенно смолк.
— Вы все здесь сидите и думаете, что это любовь?! — её голос, обычно такой поставленный и мягкий, сорвался на истеричный визг.
Гости за столиками замерли. Кто-то так и остался сидеть с поднесенной к губам вилкой. Олег побледнел, попытавшись встать, но мать предостерегающе выставила вперед свободную руку.
— Посмотрите на неё! Внимательно посмотрите! — Валентина Семёновна ткнула дрожащим пальцем в сторону Инны. — Эта девочка из глухой деревни только и ждала, как бы удачнее вцепиться в шею моего наивного Олега! Родители её где? Опаздывают?! Да им просто не на что было сюда приехать! Это расчетливая, лживая нищенка, решившая закрыть свои финансовые проблемы и перебраться в город за наш счет! Весь этот вечер, вся эта свадьба — сплошной, омерзительный фарс!
Олег вскочил, его лицо пошло красными пятнами. Инна замерла, словно мраморная статуя, широко распахнутыми глазами глядя на свекровь. В толпе из сотни гостей пронесся громкий, тревожный шепот.
Именно в эту напряженную, звенящую секунду тяжелые дубовые двери на входе в ресторан с глухим стуком распахнулись. В образовавшейся гробовой тишине из глубины зала раздался сухой, тяжелый, как удар кузнечного молота, голос, перекрывший даже гул микрофона:
— Нищенка? Выбирайте выражения, мадам.
Толпа расступилась. В центр зала, прямо к алтарю, медленно вышел статный мужчина в безупречном смокинге. За ним с ледяным презрением во взгляде шла элегантная женщина.
Инна ахнула и прикрыла рот рукой. Олег непонимающе переводил взгляд с невесты на властного незнакомца. Валентина Семёновна осеклась.
— Вы перепутали роли в этом дешевом спектакле, — мужчина подошел вплотную к Валентине Семёновне. Его голос звучал негромко, но от него веяло пугающей властью. — Моя дочь, Инна Аркадьевна, является единственной наследницей холдинга, чья капитализация превышает стоимость всего вашего жалкого, дышащего на ладан бизнеса раз в двести. Она могла бы купить вашу семью со всеми потрохами и даже не заметить этого.
По залу пронесся коллективный вздох. Валентина Семёновна покачнулась. Мозаика в её голове сошлась с тошнотворным хрустом. Добротный дом, пугающая уверенность Инны — девочка играла в свою игру.
— Но мы не потерпим лжи, — Аркадий Эдуардович резко повернулся к Олегу. В его глазах полыхала ярость. — Ты думал, мы слепые?
Мужчина сунул руку во внутренний карман, достал пачку фотографий и наотмашь швырнул их в лицо Олегу. Снимки веером разлетелись по мраморному полу, ложась прямо на лепестки белых роз.
— Думал, притворишься влюбленным дурачком, вцепишься в её капиталы, а сам будешь таскаться по подворотням с девками?! — прогремел отец Инны.
Олег опустил взгляд. С глянцевой бумаги на него смотрела та самая неадекватная сумасшедшая с парковки. Шестеренки в его мозгу со скрежетом провернулись. Он посмотрел на мать, которая дрожала, закрывая лицо руками. Затем перевел взгляд на Инну, по щекам которой текли черные дорожки размазанной туши.
Осознание ударило его под дых. Его родная мать заказала эту дешевую постановку. А его любимая женщина, та самая «простая и искренняя» Инна, скрывала свою настоящую семью.
Тишина в зале стала мертвой.
— Я думаю нам нужно поговрить, — тихо, но так, что услышали все, сказал Олег. — Мама, Инна, Аркадий Эдуардович. За мной.
Олег молча развернулся, толкнул тяжелые дубовые двери подсобки, где хранился инвентарь ресторана, и вошел внутрь. За ним, как провинившиеся школьники, потянулись остальные. Аркадий Эдуардович плотно закрыл дверь, отрезав их от гудящего зала. В воздухе пахло моющими средствами и пылью. Этот резкий контраст с роскошью банкета делал ситуацию еще более абсурдной.
— А теперь, — голос Олега был абсолютно пустым и холодным, что пугало гораздо больше крика, — я хочу услышать правду. От обеих. Мама?
Валентина Семёновна сломалась. Фасад светской львицы рухнул окончательно. Она осела на какие-то картонные коробки и разрыдалась.
— Это я... Я наняла эту девицу, Олег. Фотографии — это подделка, постановка... — всхлипывала она, размазывая макияж. — Прости меня... У нас нет денег! Бизнес отца мертв, у нас многомиллионные долги! Я была в панике. Я хотела спасти нас! Я просто хотела, чтобы ты не совершал ошибку...
Аркадий Эдуардович опешил. Вся его теория о расчетливом альфонсе развалилась на глазах. Жених был ни в чем не виноват.
Олег перевел тяжелый взгляд на невесту.
— А ты? Простая девушка из деревни? Почему ты не сказала мне про отца? Почему ты молчала, когда я рассказывал тебе, как мы будем копить на первую ипотеку?
Инна шагнула к нему, её плечи тряслись от рыданий.
— Олег... Я боялась. Все мужчины в моей жизни смотрели только на папины счета. Мой бывший жених изменил мне за месяц до свадьбы, оставаясь со мной ради денег! Я сбежала из этого ада в деревню, пошла работать в кофейню, просто чтобы почувствовать себя живой... Я хотела, чтобы полюбили меня, а не мою фамилию. Я собиралась тебе всё рассказать, правда!
Олег слушал их, и в его глазах гас свет. Он медленно потянулся к лацкану пиджака, отстегнул изящную бутоньерку из белой орхидеи и бросил её на пыльный пол.
— Вы обе больны, — произнес он с уничтожающим спокойствием. — Мама, ты ради статуса перед чужими людьми готова была разрушить жизнь собственного сына. А ты... — он повернулся к Инне. — Ты устроила мне кастинг. Проверку на вшивость длиною в год. Вы обе играли мной.
Олег сделал шаг к выходу.
— Я не буду в этом участвовать. Делите свои капиталы, долги, статусы и паранойю без меня. Свадьбы не будет. Я ухожу.
Когда его рука легла на дверную ручку, в комнате повисла оглушительная тишина. И только в эту секунду до обеих женщин дошел истинный, чудовищный масштаб их поступков.
— Олег, стой! — Инна бросилась к нему, не обращая внимания на отца. Она упала перед ним на колени прямо в роскошном свадебном платье на пыльный пол, обхватив его ноги. — Пожалуйста! Умоляю тебя! Я была дурой, я трусиха, но я люблю тебя! Только тебя! Не уходи!
— Сыночек... — Валентина Семёновна сползла с коробок на пол. — Не бросай меня... Пусть всё заберут, пусть я буду нищей, только не ненавидь меня... Прости меня...
Олег остановился. В его груди боролись гордость, жгучая обида и любовь. Видя их искреннее, выстраданное раскаяние, он почувствовал, как ледяной панцирь внутри дает трещину. Он не был жестоким человеком.
Он опустился на одно колено и поднял Инну за плечи. Заглянув в её заплаканные глаза, он увидел там голую правду.
— Встань, — тихо сказал он. — Я прощаю тебя. Не ради твоих денег. А потому что я помню, как ты ухаживала за мной, когда я неделю лежал с ангиной. Но больше — ни одной тайны. Никогда.
Затем он подошел к матери и обнял её вздрагивающие плечи.
— Мам. Вставай. Я понимаю, как тебе было страшно остаться одной с этими долгами. Мы продадим квартиру, объявим о банкротстве — это не конец света. Но ты больше никогда не смеешь лезть в мою семью. Это мое единственное условие.
Прошел год.
Сразу после той сумасшедшей свадьбы Олег и Инна отказались от ключей от огромного пентхауса, который родители приготовили им в качестве свадебного подарка. Для обоих стало очевидно: статус, квадратные метры и нули на счетах — это просто мишура, за которой люди прячут свои настоящие проблемы.
Они переехали жить в тот самый добротный деревянный дом в деревне. Олег открыл там свой небольшой архитектурный офис на дистанционке, Инна занялась созданием онлайн-школы. Их жизнь стала тихой, понятной и честной. Без масок и без страхов.
Валентине Семёновне пришлось пройти через процедуру банкротства. Её элитная квартира ушла с молотка, и она переехала в скромную «двушку» на окраине. Сначала ей казалось, что жизнь кончена, но произошло чудо: когда маска успешной вдовы спала, оказалось, что дышать стало гораздо легче.