Чужие игры
Утро субботы началось с телефонного звонка.
Мария открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потом вспомнила — дома, в своей постели, а рядом... рядом никого. Дамир ушёл под утро, поцеловав её в лоб и пообещав вернуться вечером. Нужно было забрать какие-то документы из офиса, встретиться с детективом, подготовить ходатайство о передаче новых материалов в прокуратуру.
Телефон на тумбочке завибрировал снова. Мария глянула на экран — мама.
— Мамуль, привет, — ответила она хриплым со сна голосом. — Ты чего так рано?
— Машенька, — голос матери дрожал. — Тут такое случилось... Я в милицию звонила, но они говорят — заявление писать надо, а я боюсь...
Мария села в кровати, мгновенно проснувшись.
— Мам, что случилось? Говори спокойно.
— Ночью кто-то в квартиру ломился. Я проснулась от шума, смотрю — дверь ходуном ходит. Кто-то с той стороны выбивает. Я так испугалась, Машенька, думала — сердце остановится.
— Ты вызвала полицию?
— Вызвала. Они приехали через сорок минут. Никого уже не было. Сказали — может, хулиганы, а может, ошиблись дверью. Но я же видела, Маша! Там специально ломились! Я всю ночь не спала, в коридоре сидела с ножом.
У Марии похолодело внутри. Ковалев. Его угрозы. Он предупреждал.
— Мам, слушай меня внимательно. Собери самые необходимые вещи. Документы, деньги, лекарства. Я сейчас приеду и заберу тебя.
— Куда заберёшь? А квартира?
— Квартира подождёт. Ты поживёшь пока у меня. Я не оставлю тебя там одну.
— Машенька, да что случилось-то? Ты в какие-то неприятности вляпалась?
— Вляпалась, мам. Но это скоро закончится. Обещаю.
Мария нажала отбой и сразу набрала Дамира. Он ответил после первого гудка.
— Маша? Что случилось?
— Ковалев, — выдохнула она. — Ночью пытались ворваться в квартиру мамы. Он предупреждал.
В трубке повисла тишина. Потом Дамир выдохнул — зло, тяжело.
— Я сейчас приеду. Сиди дома, никуда не выходи одна. Жди меня.
— Я должна ехать к маме.
— Я отвезу тебя к маме. Вместе. Жди.
Он приехал через двадцать минут — в спортивном костюме, небритый, с бешеными глазами. Мария открыла дверь и сразу оказалась в его объятиях.
— Всё будет хорошо, — шептал он, гладя её по спине. — Я рядом. Я никому не дам вас в обиду.
— Это я во всём виновата, — глухо сказала Мария. — Если бы я не была судьёй, если бы не взяла это дело...
— Если бы не ты, невиновный сидел бы в тюрьме. — Он отстранился, заглянул в глаза. — Ты делаешь свою работу. А я делаю свою. И вместе мы справимся.
Дорога до города, где жила мама, заняла три часа. Дамир вёл машину быстро, но аккуратно, постоянно поглядывая в зеркала заднего вида — не следят ли. Мария сидела рядом, сжимая его свободную руку, и молчала.
Мать встретила их на пороге — маленькая, седая женщина с испуганными глазами. Увидев дочь, она разрыдалась.
— Машенька, я так испугалась...
— Всё, мамуль, всё. — Мария обняла её. — Я здесь. Мы здесь.
Дамир стоял в стороне, давая им возможность обняться. Потом шагнул вперёд.
— Здравствуйте, — сказал он тихо. — Я Дамир. Друг Маши.
Мать подняла на него глаза — цепкие, несмотря на возраст, оценивающие.
— А, тот самый адвокат, — сказала она неожиданно. — Маша мне о вас рассказывала.
— Мама! — Мария покраснела.
— Что мама? Я не слепая, вижу, как ты на него смотришь. — Мать покачала головой. — Ладно, потом разберёмся. Сейчас главное — что делать?
Дамир достал телефон.
— Я вызвал людей. Они будут охранять квартиру круглосуточно. А вас, Елена Петровна, мы заберём с собой. Поживёте у Маши, пока всё не уляжется.
— А надолго?
— Надеюсь, ненадолго. Я сегодня подаю ходатайство в прокуратуру, чтобы передать им новые материалы по делу. Настоящего убийцу скоро арестуют. А Ковалев-старший... с ним я разберусь лично.
В его голосе прозвучало что-то такое, от чего Марии стало не по себе.
— Дамир, — тихо сказала она. — Только без глупостей. Он опасен.
— Я тоже опасен, — ответил он спокойно. — Когда дело касается моих близких.
Через час они уже ехали обратно. Мать сидела на заднем сиденье с маленькой сумкой и смотрела в окно. Дамир и Мария молчали, но их руки были переплетены.
Вечером того же дня Дамир отвёз их домой, проверил замки, оставил номер телефона охранника, которого нанял, и уехал — встречаться с детективом.
Мария осталась с матерью. Они сидели на кухне, пили чай, и мать выспрашивала:
— Рассказывай. Кто он? Давно? И почему адвокат, если ты судья? Это же нельзя?
— Нельзя, мам. — Мария вздохнула. — Но сердцу не прикажешь.
— Это точно. — Мать покачала головой. — Я твоего отца тоже не по расчёту любила. Он слесарем был, а я инженером. Все говорили — не пара. А мы тридцать лет прожили.
— Я боюсь, мам.
— Чего?
— Всего. Что не сложится. Что он обманет. Что работа помешает. Что Ковалев...
— Маша. — Мать накрыла её руку своей. — Ты всегда была сильной. Железной, как тебя называют. Но железо — оно хрупкое, если ударить сильно. А любовь — она гибкая. Она гнётся, но не ломается. Дай себе шанс.
Мария смотрела на мать и чувствовала, как отпускает напряжение последних дней.
— Я люблю его, мам. Очень.
— Я вижу. И он тебя любит. Я по глазам поняла, как только увидела. Такими глазами на женщин просто так не смотрят.
В дверь позвонили. Мария вздрогнула, но пошла открывать. На пороге стоял Дамир — уставший, но довольный.
— Всё сделано, — сказал он, входя. — Ходатайство в прокуратуре приняли. Завтра начинают проверку. Тренера уже вызвали на допрос.
— А Ковалев-старший?
— С ним сложнее. Он действует через подставных лиц. Но я нашёл, за что зацепиться. У него есть проблемы с налоговой. И кое-какие старые уголовные дела, которые закрыли за отсутствием состава. Я попросил знакомых поднять архивы.
Мария обняла его.
— Спасибо.
— Не за что. — Он поцеловал её в макушку. — Это моя работа. И моя жизнь. Ты — моя жизнь.
С кухни вышла мать, с интересом разглядывая парочку.
— Ну, молодой человек, — сказала она. — Раз уж вы теперь в нашей семье, будем знакомиться по-настоящему. Есть будете?
Дамир улыбнулся — той открытой улыбкой, которую Мария видела только с ней.
— С удовольствием, Елена Петровна.
Вечер прошёл удивительно тепло. Мать рассказывала о молодости, о работе, об отце Марии. Дамир слушал, задавал вопросы, помогал мыть посуду. И Мария смотрела на них и думала: «Вот оно. Семья. Наконец-то».
Ночью, когда мать уснула в её комнате, они сидели на кухне и пили чай. Дамир обнимал Марию, и она чувствовала себя в полной безопасности.
— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Я обещаю.
— Я верю, — ответила она.
И это было правдой.
Линия фронта
Неделя пролетела как один долгий, напряжённый день.
Прокуратура начала проверку. Тренера Анны — мужчину сорока пяти лет по имени Виктор Сергеевич Громов — вызвали на допрос. Он вёл себя уверенно, отрицал всё, но детектив, нанятый Дамиром, нашёл новые доказательства: записи телефонных разговоров, показания свидетеля, который видел его машину у дома Ковалевых в ночь убийства. Под давлением улик Громов в конце концов сломался.
Ковалев-младший всё ещё находился в СИЗО, но адвокаты готовили ходатайство об изменении меры пресечения. Мария, как судья, не могла участвовать в этом процессе — взяла самоотвод, сославшись на загруженность и возможный конфликт интересов. Дело передали другому судье.
Ковалев-старший затаился. Угрозы прекратились, но Дамир не обольщался — такие люди не сдаются просто так. Охрана матери Марии оставалась круглосуточной, и Елена Петровна уже привыкла к молчаливым парням у подъезда.
В пятницу вечером Дамир приехал к Марии с бутылкой вина и уставшим, но счастливым лицом.
— Есть новости, — сказал он, целуя её в губы. — Хорошие.
— Рассказывай.
— Громов дал признательные показания. Не выдержал психологического давления и улик. Сознался, что убил Анну в ссоре, когда она пригрозила рассказать о его махинациях. Ковалева-младшего должны выпустить завтра.
Мария выдохнула. Гора с плеч.
— Это... это потрясающе. Ты сделал это.
— Мы сделали, — поправил Дамир. — Ты вела процесс, я искал доказательства. Мы команда.
Она обняла его, чувствуя, как напряжение последних недель уходит.
— Я так устала, — прошептала она. — Так устала бояться.
— Всё позади. — Он гладил её по спине. — Почти.
Вечер они провели вдвоём. Мать уехала к себе — охранники обещали присмотреть, да и Ковалеву теперь было не до угроз. Они сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм, пили вино и просто молчали, наслаждаясь тишиной.
— Останься сегодня, — попросила Мария, когда фильм закончился.
Дамир посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты уверена?
— Уверена.
Он взял её лицо в ладони и поцеловал — медленно, глубоко, обещая всё, что будет дальше.
Их первая ночь была нежной и отчаянной одновременно. Они оба слишком долго ждали, слишком долго боролись с собой и обстоятельствами. И теперь, когда всё позади, они могли наконец позволить себе быть просто мужчиной и женщиной.
— Я люблю тебя, — шептал Дамир, касаясь губами её плеча. — Я люблю тебя так, что иногда самому страшно.
— Я тоже, — отвечала Мария, глядя ему в глаза. — Я тоже тебя люблю.
Утром они проснулись в объятиях друг друга. За окном светило солнце — редкое ноябрьское солнце, заливающее комнату золотом. Мария лежала, глядя на спящего Дамира, и думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последний месяц.
Железная Мария, которая никого не подпускала, которая боялась чувств, которая жила только работой, — растаяла. И оказалось, что под бронёй скрывается просто женщина. Которая хочет любить и быть любимой.
Дамир открыл глаза и улыбнулся.
— Доброе утро.
— Доброе.
— Ты за мной наблюдаешь?
— Любуюсь.
— Нравится?
— Очень.
Он притянул её к себе и поцеловал.
В десять утра позвонил Руслан.
— Князь, ты где? — голос у него был взволнованный. — Тут такое...
— Что случилось?
— Ковалев-старший объявился. Он требует встречи. Говорит, что хочет договориться. И ещё... он знает про тебя и Ветрову.
Дамир сел на кровати.
— Откуда?
— Не знаю. Но он знает. Грозится рассказать в квалификационную коллегию, если ты не выйдешь из дела.
— Дело уже закрыто. Ковалева-младшего выпускают сегодня.
— Он не про сына. Он про себя. У него там какие-то старые грехи, которые ты накопал. Он боится, что ты передашь их в прокуратуру.
Дамир усмехнулся.
— Правильно боится. Передам. Обязательно.
— Он предлагает сделку. Молчание в обмен на молчание.
— А ты что думаешь?
Руслан помолчал.
— Я думаю, что он опасен. И если он расскажет про вас с Марией, ей конец. Судью могут отстранить. Даже если ничего не было, факт отношений с адвокатом во время процесса...
— Я понял. — Дамир посмотрел на Марию, которая сидела рядом и слышала разговор. — Дай мне час. Я перезвоню.
Он нажал отбой и повернулся к ней.
— Ты всё слышала?
— Да. — Мария была бледна. — Он прав. Если узнают, меня уволят. И правильно сделают.
— Не уволят. Я не дам.
— Как? Ты не сможешь запретить ему говорить.
— Смогу. — Дамир встал, начал одеваться. — Я найду на него что-то такое, от чего он сам захочет молчать. У каждого есть скелеты в шкафу.
— Дамир, это опасно. Он уже угрожал моей маме. Если с тобой что-то случится...
— Не случится. — Он подошёл, обнял её. — Я обещаю. Я вернусь, и мы всё решим. Вместе.
— Я с тобой.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты останешься здесь. Это моя битва. Моя ошибка — я должен её исправить.
— Какая ошибка?
— Тот дурацкий спор. Если бы не он, у Ковалева не было бы рычага.
— Этот спор привёл тебя ко мне, — тихо сказала Мария. — Может, не всё в нём было плохо?
Дамир улыбнулся.
— Ты невероятная. Знаешь это?
— Знаю. — Она тоже улыбнулась сквозь страх. — Иди. Разберись с ним. Я буду ждать.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя. Иди.
Он ушёл. Мария осталась одна в пустой квартире, глядя на солнечные лучи на полу и пытаясь унять дрожь в руках.
Встреча с Ковалевым-старшим состоялась в нейтральном месте — в кафе на окраине города, где их никто не знал. Дамир пришёл один, без охраны, без адвокатов. Ковалев уже сидел за столиком в углу, попивая кофе.
— Карелин, — кивнул он. — Садись.
Дамир сел напротив, не сводя с него глаз.
— Чего ты хочешь?
— Чтобы ты отстал от меня. Со своими налоговыми и старыми делами. Я не трону твою судью, ты не трогаешь меня.
— Ты угрожал её матери.
— Это было предупреждение. Больше не повторится, если договоримся.
Дамир смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Этот человек пытался запугать его женщину. Его семью.
— Ты проиграл, Ковалев. Твоего сына выпускают, тренера арестовали. У тебя нет рычагов.
— У меня есть ты. И твоя судья. Один звонок — и её карьере конец. А тебя лишат лицензии.
— Звони, — вдруг сказал Дамир. — Прямо сейчас. Звони.
Ковалев опешил.
— Ты с ума сошёл?
— Нет. Я устал от твоих игр. Звони. Пусть все узнают. А я пойду в прокуратуру и передам им всё, что накопал на тебя. И на твой бизнес. И на твои старые грехи. Посмотрим, кому будет хуже.
— Ты блефуешь.
— Проверь.
Ковалев смотрел на него долго, изучающе. Потом откинулся на спинку стула.
— Ты действительно влюбился в неё, да? Так, что готов всем пожертвовать?
— Да, — просто ответил Дамир. — И я не позволю тебе или кому-то ещё разрушить нашу жизнь. Мы прошли слишком много, чтобы сдаться сейчас.
Ковалев усмехнулся.
— Ладно. Чёрт с вами. Живите. Но если ты хоть слово кому-то скажешь про мои дела...
— Ты первый нарушишь договор? — Дамир покачал головой. — Не надо. Мы квиты. Ты молчишь про нас, я молчу про тебя. И больше никогда не приближаешься к Марии и её семье.
— Договорились.
Они смотрели друг на друга, и каждый понимал: это перемирие временное. Но сейчас другого выхода не было.
Дамир встал.
— Не ищи нас больше. Никогда.
И вышел из кафе, не оглядываясь.
Мария ждала его на пороге квартиры. Увидев живым и невредимым, она бросилась на шею.
— Я так волновалась!
— Всё хорошо. — Он обнял её, чувствуя, как уходит напряжение последних часов. — Договорились. Он отстанет.
— Правда?
— Правда. — Дамир заглянул ей в глаза. — Но если он нарушит слово, я его уничтожу.
— Дамир...
— Шучу. — Он улыбнулся. — Почти.
Она рассмеялась — впервые за долгое время легко, свободно.
— Ты невозможный.
— Знаю. Но ты меня любишь.
— Люблю. — Она поцеловала его. — Очень люблю.
Вечером они сидели на балконе, закутавшись в один плед, и смотрели на огни города. Впереди было ещё много испытаний — работа, карьера, отношения, которые придётся скрывать. Но сейчас, в этот момент, было только здесь и сейчас. Только они вдвоём.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Мария.
— О чём?
— О том, что если бы не тот дурацкий спор, мы бы никогда не были вместе.
Дамир усмехнулся.
— Ирония судьбы.
— Судьба. — Она положила голову ему на плечо. — Я перестала в неё верить после смерти отца. А теперь... теперь верю.
— Во что?
— В то, что всё происходит не просто так. Что мы встретились не случайно.
— Не случайно. — Он поцеловал её в висок. — Мы созданы друг для друга. Железная Мария и князь тьмы. Звучит как название плохого романа.
— Или хорошего.
— Или хорошего. — Он улыбнулся. — Напишем его вместе.
Продолжение следует...