Эта загадочная история произошла в 2003 году, когда мы с Леной были вместе уже более четырех лет.
Жили душа в душу, как в старой доброй поговорке, но судьба словно испытывала нас на прочность – в нашем уютном гнездышке не звучал детский смех, не раздавался топот маленьких ножек.
Мы обошли все клиники города, перепробовали множество процедур и методов лечения, но не добились никакого результата. Словно невидимая стена стояла между нами и нашей мечтой.
У Лены была подруга – та еще говорунья, которая буквально засыпала нас советами: то к колдунам обратиться, то к экстрасенсам, то к каким-то деревенским знахарям. Но мы держались своих убеждений крепко – если помощь и придет, то только от бога, а не от всяких шарлатанов.
Время шло своим чередом, превращая месяцы в годы. Каждый отрицательный тест становился для нас личной трагедией. Лена тихо плакала, уткнувшись в подушку, а я сжимал кулаки, не в силах помочь. В доме царила гнетущая атмосфера, как перед бурей.
И вот однажды, когда терпение наше окончательно иссякло, я не выдержал.
—Всё, едем! – решительно заявил я, усаживая растерянную Лену в нашу машину. По наводке всё той же болтливой подруги мы направились в захолустную деревеньку в Саратовской области, к некоему «Белому Магу».
Дорога уходила вдаль, не кончаясь. За окном проплывали поля, леса и редкие деревни. Лена сидела молча, нервно комкая край платья. Внутри меня бушевала смесь отчаянной надежды и горького сомнения.
Когда мы наконец добрались до места, перед нами предстал покосившийся домишко, который, казалось, держался на одном честном слове. Краска облезла, ставни криво висели на петлях, крыша проела ржавчина. На пороге этого полуразвалившегося жилища нас встретил древний старик — Николай Афанасьевич. Худой, сгорбленный, с длинной седой бородой и удивительно живыми, проницательными глазами.
— Проходите, проходите, — прохрипел он негромко и пригласил нас за потертый деревянный стол, покрытый выцветшей клеенкой.
Дед неторопливо достал из ящика потрепанную колоду карт – самых обычных игральных карт, каких полно в любом киоске.
— Сдвинь, милая, – кивнул он Лене, указывая на колоду.
Жена протянула дрожащую руку – я заметил, как подрагивают её пальцы – и сдвинула карты.
Старец начал делать расклад на столе. Дамы, короли и тузы разных мастей ложились в непонятный узор. Тягостное молчание тянулось минуту, две, три. Сердце колотилось как бешеное.
Наконец дед поднял глаза и произнес ровным, безжалостным голосом:
— Не будет у вас детей, милочка. Никогда. И никто вам не поможет. Один выход — приемный ребенок из детского дома.
Сначала я не верил в эту «магию», но слова старика потрясли меня. Внутри всё похолодело. Потом я разозлился, как будто меня окатили кипятком. Я вскочил, схватил Лену за руку и бросил на стол тысячу рублей — ровно столько, сколько старик просил за своё «предсказание».
— Пошли отсюда! — процедил я сквозь зубы и потащил жену к выходу.
Но тут старик поднялся из-за стола. Медленно, с трудом – и протянул мне деньги:
— Забери. Не надо мне твоих денег. Лучше выпей со мной. За компанию. — В его голосе прозвучали неожиданные, почти умоляющие нотки. — Ты не представляешь, как тяжело быть одному. В деревне со мной уже никто не общается, все сторонятся. А душа-то требует человеческого тепла...
— Я за рулем, — отрезал я. — Дорога дальняя.
Но старик начал уговаривать с такой искренностью, с таким отчаянием в глазах, что я почувствовал, как моя решимость тает. И совсем оторопел, когда Лена вдруг тихо сказала:
— Может, правда выпьешь? Один разок...
Сам не понимаю, как это получилось, но через десять минут я уже сидел за столом, и дед наливал в граненые стаканы деревенскую самогонку — крепкую, прозрачную, с характерным запахом. Мы пили, закусывали солеными огурцами и черным хлебом, разговаривали обо всем и ни о чем. Николай Афанасьевич оказался на редкость приятным собеседником — рассказывал байки из своей долгой жизни, шутил, смеялся. Литр самогонки исчез незаметно, разделенный на двоих.
Когда я, пошатываясь, направился к машине, дед положил мне руку на плечо — легкую, почти невесомую, но я почувствовал в этом прикосновении какую-то странную силу.
— А добрый ты человек, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Запомни: коль что с тобой случится, обо мне подумай. И всё хорошо будет.
Я кивнул, не придав особого значения его словам, сел за руль и тронулся в путь.
Едва мы отъехали от деревни километров на пять, я вдруг почувствовал странное ощущение – словно туман в голове начал рассеиваться. Мысли стали яснее, руки увереннее держали руль.
«Самовнушение, – решил я. – Просто сосредоточился на дороге». Не мог же я за десять минут взять и протрезветь после литра самогона!
А потом, за два километра до Саратова, по злейшему закону подлости, меня тормозит ДПС. Мигалки, полосатая палочка, два сурового вида инспектора.
— Всё, приехали, – холодок пробежал по спине. — Лишение прав как минимум.
Я вышел из машины, стараясь держаться ровно. Инспектор – молодой парень с каменным лицом – неторопливо изучил документы, потом посмотрел на меня испытующе:
— Алкоголь сегодня употребляли?
— Нет, конечно, — Я ответил и, наверное, улыбнулся глупо. Вдруг всплыли воспоминания о деде: его слова, прикосновения.
Гаишник подозрительно прищурился и направился к патрульной машине за алкотестером. Я стоял и ждал, чувствуя, как Лена на заднем сиденье замерла от страха.
— Дыхните! — рявкнул инспектор, протягивая мне трубку прибора.
Я набрал полную грудь воздуха и выдохнул изо всех сил. Гаишник уставился на табло, моргнул, потряс головой. На экране светились четкие цифры: 0,00 промилле.
— Не может быть, — пробормотал он. — Еще раз!
Я дыхнул снова. И снова – 0,00.
Инспектор вызвал напарника, они шепотом о чем-то переговорили, проверили прибор на себе – работал исправно. Потом заставили меня дунуть еще три раза. Результат был неизменным – ноль целых, ноль десятых.
Через полчаса, совершенно ошарашенный, я уже был дома. Сидел на кухне, обхватив голову руками, и пытался понять, как такое вообще возможно. Физика? Химия? Или...
С того дня что-то изменилось в нас. Словно внутри проснулась новая, неведомо откуда взявшаяся сила. Мы обратились к богу – не формально, не для галочки, а всей душой. Не пропускали ни одной воскресной службы, каждый вечер становились на колени и молились – искренне, горячо, с верой.
И случилось чудо. Через восемь месяцев Лена забеременела.
Сегодня я – счастливый отец двоих родных, здоровых детей. Я точно знаю, что в этом нам помог Господь. Но иногда, в тихие вечера, я ловлю себя на мысли о том старике в покосившейся избушке. О его странных словах, о его прикосновении, о чуде на дороге.
В сердце теплеет: кем бы ни был Николай Афанасьевич — простым деревенским дедом или кем-то значительнее, — его доброта вошла в нашу жизнь и стала частью истории. Именно эта история подарила нам самое ценное — наших детей.
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️